Save a Horse...

Дазай протирал деревянную стойку. Наверное единственное чистое место в этом гадюшнике, да контингент не лучше. Так что никто не жалуется. Запах алкоголя, дыма и пота въелся в стены. Освещение тусклое. В углу парнишка, желающий однажды стать великим музыкантом играет на трухлявом пианино заводную песню на радость посетителям. В салун заходит компания шахтёров, и Дазай улыбается, узнавая любимый типаж посетителей — людей, готовых за вечер растратить всё заработанное, ради стакана дешёвого виски. Он достаёт стаканы, заполняя их крепким алкоголем, ещё до того, как мужчины доходят до барной стойки. Они на веселе, так что Дазай может предположить, что через несколько часов, напившись, они начнут дебоширить, вероятно налетев на разбойников, сидящих по разных углах бара и пытающихся слиться с толпой. Дазай к этому привык. Выручка покроет разгром. У них городок небольшой, достаточно тихий и его бар зачастую выглядит единственным живым уголком среди пустыни. Держать бизнес, в таком захолустье кажется невыгодным на первый взгляд, но Дазай посмеет не согласиться. У него никогда не бывает тихо. Вечером грязное деревянное помещение наполняется уставшими работниками желающими хоть как-то разнообразить свою унылую жизнь в компании выпивки, местной проститутки и карточной игре — отвлечься от «злобной, не дающей веселиться жены». Среди толпы всегда затеряется парочка разбойников, которые (по скромным наблюдениям Дазая) предпочитают прятаться вот в таких вот ничем непримечательных городишках, а не в больших городах. А днём к нему раз через раз попадают ковбои, в поисках работы, одинокие путешественники и скромные торговцы. В общем его скромный салун был одновременно информационным пунктом, местом сделок, островком веселья и покоя, ведь на втором этаже можно было переночевать, отдохнув от длинной поездки или уединиться с «запретной» любовью. Он забирает монеты, заново наполняя стаканы. — Атсуши, подойди-ка! Белобрысый паренёк с кривой стрижкой и чёрной прядкой подбегает незамедлительно. Дазай нашёл сиротку как-то у реки. С тех пор тот у него работает за еду и ночлег. А днём, когда посетителей практически не, подрабатывает то тут то там. — Побудь за стойкой. У меня от этого шума голова болит. Если что — зови. Я буду снаружи. Дазай выходит на деревянную площадку, опирается на перила, доставая табак. Делает самокрутку и прикуривает.

***

Всё чего хотел Чуя это — доехать домой. В карманах звенели монеты — за перегон скота. Солнце уже зашло за горизонт. Ещё чуть-чуть, буквально проехать эту дыру и он будет в родном городе. Но его лошадь упрямо отказывалась бежать или хотя бы нормально идти. — Эй, ну, давай, ещё чуть-чуть осталось. Ну? — Ты так лошадь загоняешь. — Звучит голос сбоку. Чуя поворачивается. Симпатичный парень курит лениво разглядывая его. Он одет в блузу с широким вырезом оконтованным рюшами, чёрный корсет и такие же брюки. Только перемотанная бинтами шея и руки выбиваются из общей картины. — Пусть едет. Это её работа. — Отвечает Чуя. — Сам-то не устал? — Дазай выдыхает дым подпирая щеку ладонью. — А ты думаешь почему я так хочу быстрее доехать? — Раздражается Чуя. — Уже поздно. Дай лошади отдохнуть. Переночевать можешь здесь. А утром поедешь. — Осаму звучит отстранённо. Уже темно, он почти ничего не видит, кроме как силуэта на коне. — Такой молодой владелец. Это необычно. Дазай расплывается в улыбке. Паренёк умнее чем кажется. Обычно незнакомцы принимали его за служку, и недоверчиво осматривали его, когда Дазай говорил, что вообще-то владеет сием заведением. — С чего ты решил, что я владелец? — Ты не пьян и пытаешься затащить меня внутрь. — Ха-ха-ха. — Смеётся Дазай. — Тонко подмечено. Но разве моё предложение лишено логики? — Извини, но с меня взять нечего. Я на мели. — Ковбой, возвращающийся с железных дорог и без денег? Как пьянчуга ты не звучишь. Вряд ли слил всё в кабаках. Спешишь домой. Жена и детки? — Предполагает Дазай. — Пять младших братьев. — Вздыхает Чуя. — Ммм старший сын. — Тянет Дазай. — Значит слушай: ещё немного и твоя лошадь скорее сдохнет, чем доставит тебя в место назначения. И тогда все монеты в твоих карманах пойдут на покупку новой. Парень замирает. Рыжие пряди у его лица раскачиваются от подувшего ветра. Неуверенно посмотрев вдаль, а потом на лошадь — он таки слезает с седла. Привязывает кобылу и поднимается по ступенька к курящему шатену. Дазай выпрямляется и осознаёт, что почти на голову выше рыжика. На нём типичная тёмно коричневая шляпа, из-за которой владелец салуна не может рассмотреть лицо, кожаная куртка, чёрный жилет, перчатки, шейный платок и красная рубашка. Тёмные брюки облепляют крепкие бёдра, лассо, кобура и крупная пряжка ремня на которой угадывался силуэт агнца. Да, когда тот в седле так и не скажешь, что совсем кроха. Дазай возвращается внутрь заводя парня за собой. Он возвращается за стойку, где Атсуши мило поддакивает россказням городского сумасшедшего. Уже достаёт мутный аки виски (потому что от виски, там было только название). И подняв глаза чуть не роняет бутылку. Глаза — голубые озёра. В тусклом свете керосиновых ламп Осаму может чётко рассмотреть его лицо. Рыжеватые волосы вьющиеся на концах, обрамляют острую линию челюсти и веснушки на щеках. По виду он был ровесником Дазая. — И, как говоришь тебя зовут? — Дазай отставляет грязную бутылку. Он отыскивает в закромах такую же. За исключением того, что жидкость в ней была насыщенного янтарного цвета. — Чуя. Накахара Чуя. — Парень в бинтах ставит перед ним два на удивление кристально чистых стакана. — Я-я пить не буду. — Да ладно тебе. — Дазай разливает настоящий виски из своих личных сбережений. — За счёт заведения. Чуя щурится. — Ты не представился. Дазай улыбается. — Дазай Осаму. Единственный и неповторимый. — Он пальцами пододвигает стакан к парню. Сам опирается на стойку и делает глоток не отводя взгляда от Чуи. Накахара берёт стакан, копируя Дазая. Шатен довольно скалится. — Давай, рассказывай о своих приключениях.

***

Они пили. Чуя рассказывал истории. Дазай смеялся. Иногда в историях проскакивали раздражающие персонажи, и Чуя пародировал их писклявым голосом. Тогда Осаму хихикая падал на стойку не в состоянии держать себя в вертикальном положении от смеха. Атсуши обслуживал посетителей, кто-то подрался, но это была не их проблема. Чуя улыбался любуясь его бархатным смехом. Когда посетители начали расходится, это привело его в чувство. — Мне нужно ехать. — Он смотрит на дверь. — Ты не останешься на ночь? — Спрашивает Дазай в недоумении. — Я же говорил. Я не могу заплатить за комнату. — Мямлит Чуя. — А кобыла наверняка уже отдохнула. — Отцепись от лошадки. — Дазай выходит из-за стойки. — Побудь в её шкуре. — Он подходит ближе. Чуя поворачивается не понимая о чём речь. Дазай наклоняется. Облизывает ушную раковину, шепча. — Я объезжу тебя как следует. — Он снимает ковбойскую шляпу с Чуи, водруждая себе на голову. Подмигивает и уходит на верх. Чуя густо краснеет и тянется за ним будто на поводке. Дазай доходит до двери открывая комнату. Хитро улыбаясь он хватает парня за ремень затягивая внутрь. Чуя скидывает куртку, она падает на пол, его толкают на кровать. Дазай седлает его бёдра, быстро расстёгивая ловкими пальцами пуговицы на чужой рубашке. Чуя подтягивает его ближе расшнуровывая корсет. Одежда и обувь сбрасываются на пол. Только шляпу Чуи Дазай оставляет на себе. Ковбой цепляет бинты, но Осаму останавливает его руку. — Нет-нет, милый. Это не для первой встречи. Чуя слегка разочаровано, но понимающе кивает. Дазай ложится ему на грудь, проговаривая томно. — Но с каждой новой встречей, я могу снимать их с одной части тела. — Осаму чмокает парня в губы, выпрямляется и достаёт с полки бутылёк масла. Он смачивает в нём пальцы и заводит их назад. Дазай, растягивающий себя заставляет член очень быстро крепнуть. Чуя целует его за ухом. Хотелось бы шею, но лизать марлю желания нет. Его ведёт, касаться шатена сейчас кажется жизненно необходимым. Дазай сжимает его плечо рвано выдыхая. Он отстраняется. Обхватывает член, что тёрся между его ягодицами, дразнит пальцем уретру, размазывая предэякулят и делает несколько грубых движений распределяя смазку по стволу. Чуя под ним выгибается впиваясь пальцами в его бёдра. — Тррр, всё только начинается. — Дазай приставляет член к входу, закусывает губу и плавно насаживается до основания. Он довольно щурится и даёт себе минуту чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Чуя не теряя время оглаживает тазовые косточки и выпирающие рёбра. Он немного приподнимается, чтобы хоть как-то поцеловать, лизнуть, оставить краснеющий засос. Ему не очень нравится эта поза, он любит принимать активное участие. Дазай давит ему на грудь укладывая обратно, на что Чуя не очень довольный таким командованием, в отместку вскидывает бёдра выбивая из парня неожиданный стон. — А ты у нас с-строптивый, да? — Осаму говорит с придыханием. Его приподнимают за бёдра и усаживают с звучным шлепком ягодиц. — Так объезди. Дазай уже готовится съязвить в ответ, но получается только протяжно простонать. Чуя не останавливается, видимо решая показать весь свой характер. Он брыкается, помогает себе руками с бешеным ритмом загоняя член по самые яйца. Колени разъезжаются. Дазаю не остаётся ничего кроме, как скакать на нём. Ему кажется он и правда на настоящем родео. Осаму, выравнивается, пытаясь хоть немного вернуть контроль, отклоняется назад и в этот момент его будто молнией ударяет от того, насколько точно член ударяет по простате. Чуя замечает, как парень дрожит, безмолвно глотая воздух. Под таким углом он может видеть кончик собственного члена, что выпирает бугорком при каждом движении. Он ударяет в то самое место и Дазай выгибается с громким вскриком. Накахара улыбается, обнажая клыки, он слегка надавливает пальцами на низ живота и срывается вбиваясь в конкретное место с ещё большей тщательностью. В голове окончательно пустеет. С уголка губ стекает слюна. Дазай чувствует, как в паху завязывается тугой узел, он схватывает основание собственного члена, не желая кончать. Не сейчас. Он берёт ладони на своих бёдрах, переплетая пальцы. Самостоятельно двигает тазом подхватывая ритм. Подскакивая сначала немного, с каждым разом все больше увеличивая амплитуду, пока не доходит до того, что внутри остаётся только набухшая головка, а он с размаху усаживается на ствол. Прыгая будто галопом. — Умница. — Шепчет Чуя с придыханием. — В нашем деле главное стать одним целым. — Я скоро кончу. — Дазай сжимает пальцы сильнее. — Давай сделаем это вместе. Дазай кивает. Он больше не скачет, скорее катаясь на члене, массируя головкой чувствительное местечко. Сладкий импульс отдаёт в ноги. Внутри всё сжимается и он кончает даже без рук, чувствуя как живот наполняется теплом. Осаму падает парню на грудь, пытаясь отдышаться от такого «заезда». Шляпа слетает куда-то на пол. — Знаешь, ты прав. — Чуя говорит хрипло. — А? — Мыслительный процесс ещё не сформировался заново к этому моменту. — Мне нужно больше ценить свою лошадь.