Кассиопея

***

      На дворе стояла поздняя осень. Воздух пах прелой листвой и влажной землёй, а по ночам уже пробирал первый, по-настоящему холодный ветер.       Сириус стоял у окна своего нового дома, глядя на то, как ветер срывает последние листья с деревьев. Он всё ещё не мог до конца поверить в случившееся. Дядя Альфард, этот старый чудак, оставил ему всё своё состояние и этот дом. С одной стороны, Сириус скорбел — дядю он любил, несмотря на семейные разногласия. С другой — сердце пело от радости.       Это было его место. Не дом на площади Гриммо, пропитанный запахом плесени и материнских нравоучений. Не тесная комнатка у Поттеров, где он чувствовал себя вечным гостем, пусть и самым желанным. — Ты мешаешь им, Бродяга, — прошептал он сам себе, вспоминая виноватый взгляд Джеймса и усталую улыбку Лили. — Они хотят побыть вдвоём.       Гарри уже три года. Он уже не тот кроха, что плакал по ночам. Он самостоятельный мальчик, но присутствие Сириуса в доме Поттеров создавало невидимое напряжение. Сириус любил крестника до безумия, но понимал: ему нужно своё пространство. И вот теперь оно у него есть.       Он с энтузиазмом принялся за уборку. Выбросил тяжёлые бархатные шторы, содрал пыльные гобелены со стен, впустил в комнаты свет и воздух. Дом преобразился, стал уютным гнёздышком. И Сириус собирался провести там хоть немного времени в одиночестве, пока друзья отдохнут от его присутствия.       Но его одиночество было недолгим.       Тогда, он жил в доме уже несколько месяцев. Вечером разразилась гроза. Ветер хлестал крупные капли в окна с такой силой, что казалось, стекло вот-вот треснет. Ветер гнул почти голые ветви деревьев до самой земли, выл в дымоходе, словно баньши. В такую погоду ни один здравомыслящий человек не высунет нос на улицу.       В дверь постучали. Сириус замер. Показалось? Нет. Стук повторился — тихий, неуверенный, но настойчивый. «Не ветер» — понял он и пошёл к двери, на ходу вынимая палочку. Кто бы это мог быть? На пороге стоял Римус...       Он был мокрый до нитки, грязный, дрожащий от холода. Но не это заставило Сириуса застыть в шоке. В руках у Римуса шевелился небольшой свёрток.       Они не виделись два года.        Два года тишины после той страшной ссоры, когда они наговорили друг другу такого, от чего было стыдно по сей день, хоть Сириус и не мог вспомнить ни слов сказанных в пылу ссоры ни того из-за чего она началась.       Но слова были брошены в сердцах, обвинения ранили глубоко. Сейчас Сириус уже не помнил деталей, но боль от потери друга помнил отчётливо.       И вот он здесь. — Римус? — голос Сириуса дрогнул от удивления и нахлынувшей радости. — Прости… прости, что я так… просто не знал к кому ещё можно пойти, — голос Люпина был хриплым от холода и волнения. Он говорил сбивчиво, виновато глядя на друга. — Лили и Джеймс уехали, я не смог с ними связаться… А нам с Касси некуда было идти… Я случайно услышал, что ты теперь здесь…       Сириус молча посторонился, пропуская друга внутрь. — А как её зовут? Касси? Как полностью? — перебил он извинения Римуса, пытаясь скрыть собственное смятение за деловитостью.       Римус осторожно развернул одеяло. На Сириуса уставилась пара огромных серых глаз. Девочка была худенькой, явно замёрзшей и голодной, но взгляд её был удивительно осмысленным и любопытным. Мокрые волосы завивались в милые завитки. — Кассиопея, — тихо произнёс Римус, отводя взгляд.       Сириус замер. Имя прозвучало как удар грома посреди ясного неба. — Кассиопея? — переспросил он, и в его голосе смешались удивление и лёгкая ирония. — Серьёзно? Ты назвал дочь в честь созвездия? Или это намёк на то, что она будет такой же яркой и недосягаемой?       Римус устало улыбнулся. — Говорит человек с именем Сириус…       Блэк на секунду застыл, а потом расхохотался. Это действительно было смешно.       Отсмеявшись и успокоив девочку, которая испугалась громкого смеха, Сириус снова стал серьёзным. — Я рад тебя видеть. Правда рад. Но… что происходит? Где ты был эти три года? Где мать Кассиопеи? И почему вы оказались на улице в такую погоду?       Люпин тяжело вздохнул и крепче прижал к себе дочь. — Это долгая история… Слишком долгая для одной ночи. Скажем так… наши пути разошлись. Она… она решила, что так будет лучше для Касси.       В камине громко треснуло полено. Девочка вздрогнула и захныкала. — Тш-ш, маленькая, всё хорошо… Прости, Сириус. Я понимаю, что свалился как снег на голову. Я уйду утром…       Сириус смотрел на них: на измождённого друга и на маленькую девочку с глазами цвета грозового неба. Он вспомнил Гарри — такого же беззащитного и доверчивого в три года. Вспомнил себя самого, когда бежал от семьи. — Ты никуда не уйдёшь, — твёрдо сказал он и направился к лестнице. — Наверху есть свободная комната с большой кроватью… Там есть шкаф с детскими вещами… остались от Гарри…       Он обернулся в дверях. — Оставайся столько, сколько нужно.       Римус поднял на него взгляд, полный невысказанной благодарности. — Спасибо, Бродяга…       Сириус лишь кивнул и пошёл ставить чайник.

***

      Сон не шёл. Сириус ворочался в постели уже второй час подряд. Мысли кружили в голове назойливым роем.       В памяти всплывали картинки из прошлого: школьные годы, их четвёрка… И тот год после школы, когда они с Римусом были больше чем друзьями. А потом — страшный скандал три года назад, отъезд Люпина и глухая тишина. За три года они не услышали о нем буквально ничего.       Сириус чувствовал вину. Он скучал по другу невероятно сильно, но теперь, когда Римус был буквально за стеной, становилось одновременно хорошо и больно. «Откуда взялся ребёнок?» — этот вопрос жёг изнутри. Кассиопея… Это любимое созвездие Римуса. Любые их посиделки на Астрономической башне всегда начинались с поиска именно его.       Не выдержав этой пытки мыслями, Сириус встал с кровати. Он накинул халат и тихо вышел из комнаты. Дом спал, так же как и его обитатели.       Он подошёл к двери гостевой комнаты и прислушался. Из-за неё доносилось тихое дыхание спящего Римуса и едва слышное посапывание ребёнка. Блэк осторожно приоткрыл дверь.       В лунном свете он увидел картину: Римус спал на боку, свернувшись калачиком и крепко прижимая к себе маленький свёрток. Кассиопея мирно спала рядом, её крошечная ручка доверчиво лежала на его шее.       Сириус долго стоял в дверях. Вид этой хрупкой идиллии успокоил его бурю внутри. Он тихо прикрыл дверь и вернулся к себе.        Он поступил правильно.

***

      Утро выдалось серым и унылым. Дождь монотонно барабанил по стёклам, смывая следы ночной стихии. Запах свежесваренного кофе и жареного бекона разбудил Римуса.       Он открыл глаза и несколько секунд непонимающе смотрел на незнакомый потолок спальни. Затем события вчерашнего вечера нахлынули волной: бегство из Лондона под проливным дождём, отчаяние и тёплый свет в окне дома Сириуса.       Касси рядом не было.       Страх ледяной рукой сжал сердце так сильно, что ноги задрожали сами собой. Римус резко сел на кровати и огляделся: комната была пуста!       Не помня себя от ужаса, он вскочил и бросился вниз по лестнице, туда, откуда доносились звуки жизни и аппетитные запахи кухни.       Сириус колдовал у плиты в старом фартуке, который был ему явно мал и с небрежным хвостом на затылке из длинных волос. А Кассиопея сидела в детском кресле и задумчиво следила за мильтешениями Блэка. — А мы уж думали, ты будешь спать до обеда! — весело сказал Сириус через плечо, переворачивая бекон на сковороде. — Я бы рад… но… боги! Сириус! Я чуть не умер от страха! Я проснулся — а её нет! — выпалил Римус на одном дыхании, кивая на дочь.       Сириус обернулся и тепло улыбнулся — Прости-прости! Она заплакала рано утром, я решил тебя не будить. Мы тут завтрак готовили… Да? — Он подмигнул девочке, которая в ответ залепетала что-то невнятное и засмеялась своим детским смехом.       Римус не смог сдержать ответной улыбки — впервые за долгое время искренней и лёгкой.       Завтракали они молча. Сириус не торопил друга с рассказом, давая ему время собраться с мыслями после пережитого испуга за дочь.       Когда тарелки опустели, Кассиопея была накормлена яблочным пюре из найденной Сириусом баночки, Блэк разлил по чашкам горячий чай и посмотрел прямо в глаза другу. — Ну что ж… Теперь ты можешь рассказать хоть что-то. Хотя бы почему вы были на улице под дождём?       Римус тяжело вздохнул и посмотрел в окно на серое небо. — Я думаю лучше будет рассказать всё.. Её звали Элеонора Вэнс… Мы познакомились три года назад в магловской библиотеке в Манчестере… Она была удивительной, — начал он свой рассказ тихим голосом. — Все было хорошо, но долго скрывать, что я... — Он не договорил, понимая, что Сириус поймёт и так. — Когда все вскрылось, она была на пятом месяце беременности. Мы поговорили, и я подумал, что все хорошо. Но когда Кас родилась, все стало хуже. Она словно боялась её. Элеонора дёргалась от каждого шороха, не подпускала меня и не подходила к Кас. — Он прикрывает лицо ладонями. — Уже позже она рассказала. Она боялась, что Кас тоже оборотень. Мы расстались, но перед этим она заставила нас уйти. Она не хотела видеть ни дочь, ни меня, сказала, что напишет в Министерство, чтобы... — Сириус вздыхает, подхватывая чужие дрожащие ладони грея их в своих. — Они сказала что если я ее не заберу она отдаст ее в приют или просто оставит на улице...       Сириус смотрел на своего друга — сломленного человека с ребёнком на руках — и чувствовал гнев на Элеонору Вэнс и на весь этот проклятый мир заодно. Он как никто знал, что Римус — прекрасный человек. И подобные заявления раздражали его. После пары недель общения с Люпином можно было понять, какой он. Спустя год ты мог знать о нём буквально всё. И Сириус просто не мог понять, как после всего, что случилось, эта девушка всё ещё считала Римуса опасным. — Вы останетесь здесь! — Это прозвучало как приговор судьбы или как благословение — твёрдо и безапелляционно. — И ты будешь воспитывать её здесь!       Римус поднял глаза полные удивления. — Но… — Никаких «но», Лунатик! Мы справимся!       Сириус повернулся к девочке которая размазывала пюре по щекам и улыбнулся той самой озорной улыбкой из школьных времён. — В конце концов… у меня уже есть опыт воспитания одного маленького героя!

***

      Следующие месяцы пролетели как в тумане. Дом Сириуса, ещё недавно казавшийся ему слишком большим и пустым, наполнился жизнью. Главным источником шума и смеха, конечно, была Кассиопея. Девочка росла не по дням, а по часам. Её огромные серые глаза, с любопытством изучали каждый уголок нового дома.       Сириус, к своему собственному удивлению, оказался прирождённым дядей. Он научился виртуозно менять подгузники одной рукой, пока в другой держал палочку, чтобы левитировать погремушку. Он рассказывал Кассиопее истории о звёздах в том числе и о её тёзке, показывая ей созвездия через окно в ясные ночи. Римус с тихой радостью наблюдал за этой картиной. Видеть друга таким — счастливым, нужным, живым — было для него лучшим лекарством.       Римус же был заботливым и немного тревожным отцом. Он часами мог сидеть на полу с дочерью, строя башни из кубиков или читая ей сказки. Его любовь была тихой, но безграничной. Он боялся каждого её чиха и с трепетом следил за каждым новым навыком — будь то первый неуверенный шаг или первое сказанное слово «папа». Сириус же был тем, кто подбадривал, кто учил не бояться упасть и кто всегда был готов подхватить.       Их жизнь вошла в спокойное русло. Римус нашёл работу в небольшой алхимической лавке в Косом переулке, где его знания редких ингредиентов ценились на вес золота. Сириус же, начал понемногу восстанавливать старые связи и даже подумывал о том, чтобы вернуться к аврорской деятельности.

***

      Однажды вечером, когда Кассиопея уже спала в своей кроватке, которую Сириус трансфигурировал из старого сундука, а мужчины сидели у камина с бутылкой огневиски, разговор зашёл о будущем. — Знаешь, Бродяга... я тут подумал... может, стоит ей всё рассказать? — тихо спросил Римус, глядя в огонь. — Не сейчас, конечно. Но когда она подрастёт. О том, кто я. О том, кем она может стать.       Сириус помрачнел. Он понимал всю тяжесть этого вопроса. Для него Римус всегда был просто Лунатиком — самым верным другом. Но мир за стенами этого дома видел в нём чудовище. — Ты не чудовище, Лунатик, — твёрдо сказал Сириус, словно прочитав его мысли. — И она никогда не должна так думать. Но ты прав... мы не можем вечно держать её в коконе. Рано или поздно она спросит. — А что я ей скажу? — Римус залпом осушил свой стакан и отставил его на столик. — «Привет, доченька! Твой папа раз в месяц превращается в кровожадного зверя»? Или: «Не бойся темноты и полной луны»?       В комнате повисла тяжёлая тишина. — Мы скажем ей правду, — после долгой паузы ответил Сириус аккуратно взяв чужие ладони в свои. — Но это будет наша правда. Правда о том, что её отец — самый храбрый и добрый человек из всех, кого я знаю. И что бы ни случилось с ним или с ней... у неё всегда будет дом. И у неё всегда буду я.       Римус поднял на друга глаза, в которых блестели слёзы благодарности. Он выдохнул, стараясь успокоиться и бессильно подался вперед обнимая Сириуса, прижимаясь к его груди. Блэк лишь улыбнулся поглаживая его по волосам и спине. — Спасибо... — еле слышно выдохнул Римус.

***

      Солнечный октябрьский день выдался на редкость тёплым. В воздухе пахло дымом и опавшими листьями, а в доме Поттеров царил настоящий переполох. Сегодня был особенный день — Гарри исполнялось четыре года, и Лили с Джеймсом готовились к празднику, который, по их задумке, должен был стать настоящим приключением для маленького волшебника.       Сириус, облачённый в лучший по его меркам наряд, джинсы, свитер и теплое пальто, нетерпеливо мерил шагами гостиную своего дома. Он то и дело поглядывал на часы и поправлял рукава. — Ну где же они? — пробормотал он, выглядывая в окно. — Римус! Ты же знаешь, что мы опаздываем! Джеймс терпеть не может непунктуальности, особенно когда дело касается его сына.       В этот момент входная дверь хлопнула, и на пороге появился Люпин. Он выглядел уставшим, но счастливым, неся на руках Кассиопею. Девочке недавно исполнился год и пять месяца, и она уже бойко топала ножками, но в незнакомой обстановке предпочитала держаться за отца. В свободной руке Римус держал большую коробку, перевязанную яркой лентой. — Прости, прости! — выдохнул Римус, передавая подарок Сириусу. — Касси решила, что самое время устроить «показ мод» со всеми своими платьями. Я думал, мы никогда не соберёмся. — Ну, зато я уверен что она затмит всех на празднике. — оглядывая девочку весело щебечет Сириус — Ого! — присвистнул он, заглянув в коробку. — Это что, тот самый набор для квиддича из «Сладкого королевства»? Ты разорился? — Это от нас обоих, — улыбнулся Римус. — Ты же сам сказал: «Гарри должен расти настоящим мужчиной». — И я был прав! — гордо заявил Блэк. — Ладно, хватай мелкую и пошли. Портключ у меня.

***

      Дом Поттеров встретил их шумом и смехом. Едва они переступили порог, как на Сириуса налетел маленький вихрь в очках. — Бродяга! — завопил Гаррии, повисая на шее у крёстного. — Ты принёс мне подарок? — Конечно, чемпион! — Сириус подхватил мальчика на руки и закружил. — Но сначала поздоровайся с гостями!       Гарри, всё ещё сидя на руках у Сириуса, с любопытством уставился на незнакомых людей. Ечлм вспомнить, Римуса он видел в первый раз еще до года. Так что вспомниьь кто это не мог. Но его взгляд остановился на девочке, которая пряталась за ногой отца. — А это кто? — спросил он звонким голосом.       Римус мягко подтолкнул Кассиопею вперёд. — Это Кассиопея, — представил он дочь. — Можно просто Касси. Касси, это Гарри.       Девочка сделала крошечный шаг вперёд и внимательно посмотрела на мальчика. Гарри был выше её почти на голову и казался ей настоящим великаном. Она осмотрела его и отступив спрятала лицо в складках папиной мантии. — Она стесняется, — тихо сказал Римус. — Ничего страшного! — Лили подошла к гостям и тепло обняла Римуса. — Здравствуй! Как же я рада вас видеть! А это та самая маленькая принцесса? — она присела на корточки перед девочкой. — Привет, Касси. Хочешь посмотреть на торт? Он просто огромный!       Услышав про торт, Касси тут же забыла о стеснении. Она отпустила папину ногу и доверчиво протянула ручки к Лили. — Вот это поворот! — рассмеялся Сириус. — Кажется, у нас появился новый фаворит.

***

      Праздник удался на славу. Джеймс устроил для Гарри настоящий квест по поиску подарка, а Лили испекла огромный торт в виде стадиона для квиддича.       Кассиопея быстро освоилась в новой компании. Она оказалась удивительно общительным ребёнком для своего возраста. Пока взрослые сидели в гостиной с чаем и огневиски, дети играли в детской.       Гарри сначала пытался командовать новой знакомой, как старший товарищ, но Касси оказалась не из робкого десятка. Когда Гарри попытался отобрать у неё плюшевого гиппогрифа, она решительно ударила его по руке ладошкой и что-то возмущённо пролепетала. — Эй! Так нечестно! — воскликнул Гарри.       Лили и Римус, услышав шум из детской, переглянулись и поспешили на помощь, Сириус увязался следом. — Что тут происходит? — строго спросила Лили, заглядывая в комнату.       Гарри стоял с обиженным видом, а Кассиопея сидела на полу и ревела во весь голос. — Она меня ударила! — пожаловался Гарри. — А он хотел забрать моего Бегги! — сквозь слёзы проговорила Касси, её речь была ещё не очень внятной.       Римус вздохнул и поднял дочь на руки. — Нужно делиться, Касси... Да и драться плохо — Но он мой друг! — возразила девочка. — Гарри — Лили присела возле сына на корточки глядя на него со строгостью. — Нельзя обижать младших, тем более девочек.       В итоге компромисс был найден: гиппогрифа посадили на шкаф как «неприкосновенный трофей», а детям выдали по шоколадной лягушке для успокоения нервов.

***

      Вечером, когда гости разошлись а дети легли спать, Сириус и Римус остались одни в саду Поттеров. Было прохладно, но они закутались в мантии и сидели на качелях, наблюдая за звёздами.       Атмосфера праздника осталась позади, уступив место тихой беседе двух друзей. — Знаешь... я всё хотел спросить тебя тогда, ночью у дома... но как-то не до того было с этой историей про Элеонору... — начал Сириус, глядя на профиль друга. — Что случилось тогда? Три года назад? После школы? Мы ведь... мы были счастливы. А потом эта ссора и ты просто исчез. Ни письма, ни совы...       Римус долго молчал, раскачивая качели лёгким движением ноги. — Я испугался, Бродяга, — наконец признался он глухим голосом. — Не тебя. Себя. Того... что я чувствую к тебе. Это было слишком сильно. Слишком... неправильно для мира, в котором мы живём. Я боялся всё испортить своей трусостью или своей... природой. Я решил, что если уйду сейчас, то сохраню хотя бы нашу дружбу. Лучше быть другом издалека, чем потерять тебя навсегда из-за своей глупости...       Сириус остановил качели резким движением ноги и повернулся к другу всем телом. В его глазах отражался свет из окна дома Поттеров. — Ты идиот, Лунатик, — сказал он мягко, но с нажимом. — Самый большой идиот во всей Британии. Ты чуть не разрушил всё из-за своих страхов.       Он взял холодную руку Римуса в свои тёплые ладони. — Я никогда не боялся твоей сущности оборотня. Я боялся потерять тебя как друга ещё тогда, в школе. Но когда ты ушёл... я понял другое. То чувство, которое ты так испугался... оно никуда не делось ни у тебя, ни у меня.       Римус поднял глаза, полные недоверчивой надежды. — Ты... ты правда так думаешь?       Сириус лишь улыбнулся той самой озорной улыбкой из школьных времён. — Я не думаю. Я знаю. И знаешь что? Теперь у нас есть дом и есть Кассиопея. И я больше никуда тебя не отпущу.       Он притянул Римуса к себе и поцеловал — нежно и уверенно, стирая двухлетнюю боль разлуки одним прикосновением губ. Из окна детской за ними наблюдали две пары любопытных глаз: Гарри Поттер и Кассиопея Люпин смотрели на то, как их отцы и крёстный наконец-то нашли дорогу друг к другу снова. И мир вокруг них казался самым безопасным местом на свете.

***

      Кассиопее было семь. Лето выдалось жарким, и сад Сириуса утопал в зелени. Девочка сидела на старой яблоне, болтая ногами и листая «Историю Хогвартса». Её волосы, унаследованные от отца, отросли до пояса и были заплетены в сложную косу, чтобы не мешались. — Касси! Слезай оттуда немедленно! — раздался снизу строгий голос Римуса. Он стоял, уперев руки в бока, и пытался выглядеть сурово, но в его серых глазах плясали смешинки. — Пап, я не могу! Я застряла! — крикнула она в ответ, прижимая книгу к груди. — Тут очень интересный момент про Основателей!       Сириус, вышедший на крыльцо с чашкой чая, громко фыркнул. — Лунатик, ты слишком много читаешь ей нотаций. Она же Блэк! Мы должны лазить по деревьям. Это у нас в крови.       Он поставил чашку на перила и подошёл к дереву. — Давай, принцесса созвездий. Я тебя поймаю.       Кассиопея посмотрела вниз. Высота казалась головокружительной. Она знала, что папа её подхватит, но страх высоты был сильнее. — Я боюсь... — тихо прошептала она.       Римус мгновенно изменился в лице. Суровый отец исчез, уступив место заботливому родителю. Он подошёл к стволу и протянул руки. — Тогда прыгай ко мне. Я здесь. Я всегда здесь.       Девочка зажмурилась и разжала пальцы. Сириус тут же оказался рядом с другом, и они вместе поймали падающее тельце. Римус прижал дочь к себе, проверяя, всё ли в порядке. — Ну вот, а ты боялась.       Сириус взъерошил ей волосы. — В следующий раз прыгай сразу ко мне. Я научу тебя левитационным чарам, чтобы ты порхала как бабочка.       Кассиопея улыбнулась обоим сразу. В этот момент она поняла то, что взрослые ещё боялись произнести вслух: у неё не один папа, у неё их двое, и они — одно целое.

***

      Это была их традиция. Каждое полнолуние дом замирал. Римус спускался в подвал, специально оборудованный Сириусом: толстые стены, обитые серебром, ни одного острого угла.       Сириус всегда был рядом. Он сидел у двери до самого утра, иногда читая вслух или просто рассказывая истории из прошлого.       В ту ночь Кассиопее было уже одиннадцать. Она спустилась вниз в пижаме, сжимая в руках кружку с горячим молоком. Сириус поднял голову от книги и улыбнулся ей. — Привет, звёздочка. Не спится?       Она покачала головой и села рядом с ним на ступеньку. — Я слышала... он там один.       Сириус отложил книгу и обнял её за плечи. — Он не один. Мы с тобой здесь. И он знает это. Это помогает ему держаться.       Из-за двери донёсся глухой рык и звук царапающего когтя по металлу. Кассиопея вздрогнула. — А если он... если он забудет?       Сириус посмотрел на неё очень серьёзно. — Он никогда не забудет о нас. И мы никогда не забудем о нём. Помнишь наш уговор? Когда тебе страшно — ты смотришь на меня или на него он кивнул на дверь, и страх уходит.       В этот момент из-за двери послышался тихий скулёж. Не звериный рык, а именно скулёж — тоскливый и жалобный.       Кассиопея встала и подошла к двери. Она прижала ладошку к холодному металлу. — Папа... мы здесь. Мы тебя любим.       Сириус встал рядом с ней и тоже положил руку на дверь. — Слышишь? Мы тут. Спи спокойно, Лунатик.       Они простояли так несколько минут в тишине. Кассиопея чувствовала тепло руки Сириуса на своём плече и знала: их семья нерушима, даже когда один из них превращается в зверя.

***

      Утро было суматошным. Письмо из Хогвартса пришло с утренней совой, когда все ещё спали. Кассиопея нашла его на коврике у двери вместе с «Ежедневным пророком» для взрослых.       Она ворвалась в гостиную, где Сириус варил кофе, а Римус просматривал какие-то пергаменты с рецептами зелий для работы. — Я еду! Я еду в Хогвартс! — закричала она, размахивая конвертом с красной восковой печатью.       Римус вскочил так резко, что свитки посыпались на пол. Сириус расплылся в широченной улыбке, от которой на щеках появились ямочки. — Ну наконец-то! А то я уже начал думать, что ты сквиб!       Он подхватил её на руки и закружил по комнате. — Гриффиндор! Только Гриффиндор! Никаких «Когтевранов», это семейное!       Римус подошёл к ним и обнял обоих сразу — свою дочь и своего любимого человека. — Она будет там, где решит Шляпа, Бродяга. Главное — она едет домой.       Вечером они сидели в саду под звёздами, Кассиопея настояла. Римус рассказывал о своих школьных годах, о том, как он боялся Распределяющей шляпы, а Сириус вспоминал свои первые полёты на метле и проделки с Джеймсом.       Кассиопея слушала их вполуха, глядя на небо. Она искала своё созвездие — Кассиопею. Оно висело прямо над их домом, сияя холодным светом миллиардов звёзд. «Я буду такой же яркой», — подумала она про себя. И добавила мысленно: «И я никогда не буду одна».       Она посмотрела на двух мужчин рядом с собой: один темноволосый и задумчивый, другой — яркий и непокорный. Они держались за руки под столом так естественно, словно делали это всю жизнь. И для неё это действительно было так.

***

      Сад утопал в зелени. Лето выдалось жарким, и даже к вечеру воздух оставался густым и тёплым, напоенным ароматом цветущих яблонь. В доме было тихо: Римус задержался в Косом переулке, а Кассиопея, уставшая от дневных игр с Гарри, уже спала в своей комнате наверху.       Сириус сидел на ступеньках крыльца, лениво перебирая струны гитары. Он не играл какую-то конкретную мелодию, просто наигрывал что-то тихое и умиротворяющее, подстраиваясь под стрекот сверчков. Его взгляд был устремлён на садовую дорожку, откуда вот-вот должен был появиться Римус.       Он услышал шаги задолго до того, как увидел друга. Тяжёлые, немного уставшие. Сириус улыбнулся и отложил гитару в сторону.       Римус появился из-за поворота, неся в руках небольшой бумажный пакет из кондитерской Фортескью. Его мантия была слегка помята, а на лице читалась приятная усталость после рабочего дня. — Ты как часовой на посту, — с улыбкой заметил Римус, поднимаясь по ступенькам и опускаясь рядом. — Я и есть часовой, — усмехнулся Сириус, забирая у него пакет. — Охраняю покой этого дома от драконов и злых министерских сов. А это что? Подкуп? — Это мирное предложение, — Римус придвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись. — Мороженое для усталого стража.       Сириус заглянул в пакет. — О, мой любимый пломбир с шоколадной крошкой. Ты меня балуешь. — Я стараюсь, — тихо ответил Римус, глядя не на мороженое, а на профиль Сириуса, освещённый последними лучами заходящего солнца.       Некоторое время они сидели молча. Сириус достал два рожка, один протянул другу. Они ели медленно, наслаждаясь прохладой десерта и тишиной летнего вечера. Это была та самая тишина, которая не требует заполнения словами, потому что в ней и так было всё сказано. — Знаешь... — начал Сириус, облизывая тающие капли с пальцев. — Я иногда просыпаюсь по ночам и просто лежу, слушая. Слушаю, как вы дышите. Как Касси посапывает во сне. Как ты иногда что-то бормочешь и переворачиваешься... И я чувствую... — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Я чувствую себя дома. По-настоящему.       Римус повернулся к нему. В его серых глазах отражались первые звёзды. — Это и есть дом, Бродяга. Не стены, не крыша... а мы.       Сириус отставил пустой рожок и повернулся к Римусу всем телом. Он взял его руку в свою, переплетая пальцы. Это был простой, привычный жест, полный нежности и спокойной уверенности. — Я люблю тебя, Лунатик, — сказал он так же просто и естественно, как говорил о погоде. — Я знаю, — так же просто ответил Римус. — И я тебя люблю.       Он наклонился и коснулся губами щеки Сириуса — нежно, почти невесомо. Сириус прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом абсолютного счастья.       В окне второго этажа мелькнула тень. Кассиопея проснулась и, сонно щурясь, смотрела на своих отцов с высоты. Она не видела деталей, но видела две фигуры, сидящие близко-близко друг к другу в сгущающихся сумерках. И она знала, что они счастливы.       Улыбнувшись, она снова юркнула под одеяло. Её созвездие сегодня светило особенно ярко.