Лавка "Левый рог"

      Ноктуа — город, где магия и технологии сплелись в причудливый клубок, который и черт не распутает. Над домами и между небоскребов летают патрульные «Фантомы» на антигравитации. Вместо фонарей вдоль улиц растут светящиеся лианы — красивые, но иногда шипят на прохожих, если не в настроении. Вода в каналах фиолетовая, потому что лаборатории зельеварения сливают туда отходы. Рыба в них приспособилась и теперь светится в темноте.       Триста лет назад случился Великий Прорыв, барьеры между реальностями истончились, и в мир хлынула магия — хоть жопой жуй. Люди не вымерли, а мутировали и научились колдовать. А еще появилась всякая живность: фейри, оборотни, банши, гремлины. Обыватели предпочитают не замечать эту публику до первого происшествия. Типа: «Ой, а почему у меня дом взорвался?» — «А вы вчера домового обозвали, вот он и обиделся».       Магический квартал — это отдельный мир в этом и без того безумном городе. Узкие улочки пахнут серой, мёдом, кровью и лавандой одновременно. От этого набора у непривыкшего человека сразу начинает болеть голова. Дома здесь живые: они вздыхают, меняют фасады по настроению хозяев и иногда ссорятся с соседями, осыпая друг друга черепицей, которая потом отрастает заново, точно чешуя.       Над всем этим хаосом возвышается Башня Патруля — стеклянно-гранитный монолит, где офицеры в форме с эмблемой дракона делают вид, что следят за порядком. Патрульных не боялись, принимая их скорее за бюрократов, чем за полицию. На деле они чаще пили кофе, перекладывали бумажки и лениво разбирали жалобы горожан, выезжая на беседы и выписывая штрафы лишь для того, чтобы их поскорее оставили в покое. Исключение из таких офицеров — Хан Джисон, 23 года, сержант. Окончил Академию с отличием. Дар от стихии звука. Его способность позволяла расслышать ложь по вибрации голоса, что теоретически делало его идеальным для допросов, а практически — совершенно невыносимым для свиданий. Мечтал ловить опасных преступников, а в реальности получает жалобы на истекшие сроки годности снадобий, магический спам, неповеренные счетчики живой воды или, Архимаг упаси, астральный эксгибиционизм.       Джисон опасался четвергов. Четверг означал, что начальник магического патруля, господин Пак Джинён будет требовать отчёты. Именно по четвергам над городом всегда проходил статический ливень, из-за которого антигравитационные магистрали сбоили, образую многоярусные пробки. Но хуже всего был маршрут. Путь пролегал через Улицу Кривых Зеркал, где в доме номер тринадцать с табличкой «Левый Рог. Магические товары. Оптом и в розницу» обитал главный герой его мокрых снов.       Хозяин лавки — Ли Минхо. Кто он по происхождению — загадка даже для магического реестра. По документам — человек, по запаху — оборотень, по способности доводить клиентов до инфаркта — чистокровный демон. А если бы Джисона спросили лично, он бы приписал Минхо родство с инкубами: слишком много искушений было сосредоточено в одном существе.       Дар звука делал молодого сержанта слишком чувствительным к чужому шёпоту, биению сердца, ноткам раздражения. Но хуже всего было то, как его тело непроизвольно реагировало на определённые тембры. Голос Ли Минхо был идеальной частотой. Баритон с примесью рыка, который ложился на кожу раскаленными каплями воска, заставляя непроизвольно вздрагивать.       Странное состояние Джисона до и после встреч с владельцем Лавки не ускользнули от напарника и по совместительству лучшего друга - Со Чанбина. Так и не овладев своим даром ясновидения в совершенстве, Чанбин видел будущее как телевизор со старой антенной — сплошные помехи, силуэты и редкие четкие кадры. Впрочем, для успешного закрытия дел этого вполне хватало. — Опять завис? — Чанбин заглянул Джисону в глаза, щелкая пальцами перед его носом. — Кто-то мысленно уже раздевает Ли Минхо прямо за прилавком «Левого Рога». Джисон густо покраснел и спрятал лицо в высоком воротнике форменной рубашки, прошипев: — Бин-а, заткнись. И так тошно. Еще и и эта чертова гроза! В такую погоду я на своем мопеде буду тащиться через весь город вечность. — Знаю, — Чанбин перестал улыбаться и кивнул на окно, где сверкали молнии. — Видел в одном из своих мутных видений. Там ты промок до трусов и подхватил воспаление хитрости. Так что отставить панику, сержант. Свой мопед бросай здесь, я подброшу тебя на служебной машине.       Настроение Джисона чуть-чуть улучшилось, потому что он наконец-то предстанет перед Минхо в нормальном виде. До этого он всегда заявлялся в лавку прямо с мопеда: с него капала вода, волосы топорщились от статического электричества, накопленного в пробке, а сам он неистово шмыгал носом. Обитатели лавки смотрели на него как на бездомного дворового кота, которого окатило из лужи.       На минутку закрывшись в уборной, Джисон даже успел проверить свой внешний вид и убедиться, что ничего не застряло в зубах, из носа не торчит какой-нибудь предательский волосок, а в уголках глаз нет присохшей сони.       Когда «Фантом-9» остановился у пункта назначения, Джисон открыл козырек и заглянул в зеркало еще раз. — Волнуешься? — спросил Чанбин. — Я не на свидание иду, чтобы волноваться, — огрызнулся Джисон, застёгивая куртку. — Я стратегически настраиваюсь. — Тогда хорош вертеться, как малолетка перед встречей с крашем, — усмехнулся Чанбин, но затем по-доброму добавил: — Выглядишь супер. Джисон почувствовал, как уши заливает краской. — Спасибо, — буркнул он, принимая комплимент, так как не услышал в тоне друга и тени лжи или желания кривить душой. — Ну, я пошел.       «Левый Рог» был воплощением и сосредоточением хаоса. Дверной звонок в виде черепа козла громко блеял при входе. Витрины были заставлены банками с разноцветными порошками, засушенными конечностями неизвестного происхождения и кристаллами, которые пульсировали в такт чужому сердцебиению. Над прилавком висело объявление, написанное светящейся краской: «Магия дорожает. Клиенты дешевеют. Цены не обсуждаются».       За прилавком большую часть времени находился Хенджин — продавец, помощник, лучший друг хозяина лавки и главный сплетник всего Магического квартала. Из его досье можно было узнать, что ему двадцать один год и он одарённый иллюзионист третьего ранга. Но только сам Хенджин знал, что при желании мог потянуть и на четвёртый — просто лень подтверждать квалификацию. Умел делать участливый вид, когда на самом деле ему было плевать на 90 % происходящего вокруг. Оставшиеся 10 % внимания занимал его фамильяр, горячий шоколад с корицей и слухи. На первый взгляд Хенджин — само очарование, ходячая открытка с подписью «идеальный парень вашей дочери». На второй понимаешь, что за этим фасадом скрывается хитрый, ядовитый и невероятно опасный иллюзионист, который может сделать так, что вы сами себе отрежете палец и ещё спасибо скажете. — Феликс, не жги весь товар, — бросил Хенджин в сторону задней комнаты.       Оттуда донесся приглушённый смех — низкий, с хрипотцой. Из подсобки вышел Феликс собственной персоной. Фамильяр Хенджина — демон огня низшего круга — выглядел как парень лет девятнадцати с пепельными волосами и россыпью веснушек на бледных скулах. На макушке торчали два огромных острых лисьих уха, за спиной бился пушистый хвост в половину его роста. Любимым занятием этого создания было тереться вокруг своего хозяина, исполнять его поручения по работе, желания в постели и жаловаться на жизнь. — Я не жгу, — лениво протянул он, прислоняясь к косяку. — Я тестирую партию светлячков на термостойкость. Кстати, твоя пыльца фей, хён, полный отстой. Меня ваще не торкнуло. — Она не для этого предназначена, — устало вздохнул Хенджин.       И в этот момент дверь с блеянием отворилась.       Джисон вошёл, чувствуя, как сердце ухает в пятки. — Доброе утро, — начал он официальным тоном. — Господин Ли на месте? — О, сержант Хан, — Хенджин расплылся в приторной улыбке. — Вы по делу или просто соскучились? — По делу, — отрезал Джисон, игнорируя комментарий. — Всегда по делу, — хмыкнул из тени голос, от которого у Джисона подкосились колени. — Никогда — просто так.       Из соседней комнаты появился Минхо, и воздух изменился. Стало теснее. Жарче. Плотнее. Феликс непроизвольно прижал уши. Хенджин чуть заметно усмехнулся. А Джисон забыл, как дышать.       Высокий. Выше Джисона на полголовы, и это раздражало. Но и возбуждало одновременно. Широкий разворот плеч с покатым спуском к узкой талии. В этой фигуре было что-то кошачье: гибкость хищника, скрытая за кажущейся расслабленностью. Минхо умел быть незаметным, когда того требовали обстоятельства, и центром вселенной — когда сам того желал. Сейчас он выбрал второе.       На нём была чёрная рубашка из тонкого, почти прозрачного шёлка — дорогого, с лёгким блеском, переливающимся при каждом движении. Рукава были закатаны до локтей, открывая предплечья, и это было сделано нарочно — Джисон считывал это без труда. Минхо знал, что у него красивые руки, а пользовался этим без зазрения совести.       На правом предплечье, от запястья до локтевого сгиба, вилась вязь татуировки. Это была тонкая, изящная цепь, с мелкими звеньями, которые, если приглядеться, были выточены в виде крошечных черепов. Рисунок выглядел бледным, почти серым на смуглой коже. По слухам — а точнее, по заверениям Хёнджина — в моменты страсти или ярости рисунок оживал. Черепа скалились, звенья двигались, и металл сползал с руки, превращаясь в смертоносное живое оружие. Под стать самому хозяину. — Господин Ли, — выдохнул Джисон, чувствуя, как магия в крови начинает гулять. — На Вас поступила очередная жалоба. — Неужели? — Минхо подошёл к прилавку, опёрся на него локтями.       Он потянул носом воздух, улавливая отсутствие запаха сырости, который обычно шлейфом тянулся за Джисоном, и смерил парня изучающим взглядом, задерживаясь на его лице и блестящих глазах. Владелец лавки разочарованно цыкнул языком, ведь сегодня у него не было повода предложить этому непутёвому мальчишке полотенце, но разочарование мгновенно сменилось темным влечением. Взгляд Минхо привлекли абсолютно сухие волосы Джисона, в которые отчаянно захотелось запустить пятерню, сжать их покрепче и резко потянуть на себя, заставляя парня запрокинуть голову для собственнического поцелуя. — И кто же на этот раз недоволен моим обслуживанием? - голос Минхо прозвучал сипло, будто он действительно только что беспрерывно минут пятнадцать целовал сержанта. — Господин Ким из Улья, — Джисон вытащил блокнот, хотя знал текст наизусть. — Жалоба следующего содержания: «Обвесил, скотина такая, на триста граммов пыльцы фей». — Обвесил? — Минхо притворно округлил глаза. — Скотина? — Скотина такая, — уточнил Джисон, и его голос чуть дрогнул. — Блять, — выдохнул Минхо, растекаясь по прилавку. — Ты такой невинный, я просто скулить готов.       Джисон непроизвольно вжал голову в плечи, стараясь не встречаться взглядом с этим наглым торговцем, но голосу придал стальную нотку: — Что Вы можете сказать на жалобу от господина Кима? — Пока не доказано, не ебёт, что сказано, — Минхо пожал плечами. — Попрошу не выражаться в присутствии госслужащего, господин Ли… — Для вас, офицер, просто Минхо.       Джисон сглотнул. Как говорить строго? Как произвести впечатление серьезного служителя закона? Как не поддаваться чарам, которые он явно использует, чтобы избежать проблем и штрафов? — Господин Ли, — голос сержанта почти не дрожал от волнения. Супер, Джисон, молодец. — Это уже сорок шестая жалоба на Вас, Ваш магазин и Ваш персонал. — Всего? — Ли в притворном удивлении поднял брови и перевёл взгляд на своего друга. — Джинни, ты слышал? Сорок шесть жалоб на нас!       Названный в притворном ужасе прижал левую ладонь ко рту, а правую — к сердцу. — Хён, мне изобразить обморок? — спросил он с придыханием. — Ебашь, сладкий, — бросил Минхо через плечо.       Хенджин вышел вперёд, щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнул фейерверк крошечных искр. Затем он картинно схватился за сердце и начал заваливаться набок, театрально закатывая глаза. — Ох, мне дурно от такой несправедливости! — провыл он.       Феликс тут же бросился оказывать первую помощь, пропустив часть с массажем сердца, сразу припав к пухлым губам иллюзиониста для искусственного дыхания. Глаза сержанта распахнулись от неожиданности поворота событий, а потом он ощутил, как жар под форменной рубашкой спускается всё ниже. — Прекратите балаган! — рявкнул Джисон.       Владелец "Левого рога" сразу же хлопнул в ладоши, от чего свечи в лавке дружно моргнули синим, а сотрудники, облизнув губы, поднялись с пола. — Готов оплатить штраф, офицер. Наличные? Безналичные? — Минхо медленно обошел прилавок, останавливаясь напротив Джисона. Он перехватил выставленную на продажу трость, медленно провел ладонью по ее продолговатой гладкой рукояти вверх и вниз. — Или возьмете натурой?       Джисон проследил за этим действием, и мозг его, офицера магического патруля и выпускника академии с отличием, вдруг перегрелся. Он прекрасно знал, что в таких лавках «натурой» выплата штрафа шла за счет редких товаров. Наверняка эта трость была какой-то дорогущей, однако похотливый жест Минхо и его вкрадчивый голос не оставляли сомнений: хозяин лавки предлагал совсем другой бартер.       А потом сержант понял, что проблема сейчас куда серьёзнее, чем сорок шесть жалоб и его смущение.       Проблема была в его штанах. — Я обдумаю, — прошептал он и, не в силах больше мыслить связно, вылетел из лавки, едва не сбив подвесной горшок. За спиной раздался низкий, довольный смех Минхо. Джисон влетел в патрульную машину и захлопнул дверь. — Быстро ты, — заметил Чанбин, заводя рунные двигатели. — Чёрт с этими жалобами, — выдохнул Джисон, прикрывая глаза. — Чёрт с этим отчетом. Я уже готов сам платить его штрафы, чтобы только не приезжать сюда. Он покосился на свои колени и натянул форменную куртку пониже. Машина взмыла в небо. Чанбин молчал ровно три минуты — рекорд для него. — Слушай, — наконец сказал он. — Может, просто переспишь с ним? — Я не собираюсь с ним спать! — возмутился Джисон. — Он на меня магией воздействует! Хитрожопый котяра не хочет платить, но вместо скандалов выбрал путь чар. Лучше бы с кулаками бросался!       Стояк продолжал мучительно давить на ширинку. Джисон поёрзал, попросил выключить печку и открыл окно, в которое тут же ударили тяжелые дождевые капли. Несколько из них попали прямо на форменные брюки. Джисону показалось, что в районе паха должен повалить пар, а сами капли зашипят точно так же, как вода, вылитая на раскаленную сковородку. Настолько там всё горело.       А в дверях лавки стоял её хозяин, заложив руки в карманы брюк. Минхо задумчиво провожал патрульную машину взглядом, улыбался и, судя по всему, прокручивал в памяти все новые детали, которые сегодня успел заметить в сержанте. — Джинни, — сказал он, не оборачиваясь, — когда он придет в следующий раз, сразу сваливай в другую комнату или на улицу вместе с Феликсом. — Хён, — Хенджин возник позади прямо из воздуха, с тихим хлопком рассеяв ядовито-зелёный дым. Он привалился плечом к косяку и насмешливо вскинул бровь. — Мы всё ещё придерживаемся старой тактики? Я напоминаю, что изначально наш гениальный план состоял в том, чтобы потянуть время и спокойно распродать ту партию просроченной пыльцы.       Минхо наконец повернулся, сложил руки на груди и смерил помощника взглядом, в котором читалось обещание превратить его в жабу. — Ты прав, план теперь совсем другой. И ты мне с ним поможешь.       Хёнджин на мгновение завис, а затем его лицо расплылось в довольной, шкодливой улыбке. — Ого, — протянул он. — Значит, операция «Окрути сержанта» официально запущена? Пойду обрадую Ликса, что к следующему четвергу надо поймать парочку купидонов и выпустить тут под потолком... — Джинни, если я увижу тут пухлых гномов, заколдованных левитировать, то тебе пиздец. — Ты слишком быстро разгадал мой план! — А ты слишком часто портил мне свидания, злобный хорёк, — хмыкнул Минхо беззлобно. — Вместо глупостей поищи на складе "Эхо Тритона".       Иллюзионист нахмурил брови и отвел взгляд, пытаясь вспомнить о чем речь. — Ту витую древнюю ракушку, которая способна поглощать любой шум в радиусе пяти метров и превращать его в шум волн? — подсказал Феликс из недр лавки.       Хенджин присвистнул: — Щедрый подарок. — Только ты и знаешь, что он безумно дорогой, - подмигнул Минхо.       Следующая неделя выдалась для Джисона очень тяжелой. Каждый день он был готов дать себе подзатыльник — или попросить Чанбина треснуть его рапортом по голове, — но мысли упрямо возвращались к Минхо. Если в пятницу он до ночи просидел за работой, разбирая никому не нужные документы, то в субботу и воскресенье он метался в квартире и думал лишь о том, что хочет увидеть торговца магическими артефактами.       В понедельник пришел очередной поклеп на "Левый рог", в электронном календаре Джисона автоматически появилось напоминание. Тот шумно выдохнул и уронил голову на сложенные руки. — Кажется, у меня поехала крыша, — простонал он в стол. — Чего-чего говоришь? — раздался голос Чанбина. Джисон подпрыгнул на стуле: — Нахрен подкрадываться, хён! — Я минут пять рядом стою, — Чанбин уселся на край стола. — Тебе что, плохо? — Очень! Я плохо сплю, кусок в горло не лезет, тошнит и мутит. — Я точно знаю, что это "любовная лихорадка", - экспертно заявил Чанбин, поправив солнечные очки на переносице. Джисон хоть и не был ясновидящим, но знал, что вчера детектив знатно погулял в "Буром Буйволе" и сегодня пытался спрятать красные глаза и мешки под ними. Но одна деталь выдавала его с потрохами - терпкий запах перегара. — Ну хоть лихорадка, а не бешенство, - махнул Джисон. — Именно! - Чанбин хлопнул Джисона по плечу. - Любовная лихорадка лечится очень просто в горизонтальном положении, там несколько простых упражнений нужно сделать вдвоем. Или втроем, тут кому как нра...       Детективу прилетело в лицо рапортом. На этом раздача бесплатных рецептов закончилась.       Всю ночь Джисону снился сон, где Минхо в униформе медбрата пытается то ли воткнуть ему иглу в ягодицу, то ли что-то меж них. Кошмаром не назвать, но и до эротичного сна далеко. Решив, что достаточно мучить свой мозг, сержант принял решение сходить после работы в "Левый рог" не по расписанию. Жалоба есть, поэтому повод имеется. Улица Кривых Зеркал встретила Джисона привычными запахами. Магический магазинчик светился тёплым светом в наступающих сумерках. Джисон остановился у двери, череп козла уставился на него пустыми глазницами и издал короткое «бе-е-е-сишь, мя-я-я-мля». — Да знаю я, — буркнул Джисон и толкнул дверь. Хенджин сидел на прилавке и читал книгу. Феликс лежал головой у него на коленях, лениво обмахивая хвостом обоих. — О, — протянул Хенджин. — Внезапный визит... — Господин Ли на месте? Мне нужно поговорить с ним. — Было бы невыносимо грустно, если бы мы разминулись, — раздался голос из задней комнаты. — Сержант Хан, сегодня не четверг. — Я... — Джисон запнулся. — У меня есть несколько вопросов. — Вопросов? — Минхо приподнял бровь. — Слушаю. Джисон покосился на любопытно сверкающие глаза со стороны прилавка. Хенджин спихнул фамильяра с колен. — Пойдём. Нам нужно срочно наловить светлячков. — Каких светлячков? — возмутился Феликс. — Новых, — Хенджин схватил его за шкирку и потащил на выход. — Не тупи, пушистый. — Я не туплю! — крикнул Феликс напоследок, прежде чем дверь за ними закрылась. — Ну, — Минхо повернулся к Джисону с улыбкой, довольный исполнительностью подчиненных. — Что за вопросы, офицер? Джисон отчетливо чувствовал игриво-насмешливые нотки в голосе Минхо, и это мешало думать. — Я хотел попросить... — начал он и запнулся. — Да-да? - елейным голосом. — ...проверить ваши весы. Новая жалоба... Минхо уставился на него с выражением, которое сложно было описать: — Серьёзно что ли? — Это важный вопрос, — упрямо сказал Джисон. — Я хочу проверить ваши весы, чтобы с чистой совестью отвечать старому маразматику господину Киму из Улья, что ему в очередной раз померещилось. Сделать это при исполнении не могу - не моя компетенция. Поэтому, если вы позволите, успокоить мою совесть и провести замер, я буду очень... благодарен.       Джисон потратил весь запас кислорода, выдав это на одном дыхании. Минхо молчал несколько секунд. Потом его лицо расслабилось, и на губах появилась хитрая ухмылка. — Хорошо. Иди за мной, офицер.       Задняя комната «Левого Рога», где сержант Хан еще не бывал ни разу, была похожа на чрево дракона. Полки до потолка, банки, склянки, в углу печь, в которой что-то булькало. Весы стояли на отдельном столике — массивные, из темного висмута, с позолоченной гравировкой в виде бегущих лис.       Джисон достал калибровочный кристалл — эталон из Палаты мер и весов. Он выглядел как небольшая огненная капля, но имел фиксированную плотность и весил ровно 325 граммов. Хан аккуратно положил его на чашу весов. Стрелка весов плавно качнулась и замерла строго на нужной отметке. Никакого обмана не было — прибор работал идеально точно — Весы точные, — сказал сержант с лёгким облегчением. — Я же говорил, — Минхо прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Старик Ким просто параноик.       Джисон убрал кристалл, согласно кивнув: — Спасибо, что позволили сделать это. — Пустяки. Что-то еще? — Да, давно хотел сказать кое-что еще... — Джисон облизнул губы, а Минхо закусил свою. —У вас красивый магазин!       Минхо прищурился, его голос упал до опасного бархатного шёпота: — Ты прав. Особенно по четвергам, когда в него заходишь ты — такой милый и до безумия сосредоточенный. Но мне ужасно надоело разговаривать с тобой через этот прилавок. Я хочу увидеть, как ты пьешь кофе, когда не пытаешься казаться образцовым офицером, и послушать, о чём ты говоришь, когда не зачитываешь мне чужие жалобы.       Джисон шагнул назад и упёрся спиной в стеллаж. — Я... я должен идти. — Тогда увидимся завтра? — Минхо не двигался с места, но его тень на стене словно потянулась к Джисону. — Буду рад продолжить наш разговор. В более неформальной обстановке.       Джисон кивнул раньше, чем сообразил, что соглашается на предложение. А когда сообразил, то так обрадовался, что широко улыбнулся.       У Минхо от этой улыбки у самого подкосились ноги. — На углу Переулка Шёпотов есть ресторан, увидимся там завтра в восемь?       Джисон снова кивнул. Потом приставными шажками двинулся в сторону выхода из комнаты вдоль стеллажа. Минхо следил за ним с любопытством. — Я... Я надену что-нибудь не служебное! — выпалил Джисон уже у самой двери.       Он молнией вылетел из лавки, чуть не снеся подставку с приворотными зельями. Стоило ему распахнуть дубовую дверь и выскочить на Улицу Кривых Зеркал, как дверной козёл ожил. Голова козла открыла рот и раскатисто, на всю улицу, проблеяла вслед счастливому сержанту: — Втре-е-е-скался!              Джисон пришёл за пятнадцать минут. На нём была гражданская одежда: чёрные джинсы, тёмно-синий свитер и кожаная куртка. Волосы он зачесал назад — и тут же пожалел, потому что без привычной чёлки чувствовал себя голым. — Сержант Хан, — раздался голос за спиной. — Ты рано.       Минхо стоял в двух шагах, и выглядел он… он выглядел как ебанная модель. Тёмно-бордовая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, и чёрные брюки. Волосы были небрежно зачёсаны назад, но одна прядь, как всегда, падала на лоб. Темные глаза были густо подведены. Джисон прикусил язык, чтобы прийти в себя.       Когда сели за стол, то в руках Минхо оказалась маленькая коробочка, перевязанная серебряной лентой. — Это тебе, — сказал он, протягивая подарок. Джисон открыл. Внутри, на бархатной подушке, лежала маленькая бирюзово-прозрачная ракушка. — Что это? - удивился Джисон. — Я подумал, пригодится, учитывая твой дар. Это зачарованный предмет с эффектом шумоподавления.       Джисон впервые о таком слышал. — И как это, ну, работает? Тут есть инструкция? - он стал оглядывать упаковку в поисках какого-то текста или поясняющих рун. — Просто положи его в воду со своей слюной рядом и не будешь слышать ничего кроме шума волн. — А много её надо? — Воды? - Минхо подумал, как нелепо было бы сидеть рядом с тазом, в котором лежит одна маленькая ракушечка. — Слюны, - пояснил Джисон.       Владелец магической лавки с какими только вопросами за свою карьеру не сталкивался, но этот показался ему самым дотошным и очаровательным. — Капли будет достаточно, - с улыбкой ответил он. — Это подкуп? — вдруг спросил Джисон. — Это подарок, сержант Хан. — Джисон. Называй меня по имени, когда я не при исполнении, - парень смотрел прямо, без тени страха или смущения.       Минхо кивнул.       Они заказали фирменное пиво с крыльями, салат из огненных креветок и стейки из василиска. — Вы всегда такой... — Джисон запнулся. — Наглый? — подсказал Минхо. — Я хотел сказать «прямолинейный». — Всегда. Особенно когда мне кто-то нравится.       Джисон поперхнулся пивом: — Я вам... нравлюсь? — А ты еще сомневаешься? — Минхо наклонил голову набок. — Я полгода тебя дразню.       Джисон открыл рот, закрыл, открыл снова. — Я думал, что это чары. Пыльца фей или что-то такое, что заставляет меня терять здравый смысл, едва я переступаю порог лавки. — Не верил, что я и без магии раскошен? — Минхо подался вперёд. — Нет, не верил, что могу Вас интересовать, поэтому списывал все на собственное помутнение, - крутя в руках салфетку, озвучил Джисон.       Прежде чем Минхо успел что-то на это возразить, принесли еду. Стейк из василиска оказался восхитительным — мясо таяло на языке. Какое-то время они ели в молчании, якобы увлеченные блюдами. Джисон украдкой поглядывал на Минхо. Тот ел сосредоточенно, аккуратно, почти церемониально. Отрезав очередной сочный кусочек, Минхо поднес его к губам, и по его пальцам пробежала прозрачная капля мясного сока. Вместо того чтобы потянуться за салфеткой, он медленно слизнул её кончиком языка со своей кожи.       От этого зрелища стало жарко.       Когда тарелки опустели, Минхо отодвинулся и посмотрел на Джисона долгим взглядом. — Знаешь, — сказал он негромко. — Я бы хотел, чтобы мы виделись каждый четверг не из-за жалоб. — А из-за чего? — Просто так, — Минхо улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли наглости. Только что-то тёплое и немного неуверенное. — Поболтать. Сходить в кино. Погулять.       Сердце Джисона колотилось где-то в горле. — Это ты сейчас... приглашаешь меня на свидание? — На череду свиданий, во время которых надеюсь доказать, что ничего не использовал и наше влечение взаимное и естественное.       Пока Джисон переваривал еду и услышанное, Минхо встал, бросил на стол несколько золотых монет и протянул Джисону руку. — Пойдём, прогуляемся.       Джисон посмотрел на его ладонь. Длинные пальцы, аккуратные ногти, татуировка-цепь, которая в тусклом свете ресторана будто шевельнулась. Он подумал: «Это неправильно. Я офицер. Он торговец с сомнительной репутацией и кучей жалоб». А потом подумал: «Да плевать». И вложил свою ладонь в его.       Они вышли на улицу. Ноктуа сиял огнями — фиолетовые каналы, светящиеся лианы, летающие «Фантомы» в небе. Двое парней шли за руки — один красный как рак, второй довольно щурился и сжимал чужую ладонь чуть крепче, чем требовалось. Чанбин, случайно проезжавший мимо на патрульной машине, увидел эту картину и чуть не врезался в фонарный столб. — Ну наконец-то, — выдохнул он и покатил дальше, улыбаясь. — А то уже тошно было смотреть, как он мучается.       Джисон случайно споткнулся о корень вылезшей из земли лианы, и вместо того, чтобы упасть, врезался носом в плечо Минхо. — Это такой дорамный прием, малыш? — спросил тогда Минхо. — Упасть и разбить лицо? — Джисон дышал ему прямо в ключицу. Минхо помог восстановить равновесие, придерживая его за талию. И не убрал руку. Прошёл так полквартала — с ладонью на пояснице Джисона, словно это было самым естественным делом на свете. На следующее утро Чанбин сидел за соседним столом с таким лицом, будто выиграл в лотерею. — Ну и как оно? — Что — «оно»? — спросил Джисон, не поднимая головы от рапорта. — Свидание. — Мы просто... гуляли, — заметил Джисон, помня о том, что настоящее свидание еще впереди. — Гуляли, — мечтательно повторил Чанбин, закидывая в рот разноцветные драже.       Весь отдел, кажется, уже знал. Офицер Юн, который тоже дежурил на той стороне квартала , видел всё. А теперь рассказывал с такими подробностями, будто писал любовный роман. — ...И тут наш сержант так случайно подворачивает ногу! — Юн театрально прижал руку к груди, вещая на весь опенспейс. Слушатели радостно улюлюкали. — Ли ловит его и заглядывает в глаза - просто картина маслом! Смотрел на нашего Хана, будто выбирал, в какой позе... — Заткнись, Юн! — не выдержал Джисон, чувствуя, как лицо заливает краской от стыда и злости. — Я споткнулся. — Ну конечно, Хана, — заржал Юн, переглядываясь с другими патрульными. — Смотри, Пак Джинён узнает, что ты крутишь шашни с проверяемым торговцем, быстро значок на стол положишь. Все мы знаем, как в Магическом Переулке решаются дела. Скидка 99 % на редкие товары или встречи ночами с теми, с кем днем стыдно выйти в люди.       Джисон резко поднялся, с грохотом отодвинув стул, он обвёл коллег яростным взглядом. Затем, не говоря ни слова, схватил куртку и быстрым шагом направился к выходу из отдела. В помещении на секунду повисла тишина, которую тут же нарушил Юн: — Ой, да ладно, какие мы нежные... — Рот закрой, — раздался холодный голос Чанбина. Его обычно веселое лицо сейчас не выражало ничего, кроме глухого раздражения, а взгляд ясновидца обещал Юну очень нерадужное будущее. — Если я услышу ещё хоть одно слово про Хана, то буду внимательно приглядывать за тобой. Быть на прицеле у ясновидящего не хотел никто. Юн сглотнул и поспешно закивал.       Джисон даже толком не понимал, куда именно несут его ноги. Внезапный порыв привёл его к знакомому переулку. Плевать на регламент, отчёты, орущего Пак Джинёна и электронный календарь — сержанту жизненно необходимо было спрятаться от всего мира в полумраке «Левого Рога» и услышать тот самый баритон, который за секунду мог заглушить любой внешний шум и хаос в его собственной голове.       «Левый Рог» встретил его запахом чего-то сладкого и голосом Минхо, который подпевал какой-то мелодии. Джисон вошёл внутрь и увидел Минхо, который стоял за прилавком в фартуке, испачканном чем-то розовым и сверкающим. На голове у него были надеты очки с толстыми линзами, которые увеличивали глаза до размеров блюдец, отчего он выглядел одновременно страшно и уморительно. — Сержант! — Минхо расплылся в улыбке.       Джисон открыл рот, чтобы сказать что-то, но в этот момент в помещение вошел Хенджин со своим фамильяром. И выглядели они так, будто только что выбрались из пожара — обгоревшие, растрёпанные и глубоко обиженные на жизнь. — Что с вами случилось?! — выпалил Джисон. — Пыльца фей, — устало ответил Хенджин, вытирая лицо тряпкой. — Новая партия. Взрывоопасная. Хён сказал, что надо проверить качество. — Я сказал — отойди подальше, — поправил Минхо. — Ты сам полез. — Потому что ты сказал: «Феликс, дуй!» А Феликс дунул! И я оказался на линии огня!       Джисон, который чувствовал обиду и злость буквально несколько минут назад, ощутил, как уголки губ ползут вверх.       Со стороны задней комнаты донесся звуковой сигнал, на который все повернулись, а у Феликса еще и навострились ушки. — Пожарная сигнализация? - предположил Хенджин. — Духовка, - сообщил Минхо и повернулся к Джисону. — Ты голоден? Время обеда как раз. — Что? — Я спрашиваю, голоден ли ты, сержант. Потому что я приготовил репетиционный ужин. Джисон моргнул: — Ужин в обед? — А что в этом такого? — Минхо обиженно надул губы. — Мне же нужно готовиться к свиданиям и на ком-то тестировать рецепты. Идем.       Они зашли в комнату, где Минхо сразу направился к маленькой печке в углу и вытащил противень. На нём ровными рядами лежали небольшие пирожки с ладонь из слоёного теста. В воздухе тут же поплыл сумасшедший аромат печёного мяса кабана и пряной брусники. Минхо подхватил один прямо пальцами, подул и протянул Джисону. — Рецепт семейный, угощайся. Джисон откусил кусочек, и глаза сами собой закрылись от удовольствия. — Вкусно? — спросил Минхо, наблюдая за ним с неприкрытым любопытством. — Идеально, — снова откусывая и обжигаясь о начинку, ответил Джисон.       Когда с пирогом было покончено, то они сели на кресла у стеллажа с книгами. — Итак, что Вас привело сегодня ко мне, сержант? — Не сержант, — сказал Джисон, дергая эмблему Патруля на рукаве. — Хоть я в форме, но не при исполнении. — Тогда... Джисон? — Джисон, — кивнул тот. — Что-то случилось, Джисон? — без усмешки, вкрадчиво и с заботой спросил Минхо.       Тон, с которым он это спросил, прорвал какой-то барьер в непорочной душе. Джисон был чувствителен не только к интонациям, но и к искренности, которую сейчас физически ощущал в чужом голосе. Его словно вывернуло наизнанку от накопившегося за день напряжения. — На работе… Они смаковали подробности нашей встречи, — Джисон опустил голову, но тут же упрямо вскинул её обратно, глядя Минхо прямо в глаза. — Пытались осмеять, пристыдить меня за то, что я был счастлив… А я не хочу стыдиться. Я не хочу ждать четвергов. Я хочу гулять днём, открыто, понимаешь? Чтобы никто не смел портить то, что происходит между нами.       Вся напускная вальяжность Минхо испарилась. Он медленно сократил разделяющее их расстояние и взял Джисона за руку, переплетая их пальцы. — Значит, открыто и прямо сейчас? — тихо уточнил он. — Тогда идём. Прямо сейчас. Пусть смотрят.       Джисон рвано выдохнул и улыбнулся, чувствуя, как от этого простого жеста и спокойной уверенности Минхо внутри наконец-то затихает многоголосый хаос.       Они вышли в торговый зал, где Минхо скинул фартук и накинул куртку из кожи имуги.       Помощники о чем-то шептались, бросая короткие взгляды. Даже долетел обрывок предположения Феликса: — ...по-любому сосались... — Джинни, ты за старшего.       Хенджин кашлянул и выпрямился: — А если господин Ким придет? — Пошлёшь его нахуй, — Минхо уже шёл к выходу, подталкивая Джисона в спину. — Мы ушли. Они шли по улице Кривых Зеркал, и Джисон чувствовал себя невероятно глупо. Влюблённо. Чувство, от которого всё внутри переворачивалось. — Куда пойдём? — спросил Минхо, засовывая руки в карманы куртки. — Не знаю, — честно ответил Джисон. — Я не думал так далеко. — Тогда я знаю одно место, — Минхо кивнул в сторону переулка. — Там продают лучшее мороженое в городе. С магическим наполнителем. — Это наркотики? — Ты же не при исполнении, - Минхо хитро подмигнул.       Джисон резко затормозил и выпучил глаза: — Ты что! Я не буду! Как ты мог...       Минхо заливисто расхохотался: — До чего наивный, даже пошутить нельзя! Конечно, это просто добавки с забавным эффектом, как конфетки-шипучки или драже со вкусом соплей из Гарри Поттера.       Лавка с мороженым оказалась маленькой будкой, в которой сидела старуха с фиолетовыми глазами и тремя руками. Она взглянула на Минхо, потом на Джисона, и улыбнулась беззубым ртом. — Что желаете? — сказала она скрипучим голосом. На вывеске были названия и описания. "Туманные маршмеллоу" выпускают изо рта густые клубы ароматного пара при выдохе. "Мятные светлячки" представляли собой маленькие шарики, которые парили над рожком и нужно было ловить их ртом. "Музыкальная крошка" при раскусывании с тихим хлопком издаёт случайную ноту, и если есть быстро, во рту рождается весёлая хаотичная мелодия.       Джисон выбрал клубничную музыкальную крошку, а Минхо взял светлячков.       Старуха хмыкнула и начала колдовать над мороженым. Через минуту они уже сидели на скамейке в небольшом сквере, где вместо травы рос серебристый мох, а вместо птиц летали маленькие бабочки. Джисон ел своё мороженое, издавая забавные звуки, похожие на то, как если бы кто-то случайным образом нажимал на клавиши пианино. Минхо ловко ловил ртом светлячков, а потом рассмеялся, услышав очередной «аккорд». Когда один из мятных шариков вырвался и полетел прямо к лицу патрульного, Минхо подался вперёд и перехватил его буквально в паре сантиметров от губ Хана. От такой близости у Джисона перехватило дыхание, и во рту сама собой громко лопнула финальная, оглушительная нота. Минхо рассматривал смущенного Джисона перед собой, а затем медленно, словно давая время отстраниться и сбежать, оставил поцелуй на мягкой щеке. — Очень вкусно, — довольно сказал Минхо, то ли о мороженом, то ли о Джисоне. Они доели в молчании. Хорошем, тёплом, от которого внутри разливалось что-то сладкое — слаще любой магической добавки.       В лавке «Левый Рог» Хенджин закончил расставлять банки с зельями, посмотрел на часы и сказал Феликсу: — Ну что, закрываемся. Хён сегодня не вернётся. — Думаешь? — Феликс отложил лютню. — Уверен, — Хенджин потянулся. — У них сегодня первое настоящее свидание. Такое не заканчивается до утра. — Ты про что? — Про то, что завтра у нашего хёна будет очень довольное лицо.       Феликс моргнул, потом хихикнул и погасил свет. — Иди сюда, - проговорил Хенджин, маня фамильяра пальцем и усаживая к себе на колени. – Я так устал, Ликси…       Счастливо крутящий хвостом фамильяр, насмешливо фыркнул: — Ты буквально нихуя не делал, Джинни. — И? – иллюзионист поднял голову. – Я что не заслужил один ма-а-аленький поцелуйчик и глубокий отсос?       Феликс рассмеялся, поджимая лисьи уши и накрывая пухлые губы своими. — Хён, - тихо проговорил фамильяр, заглядывая в темные глаза. – Я хочу попробовать по-настоящему. Сегодня…       По лицу иллюзиониста расплылась довольная улыбка. Он резко подскочил на ноги, таща хохочущего фамильяра на улицу, а потом дальше по улице, до их дома.       День, перетекший в вечер, удался на славу. После мороженого они гуляли ещё два часа, зашли в лавку с поющими цветами, поржали над гремлином, который пытался украсть у Минхо кошелёк и получил по лбу светящимся кристаллом, а потом долго сидели на набережной фиолетового канала, глядя, как мутировавшая рыба выписывает в воде светящиеся кренделя. Джисон не заметил, как стемнело. Не заметил, как они свернули с главной улицы. Не заметил, как оказались у дверей чьей-то квартиры, пока Минхо не достал ключи. — Это где мы? — спросил Джисон, моргая. — Дома, — Минхо вставил ключ в замок. — У меня. — У тебя? — Ну, у нас вряд ли получится продолжить вечер на скамейке. Холодает. Или ты хочешь замёрзнуть?       Джисон хотел сказать, что ему не холодно. Но в этот момент ветер с канала бросил в спину холодный влажный поток, и он зябко поёжился. — Заходи, — Минхо открыл дверь и посторонился. — Обещаю вести себя прилично. — Ты? Прилично? — Джисон усмехнулся, переступая порог. — Я не поверю. — Ну, хотя бы постараюсь.       Квартира Минхо оказалась неожиданно уютной.       Джисон ожидал чего-то мрачного — в духе хозяина: черепа, тёмные шторы, летучие мыши под потолком. Вместо этого он увидел мягкий диван, гору пледов, книжные полки от пола до потолка и кухню, на которой в вазе стояли живые цветы (настоящие, а не магические). — Чай? — спросил Минхо, снимая куртку и разуваясь. — Или что покрепче? — Чай, — ответил Джисон, тоже разуваясь и чувствуя себя невероятно неуклюжим. — А ты... ты правда здесь живёшь? — А ты ожидал логово колдуна-отшельника? — Минхо усмехнулся, открывая шкафчик с чашками. — Прости, но пещеры в Магическом квартале дороги. А эта квартира — с видом на канал, между прочим.       Он заварил чай в большом заварнике — мятный, с лимоном, как раз такой, какой Джисон любил. Откуда Минхо знал? Джисон решил не спрашивать. Они сидели на диване, укрывшись одним пледом на двоих. Минхо просто накинул его и сказал «не мёрзни», и Джисон не стал спорить. Чай пах изумительно, за окном светились огни города, и было тихо — так тихо, что Джисон слышал дыхание Минхо. — Спасибо за чай, — тихо нарушил молчание Джисон, согревая ладони о чашку. — Здесь так хорошо.       Минхо повернул голову, разглядывая его в полумраке. — Я просто хотел, чтобы в твоей голове наконец наступила тишина. Без лишнего шума и чужих голосов.       Джисон перевел взгляд на Минхо, чувствуя, как внутри всё замирает от этого честного признания. Никакой фальши. Только забота и нежность.       Минхо медленно забрал из его рук чашку, поставил её на столик и мягко коснулся ладонью щеки Джисона. Его голос упал до едва различимого шепота: — Можно я тебя поцелую?       Джисон лишь едва заметно кивнул и прикрыл глаза, подаваясь навстречу.       Поцелуй был совсем не таким, как Джисон себе представлял. Он думал, что Минхо будет наглым, властным, хищным. Что вцепится в него, как в добычу. Вместо этого губы Минхо оказались тёплыми и осторожными, словно он боялся спугнуть. Он прикасался к Джисону кончиками пальцев — к щеке, к шее, к плечу — и каждое прикосновение отдавалось разрядом магии. — Ты дрожишь, — прошептал Минхо, отстраняясь на миллиметр, а потом поцеловал снова, уже увереннее, и Джисон почувствовал, как мир вокруг теряет чёткость.       Дар звука на мгновение сошел с ума от оглушительного стука их сердец, бьющихся в один бешеный ритм.       Он не знал, как они переместились в спальню. Помнил только, что в какой-то момент плед сполз на пол, чашки остались на столике, а сам он оказался лежащим на спине в кровати, с Минхо сверху, который смотрел на него так, будто видел впервые. — Можно? — спросил Минхо, и в его голосе не было и следа обычной самоуверенности. — Если ты ещё раз спросишь, я уйду, — выдохнул Джисон, дёргая его за ворот рубашки.       Минхо усмехнулся и наклонился к его шее.       Дальше было то, о чём Джисон боялся даже думать последние полгода.       Минхо оказался... неожиданным. Он был настойчивым, но не грубым. Требовательным, но не жестоким. Он шептал на ухо такие вещи, от которых Джисон хотел провалиться сквозь землю — и одновременно хотел слышать их снова и снова. Он целовал каждый сантиметр кожи, который мог достать, и его руки — эти длинные пальцы, которые Джисон так долго разглядывал в лавке — творили что-то невероятное.       Магия Джисона обострилась до предела. Он слышал всё — биение своего сердца, тяжёлое дыхание Минхо, скрип пружин, шёпот, стоны.       В какой-то момент Джисон потерял счёт времени. Он знал только, что Минхо рядом, что его кожа пахнет сандалом и потом, что его голос звучит как самая ахуеная частота в мире. — Я влюблен в тебя, — сказал Минхо в самый неподходящий момент — когда у Джисона внутри всё взрывалось фейерверками после оргазма, и он не мог ни говорить, ни думать, ни дышать. — Ты... сейчас... серьёзно? — выдавил Джисон, хватая ртом воздух. — Абсолютно, — Минхо поцеловал его в уголок губ. — Я влюблен, Джисон. С первого четверга, когда ты впервые вошёл в мою лавку и покраснел как помидор.       Джисон закрыл лицо руками. — Ты ужасный человек. — Твой ужасный человек, — поправил Минхо, отнимая его ладони от лица. — И теперь ты от меня никуда не денешься.       Джисон смотрел на него — взъерошенного, довольного, с блестящими глазами и этой его вечной полуулыбкой — и понимал, что пропал. Окончательно и бесповоротно. — Я, кажется, тоже влюблен, — сказал он, чувствуя, как краснеет. — По самые уши. — Хён, - стонет Феликс, когда Хенджин входит в него до конца. — Что такое? Больно? — Нет, - облизывает пересохшие губы и старается максимально прочувствовать давящее ощущение внутри. — Неужели уже передумал? — с улыбкой спрашивает иллюзионист, начиная двигать бедрами. — Не отвечу пока не попробую, — выдыхает Феликс, обхватывая руками шею парня напротив, сталкивая их губы в глубоком поцелуе. — Не разочаруй.       Хенджин выпрямляется, обеими руками сжимая бедра фамильяра. Движения становятся более быстрыми, менее терпеливыми, когда Феликс расслабляется, стонать начинает громче. Иллюзионист толкается уже более жадно, до боли сжимая округлые ягодицы. Не сдерживает довольного мычания, когда Феликс начинает сам подмахивать бедрами, сам просит и уже легко насаживается на его член, потому что привык и хочет больше. — Ещё, — вскрикнул он, прогибаясь больше в спине, — еще, Джинни…       Тот довольно усмехается и начинает двигаться резче, нетерпеливей. Он берет Феликса так как давно хотел: горячо, хорошо и плотно, именно так, как надо, а громкие хриплые стоны заполнили сознание. — Да, малыш, двигайся, — шипит сквозь зубы Хенджин, не останавливаясь. — Да, да! Че-е-ерт, да, — задыхаясь от быстрой стимуляции кричит Феликс, кончая.       Буквально через несколько особенно глубоких толчков его догоняет Хенджин, быстро выходя и кончая на живот Феликса, смешивая их сперму. — Джинни, - промурлыкал Феликс, уже позже лежа на груди Хенджина, что почесывал его уши. – У хена и сержанта все будет хорошо? — Конечно, Ликси, - зевнул иллюзионист, чувствуя, что начинает проваливаться в сон. — А у нас? – не отставал фамильяр. — Разумеется, лисенок, - Хенджин пальцем приподнял острый подбородок младшего, оставляя на его губах легкий поцелуй. - Но это уже совсем другая история.