Сила "Дружбы"

Демон, который квартировал в подвале, наверняка владел какими-то пространственными манипуляциями, потому что жилплощадь себе наращивал прям по желанию. На лестнице, которая вела ко входу, я мог пересчитать все ступеньки, если б захотел, а подъем по ним ощущался так, будто я Рокки Бальбоа, который тренируется перед боем. Однако сила псины в сердце возобладала над демоническими чарами, и в итоге я выполз на порог подвала. Дети тут же обступили меня и накинулись с вопросами. — Мальчик! Мальчик! Ну что, вы нашли Кодзи? — солировала Хината. Такеси подтягивал куда скромнее. — Он… он живой? Я же переводил дыхание и пытался прогнать черных мушек, которые водили хороводы перед глазами. Надо шоколадку купить в следующий раз, даже самую дешевую и бичевскую, чтоб запас энергии побыстрее восполнить. Пауэр, правда, говорила, что из-за моей новообретенной демонической природы теперь можно подзаряжаться с помощью крови. Но, думаю, общество не оценит, если я вдруг начну припадать к бутылкам со свиным или говяжьим соком. Дети галдели и галдели, от их пронзительных голосов у меня пухла голова. Зрение чутка плыло, но за ними я видел еще и темный силуэт экономки. Камисава-сан была тут как тут. — Дайте чайку. — попросил я. — Горячего и послаще. Камисава-сан проплыла в кухню и скоро вернулась с чашкой. От чашки тянулся пар, однако я выхлебал ее одним махом. Всю слизистую в пасти обжег, но это терпимая побочка. Хотя бы к жизни вернулся, уже хорошо. Вернув себе возможность связно мыслить, я поднялся. Ребята вновь оживились. — У меня новости. — сказал я. — Хорошие? — взвизгнула Хината. — Мальчик, пожалуйста, скажи, что хорошие! — Не получится. — вздохнул я. — Будут просто новости. Я вам быстро их сообщу, чтоб вы понимали, как дело обстоит, и пойду назад. Итак, у вас в подвале живет НЕ привидение, мы можем это утверждать с высокой вероятностью. — Тогда что там? — испугалась Хината. — Оно злое? Ну как бы тебе сказать, дорогая моя малышка. Любит притворяться куклой, а потом на людей нападать, и это только самая меньшая из ее проделок. Так что если ты не мечтаешь стать героиней кровавого ремейка “Истории игрушек”, тебе вряд ли зайдут такие трюки. — Наш, кхм, командир уже успешно пережил нападение и совместными усилиями мы его отразили. — заявил я. — Пока еще точно не скажу, демон это или еще какая-нибудь хрень, с этим пусть эксперты потом разбираются. Наше дело — настучать этой твари по морде. Камисаву-сан при этих словах передернуло, и цвет лица у нее сразу поменялся, бледность проступила даже сквозь изящно наложенный макияж. Ну это вполне объяснимо, демонов не боятся только психопаты. — А Кодзи вы не нашли? — с надеждой спросил Такеси. Я пожал плечами. — Потому я и сказал, что не могу назвать новости хорошими. Мы правда постараемся щас, но ничего обещать я не буду, уж извините, чтоб не обнадеживать вас попусту. Тут дело такое… щекотливое. Паренек понуро опустил голову. За стеклами очков заблестели слезы. Я похлопал его по плечу. — Ну ты пока погоди сырость разводить. Лучше послушайте меня внимательно щас, ладно? Сейчас я вернусь обратно в подвал. Оттуда могут и скорее всего будут доноситься разные страшные или странные звуки. Возможно, вы даже увидите какую-нибудь хрень, которую никак не сможете объяснить. Так вот, что бы вы ни услышали или увидели — ни в коем случае не спускайтесь в подвал, пока мы не выйдем и не скажем, что можно. Хината нахмурила брови. — А если вы выйдете и скажете, что можно входить, но на самом деле это окажется обманкой? — Справедливо. — согласился я. — Поэтому давай так поступим. Я тебе скажу слово, которое будем только мы с тобой знать, и когда в следующий раз выйду, ты его спроси. Если назову правильно — это буду я. А если нет, тогда звоните в Бюро и вызывайте отряд охотников. Пусть Камисава-сан найдет номер, он наверняка есть там же, где скорая и пожарные. Хината серьезно кивнула. Тогда я подошел к ней, чуть наклонился и шепнул “НАРУТО”. Просто хз, с тех пор, как я узнал ее имя, всегда вспоминаю девицу из былинной анимехи. Как только мы уговорились, я погреб обратно спускаться во тьму. Почему-то одолевали мысли, что решение это было опрометчивое. Мозг рисовал всякие картинки, одна кровавее другой. Вот щас я спущусь, осмотрюсь, а на потолке чьей-нибудь кровью написано “ЯЗЫК МОЙ — ВРАГ МОЙ”, а напарников моих уже нет. Одни головы от них остались. В банках с рассолом на месте маринованных огурчиков и дайкона. И смотрели бы эти головы на меня осуждающим взглядом. Но ничего подобного не произошло, Пауэр и Аки стояли там же, где и прежде. Рогатая зараза даже успела заскучать — она вяло рисовала пальцем в пыли всякую похабщину и сопровождала ее словами типа “FACK” и “SHIET”. Это возмутило меня до крайности. — Что это ты творишь? — схватил я ее за руку. — Пауэр, ты, черт возьми, сотрудник Бюро Общественной Безопасности! Вот, видишь этот драный блейзер у тебя на плечах? Надо было его вчера в стирку бросить, а я забыл, ну да ладно. Ты его видишь? — НЕ ОШАЛЕЛ ЛИ ТЫ, ЗАМОРЫШ? — принялась обороняться она. — ЗРЕНИЕ ПАУЭР ОСТРЕЕ ВЗОРА ГОРНОЙ ОРЛИЦЫ, ЧТО ВЬЕТ СВОЕ ГНЕЗДО НА ЗАСНЕЖЕННЫХ ПИКАХ ДАЛЕКИХ ЦЕПЕЙ. С тобой, дорогая Пауэр, мы все на пиках пребываем. Попеременно. То на пиках точёных, то на… — Вот и соответствуй тогда этому блейзеру! — сказал я. — Пиши грамотно! Что это за детсадовские ошибки! Я протянул руку к пыльной полке и в два счета исправил позорище, которое было на ней оставлено. Пауэр моргнула. — ВАРИАНТ ПАУЭР ТОЖЕ БЫЛ ПРАВИЛЬНЫМ, ЭТО ОСОБЕННЫЙ ДИАЛЕКТ, КОТОРОГО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ. И НЕ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ. — Как насчет заткнуться и вернуться к работе? — предложил Аки. — У меня из-за вас нечеловечески ломит голову. Пауэр обхватила себя руками. Верхняя губа сдвинулась, обнажая клыки. Она мелко задергалась всем телом. — ОНО ПРОНИКАЕТ В ТВОЙ МОЗГ, ХОХОЛОК, ВЕРНЕЕ, ТУДА, ГДЕ ЕМУ ПОЛОЖЕНО БЫТЬ… ПАУЭР ЧУЕТ. ОНО ПЫТАЕТСЯ НАСТРОИТЬ НАС ДРУГ ПРОТИВ ДРУГА, И ХОХОЛОК УЖЕ ГОТОВ ПОДПАСТЬ ПОД ЭТО ПАГУБНОЕ ВЛИЯНИЕ. — Да не, все не так драматично. Просто вы уже минут десять стоите рядом с полкой, на которой валяется открытая ловушка с химикатами от крыс, тараканов и мокриц. Надышались всякой дряни, вот башку и ломит. И я показал на полку снизу, где действительно лежала похожая ловушка. Аки и Пауэр поспешили отойти от нее подальше. — Если ты ее заметил, какого хрена раньше не сказал? — Аки брезгливо отряхнул ладони о костюм. — Так с тобой же Зоркий Глаз, я думал, что вы уж на двоих как-нибудь разберетесь. — Тебе вредно много думать, Денджи. — снова принялся брюзжать Аки. — Пока что получается так себе. Лучше действуй наверняка. Я усмехнулся. — Видишь ли, с этим опять незадача, так уж получилось, что командиром назначили тебя, и без твоего вдумчивого руководства никакая операция не начнется. Так давай, осуществляй. Он засопел, запыхтел, ничего не сказал, но бля, я был готов поспорить, что Аки с удовольствием помог бы демону нас тут прикопать. Губы его безмолвно зашевелились. Я же поднял глаза. “УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ”. Братишка, да если б я только мог. Че думаешь, я хотел тут жить такой жизнью? С одной стороны, довольно приятно скинуть пяток лет со своего счетчика, а с другой — ну не стоит это того, здесь шанс откинуться в любой момент времени гораздо выше, чем в моем прежнем городе. И хотя тело Денджи определенно будет получше моего, если им грамотно заниматься, пока что характеристика Пауэр относительно его верная. Он действительно заморыш. Пора покупать гречку и куриные грудки, побольше в рационе белка… Побелка… — Первоочередную задачу, из-за которой мы оказались здесь, я пока что предлагаю отложить на второй план. — заявил Аки. — Признаем честно, кота здесь нет. — НО ОН БЫЛ! — воскликнула Пауэр. — Возможно. Предполагаю, что его уже сожрали, не будем опять же лукавить. И если эта моя версия подтвердится, то на тебя, Денджи, ляжет необходимость сообщить об этом нашим… нанимателям. — Вот ты говнюк! — не удержался я. — Увиливаешь от самого сложного. — Могу себе позволить. — без улыбки сказал Аки. — Теперь к плану действий. После изначального столкновения, когда мы наблюдали первую демоническую манифестацию… — ПРОЩЕ, ХОХОЛОК, ПРОЩЕ! — загоготала Пауэр. — МАНИФЕСТАЦИЯМИ БУДЕШЬ НОЧЬЮ ЗАНИМАТЬСЯ, КОГДА СНОВА КАНАЛ С ПАДШИМИ ЖЕНЩИНАМИ ВКЛЮЧИШЬ В ГОСТИНОЙ. Аки побагровел. На лбу у него бешено вздулась вена. Кажется, Пауэр заметила нечто большее, чем я тогда с Крэшем Бандикутом, лол. — Я сделаю вид, что этого не слышал… Потом он понизил голос, чтоб мы не услышали окончание фразы. Но я готов поклясться, что там было что-то про пинок под жопу. В ближайшее время Пауэр стоит вести себя осмотрительнее, но рассчитывать на это не буду — не получится у нее. Наконец Аки перестал бубнить и приступил к дыхательной гимнастике. Закончилась она так, как я и предполагал, он закашлялся от пыли и только тогда, злой и красный, начал раздавать нам указания. — Значит, вот что вы сейчас сделаете, дебилы. После первичного столкновения демон занял выжидательную позицию и сейчас сидит где-то здесь в темном углу. Ждет, пока мы снова предпримем действия. Поэтому начинайте обыск. Заглядывайте во все темные закутки и углы, куда только ваша фантазия заведет. Никаких границ вам не ставлю. У Пауэр загорелись глаза. — НАКОНЕЦ-ТО! ХОХОЛОК, В ПЕРВЫЙ РАЗ ТВОЕ ГОЛУБИНОЕ КЛЕКОЧУЩЕЕ ГОРЛО ИСТОРГЛО РЕЧИ, КОТОРЫЕ ПРИЯТНЫ ПАУЭР! ЭТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРИНЯТО. Аки выплюнул облачко пыли и утер губы. — Во-первых, это не предложение, а мой прямой приказ. Во-вторых, никто не дозволяет тебе все здесь крушить и переворачивать вверх дном. Тебе, может, на вещи этой семьи и насрать, зато для них они ценны. Я не хочу, чтоб Маки… чтоб Бюро потом вворачивали судебные иски на миллионы йен. А именно так и будет. Старайтесь работать аккуратно. Пауэр надула губы. — ТЫ ВСЕ ТАКОЙ ЖЕ ДУШНАРЬ, ПАУЭР ОШИБЛАСЬ. КАК ПРИКАЗЫВАЕШЬ ОСМОТРЕТЬ ЗДЕСЬ ВСЕ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КОРОБКИ И МЕШКА, НО ПРИ ТОМ ОСТАВИВ ИХ НЕТРОНУТЫМИ? ЭТО ПОПРОСТУ НЕВОЗМОЖНО. — А ты удиви меня. — заявил Аки. — Иногда сотруднику Бюро приходится работать в очень непростых условиях. Ох, зря он это ляпнул, очень зря. Пауэр действительно способна удивить, типа, это я уже потихоньку перестаю удивляться рандомной дичи, которую она регулярно вытворяет. А обычные люди, если наша сестренка им вдруг на глаза попадается, как раз приходят в состояние искреннего изумления. Причем это у нее получается само собой, без усилий. Что же будет, если она вдруг начнет стараться? Поглощенный этими тревожными мыслями, я и сам не заметил, как вновь подобрался к огромному деревянному шкафу. Его громада меня откровенно настораживала. Как вообще им удалось протащить его сюда? Или грузчики его разобрали, а потом здесь снова собрали по частям? Я осторожно прикоснулся к потрескавшейся дверце. Хех, ручка на них тоже криповая, в виде искаженной морды какого-то зверя. Летучей мыши, кажется, но и что-то человеческое в ней тоже угадывалось. Внезапно ручка качнулась и с шумом стукнулась о дерево. Будто ее кто-то ударил нарочно. Я потянулся к шнуру на груди. Вот с этой хрени осмотр и начну. Ниче страшного, потом заплатим владельцам косарик йен, на антиквариат эта рухлядь все равно никак не тянет. Я расстегнул рубашку, схватился за шнур… а вот дернуть не успел. Потому что шкаф распахнулся, и из густой, пропахшей нафталином и сыростью темноты, показалась бледная желейная рука. Она вцепилась мне в ворот рубашки. *** (Аки) Нестерпимо хотелось курить. Я уже в который раз за сегодня потянулся, чтоб взять зажигалку? Во второй? В пятый? В двадцать пятый? Все три этих варианта одинаково возможны. В умных научных статьях из журналов, которые обычно лежат на столике в приемной у офиса Макимы-сан, сказано, что тяга человека к курению во многом уже не потребность, а привычка. Таким образом человеку проще справляться со стрессом, который в изобилии приносят вызовы повседневной жизни. Ученые мужи, конечно, много всякой чепухи говорят на голубом глазу, однако в этом случае они попали точно в яблочко. Если бы не сигареты, я бы уже давно сошел с ума. Хотя уже и так сошел, должно быть, просто изнутри ситуации это заметить сложно, нужен такой уровень рефлексии, на который у меня сейчас банально нет времени. Так, всякими осколками довольствуюсь. А понизить уровень стресса никак не получается. Потрясающее чувство юмора у Макимы-сан, конечно. Мало того, что она мне скинула на плечи двух малолетних кретинов, у которых целый рассадник проблем… Это весьма странный логический выверт, не буду скрывать. Я способен без особых проблем обезвредить даже серьезного демона, но, блядь, совершенно не готов указывать девке-исчадию, что не надо мазать сопли под стол, за которым все обедают. И то, что она это делает “про запас, если вдруг настанет голод”, ничуть не облегчает ситуацию. Только блевать тянет. Блевать тянуло и со всей той ситуации, которая сейчас разворачивалась в подвале. Вокруг стало тихо, даже успокоились планировавшие по воздуху клубы пыли. Нос еще немного саднил и только это напоминало о том, что тут действительно прячется какая-то тварь, которую необходимо выкурить. Я пробрался мимо шкафа, доверху заставленного старыми и ненужными книгами. Одна из них валялась на полу — медицинский справочник. На обложке счастливая семья. Мать, отец и двое ребятишек. Все радостные, с картинными улыбками. Благодать. Я прошел мимо поскорее и остановился напротив довольно широкого проема между шкафами. Там внахлест друг на друга стояли несколько картин. Мазня, изображавшая корзину со спелыми абрикосами… и два портрета. Мужик лет сорока в шапке треуголке, как у Наполеона Бонапарта, и старуха со свечой в ночном колпаке. Шедевры искусства, блядь. С одной стороны, они выглядят жутковато, особенно старуха, тут неведомый художник постарался на пять баллов… а с другой, наверное, это в каком-то смысле грустно. Над ними явно старались, даже если это копия более ранней работы, все равно труда вложено немало. А теперь они здесь стоят, засиженные мухами и пауками, покрываются пылью и никому не нужны. — Как и ты никому не нужен, Аки Хаякава. — захихикал незнакомый голос. Тонкий, ехидный, он сразу въедался в мозги. Понятно, опять демонические штучки. — Тебе в первый раз не хватило? — спросил я. — Еще добавить? Так покажись, не шепчи в тенях, как трусливая крыса. Хотя можно ли требовать смелости от паразита? — Паразита??? — оскорбился голос. — К твоему сведению, я тут появился еще тогда, когда дед прежнего владельца ссался в пеленки. И до сего дня жилось мне привольно и вольготно. Чего уж точно нельзя сказать про тебя, Аки-сан. Твои мысли сейчас передо мной как на ладони… Проклятье, мыслеблок поплыл! Вот за этим сигареты и нужны, без них концентрация становится гораздо слабее. — И нерадостно мне на них глядеть, скажу честно. Если б у меня имелась душа, я бы тебе с готовностью посочувствовал, потому что доля у тебя тяжелая и неприглядная, Аки-сан. Конечно, теперь ты не один, но каково знать, что, помимо тебя, имя твоего рода носят два приблудыша, м? Они же оба тебя терпеть не могут. Не, ну Макима-сан дама с фантазией, мое почтение! Я медленно вдохнул и досчитал до четырех. Охотники регулярно имеют дело со смертью, так что это число как раз для нас подходит. Кровь, гудевшая в ушах, унялась, предметы обрели небывалую четкость, и тогда я увидел, что портреты переменились. Треуголка мужика съехала набок, из-под нее пробивались сальные рыжие волосы. Он нахально скалился, улыбалась и старуха. Ее сухие губы растрескались в кровь, нос загнулся книзу, белки глаз пожелтели. Пламя свечи стало тусклым и… больным. — С фантазией не то слово, милый мой друг! — присоединилась бабка к мужику. — Зачем выдумывать хитрые планы, если можно одним ударом завалить трех зайцев? И попробовать вырастить что-то приемлемое из двух дураков и лодырей едва умнее табуретки, и избавиться от рыцаря печального образа, который изо дня в день маячит под дверью? Рыцарь печального образа? Вот и литературные мотивы повалили. — Исключительно точное сравнение. — расхохотался мужик. — в яблочко, Беатриса! Он торчит там, как маленький провинившийся щенок, который наделал на ковер, а сам и понятия не имеет об одной простейшей истине! Не замечает ее совершенно, хотя она перед носом висит, как гроздь винограда! Терпеть не могу пиздеж демонов. Вроде бы и понимаю, что те, кто умеет копаться в головах, так и действуют. Выводят человека из себя и параллельно подъедают его эмоции после выброса. А все равно раздражаться не получается. Раз-два-три-четыре… Аки, держись, не разочаровывай преподавателя, который преподавал ментальную защиту. Он же тебя единственного выделил тогда на экзамене. Со всего курса! — Пойми, идиот. — продолжала Беатриса. Ее глумливый тембр слизнем заползал в уши. — В лучшем случае Макима-сан испытывает к тебе сострадание… — Заткнись. — я потянулся за спину. — А из этого чувства… — Заткнись, я тебе говорю. — …хоть ты усрись, никогда не родится то, чего ты так жаждешь. Сам скажешь или будем угадывать слово по буквам? Да что тут угадывать? Она решила надо мной поиздеваться, а потом тем же самым решили заняться и эти два придурка. Наверное, это и Вселенной в целом нравится. Доставляет удовольствие наблюдать за человеческими страданиями. Не жизнь, а настоящее паскудство. Но всему есть предел, и я до своего уже добрался. Издевок со стороны всяких отбросов, которые прячутся по подвалам, терпеть не собираюсь. Я вытянул катану и от всей души рубанул по портретам. С сухим шелестом холстины разошлись надвое. Из них пополз жирный черный дым. Воспарив к потолку, он быстро там растворился. Вместе с ним столь же быстро растворилась и моя ярость. Что это было вообще? — Денджи? Пауэр, оторва, ты где? Отзовитесь, дебилы! Пронзительно и жалобно завизжала кошка. Я остановился и прислушался. Самый естественный и ожидаемый звук за последнее время. Возможно, маленьким фантазерам, которые нас сюда зазвали, не стоит терять надежду. И правильно. Пусть не уподобляются мне. *** (Пауэр) Пауэр шла и под ее божественными ногами хрустела всякая дрянь, которую людишки неизменно копят там, где обустраивают свои гнездилища. Горшок с уродливым вырожденцем, подобием древесного великана из прежней обители Пауэр таился по левую сторону. Рядом с ним на полке сидели чудовища. Они выглядели совсем как людишки, но были даже меньше их и не пахли ни кровью, ни мясом. Чудовища пялили на Пауэр свои глаза-блюдца, и их мертвый взор вызывал щекотку. Пауэр щекотку не любит, поэтому она их сбила своей могучей дланью, и чудовища пали, как им и полагается. Заморыша и Хохолка не было слышно даже с обостренным слухом Пауэр. Хозяин подвала уже добрался до них? Вряд ли, иначе место съежилось бы. Демон-слабосилок не может тратиться на два дела одновременно, в отличие от великой Пауэр, которая способна сразу на пятьсот девяносто восемь дел!!! И каждому будет уделено то внимание, которое заслужено, ни больше, ни меньше. Сейчас хозяин подвала затаился. Он берег силы, собирал их по капле. А еще был ранен. Кровь его пахла тухлятиной, прелой землей и шерстью, которая собирается в маленькой дырке на животе. Там так смешно колупать пальцем. Заморыш презабавно ноет, когда Пауэр приступает к этому занятию перед сном. Но он слабый и пока еще ничего об этой жизни не понимает. Ничего страшного — Пауэр великодушна и научит Заморыша мудрености. Если только он не будет задаваться и заставлять Пауэр лезть под воду! Как заведет свою брызгалку, так сразу же хочется ее выдрать и… Пауэр остановилась и взглянула на свою руку. Ее пальцы удлинились и скрючились, из них росли длинные и острые красные шипы. Кончик каждого тускло поблескивал даже сквозь полумрак. Красиво. Точно так же блестят и рожки Пауэр в куске стекла, который повесили в ванной Хохолок и Заморыш. Заморыш все время порывается коснуться их и потешно отдергивает руку, когда Пауэр шипит на него. Шипеть стоит только для того, чтоб посмотреть, какое у него сразу делается глупое лицо. Но Заморыш Пауэр не боится. И Хохолок не боится. Странное дело. Непривычное, ибо тот, кто услышит Пауэр, да устрашится Пауэр — так всегда было. С того времени, как она, свободная и дикая, бегала по лесу, распугивая окрестных бобров, белок, куниц и прочих тварей. Сначала одна, потом уже с Мявкой… А дальше явилась Макима-сан и те, другие. Пауэр остановилась перед чудовищами, похожими на людишек. Удар вышел на славу, она почти всем головы снесла. Осталась только одна, с желтыми глазами, которые не закрылись. Пауэр очень не нравились эти желтые глаза, поэтому она разорвала голову чудовища когтями. Под них набилась жесткая восковая кожа, из-за этого когти пришлось убрать. Можно было бы их очистить и так, зубами, тем более здесь же некому сделать замечание, Хохолка нет… А ведь это превосходный шанс для Пауэр проявить свое могущество! Вырваться из подвала она сможет, дальше дело за малым — разорвать всех, кто живет в доме и дать деру. Обратно в лес! Да, сейчас стало холоднее, но кровь дает много тепла, а там есть от кого ее получить… — И что, сны-а-ова сби-ежишь? — протянул тихий голос, почти шепот. Пауэр повернулась. — КТО ТЫ? ПАУЭР ТЕБЯ УНИЧТОЖИТ! — Ну зачем же так сры-ы-эаазу? — добродушно рассмеялся голос. — Мы же пыыы-а-аадруги, ты и я. Столько времени провели бок о бок. Мне от тебя доставалось много вкусных объ-йээ-эдков! Пауэр остановилась и поскребла в башке. Из темноты у верстака выступила маленькая четверолапая тень. Блеснули зеленые глаза. — МЯВКА! — обрадовалась Пауэр. — Ты смогла найти Пауэр! Но то была не Мявка, окрас не тот, шерсть длиннее да и морда совсем отличалась. Однако ведь говорила кошка так, будто знала ее! — Куууу-онечно! — протянула кошка, потягиваясь всем телом. Под клочкастым мехом показались ребра. — В уоо-отличие от тебя я все-эгда держу свое слово. — Пауэр не понимает! — Я и не жду, что ты п-уууооймешь. — проворковала кошка. — У тебя все просто — если можно спасти свою шкуру, то это вовсе и не предательство. Демон Летучих Мышей не самый приятный в общении парень, но я смогла с ним договориться. Даже по цене сторговались. Пришлось приноравливаться, но за время пути я освоилась. Она выставила перед собой правую переднюю лапу, на которой больше не было подушечки. Пауэр кольнуло в сердце. — Пауэр не знала! Пауэр еще доберется до сраной летучей мыши и вспорет ему брюхо! — Милая моя подружка, этим надо было заниматься месяц назад. — припечатала собеседница. — Но ты вместо этого якшалась с людишками, ела и пила с ними за одним столом, играла и развлекалась! Пауэр вскинула руки. — Пауэр знает, что нужно делать! Она уже придумала богоподобный план, даже самый придирчивый москит не подточит носа! Подожди еще немного, Мявочка, и Пауэр явится за тобой! Воздух пошел рябью, и в нем из кошачьей лапки выметнулось нечто трубчатое с уродливой присоской на конце. — А уже все, а надо было раньше. — сообщила кошка. — Не бойся. Слишком больно тебе не будет. С небывалой прытью “Мявка” прыгнула на Пауэр. Но как… как можно атаковать родное существо? Оказалось, что не так уж и сложно — она только немного взрезала кошачье тельце. Присоска опала, глаза потухли и закатились. Из приоткрытой пасти выползла струйка черного дыма. Пауэр спрятала кровавые шипы под ногти и опустилась на колени перед маленьким тельцем. “Мявка” больше не говорила и совершенно не двигалась, словно и не было в ней жизни какую-то секунду назад. — Пауэр все равно тебя вернет. И она знала, кто ей в этом поможет. *** (Денджи) — Темно здесь. Я сказал это больше самому себе, хотя чувствовал, что рядом прячется кто-то еще. В конце концов, он же схватил меня за шкирку чтоб запихнуть в этот раритетный шкаф. — Ты, наверное, собираешься со мной поиграть, в голову там залезть, еще как-нибудь задурить. Не самый плохой план, у него даже были б шансы на успех, окажись на моем месте случайный человек. Че там, скажи, прежние владельцы ведь тоже про тебя знали? — Ага. — демон выступил из темноты. Зашуршали подолы старых платьев. Как только он появился, я заржал в голосину. Не из-за вида — выглядел-то он полнейшей страхолюдиной — лысая голова в буграх и наростах, телосложение как у модели на оземпике и рост такой же, под метр девяносто. Но пугающий эффект смазывался из-за кружевного чепца и нежно-лазурной жилетки с подкладкой. Бля, даже интересно стало, откуда у них такие вещички в загашниках лежат. — Ты уже успел рехнуться? — поинтересовался демон вполне спокойным тоном. — Любопытно, я ведь еще и не начинал обработку толком. Те двое тоже недолго продержались перед тем как атаковать, но ты прям всем скорострелам скорострел. Хотя… может, тебя такой облик проймет? Передо мной появился человек, здорово похожий на Денджи, которого я видел в зеркале. Только этот господин жрал жидкость для каминов, потому что морда у него раздулась и опухла, покрывшись нездоровыми прожилками, как у гипертоника. Щеки покрывала щетина. — Сына-корзина, я тут задолжал кое-кому, не подогреешь ли старика? Я покачал головой. — Неа, не работает. У меня с алкашами разговор короткий и сочувствия к ним никакого, это контрит все родственные чувства. Демон цокнул языком. — Да? Странный ты тип, однако, обычно все неплохо реагируют. Тетка предыдущего владельца вообще мне поклоны отвешивать начала, когда я обратился в ее любимого попугайчика. Ох и тяжелое существование было! Она как только поняла, что у меня все прекрасно со словарным запасом, так стала всех знакомых приглашать, чтоб посмотрели на удивительную цирковую птичку. Зато все в выигрыше были — мне плюс к энергии, а бабка дополнительные накопления делала. Демон мечтательно поднял шишковатую лысую башку кверху. — Даже жалко ее было, когда крякнула наконец. Но довольно воспоминаний. Ты мне скажи, вы чего здесь забыли? Я уже буквально все делаю, чтобы на радар к Бюрошникам не попасться, разве что документы в налоговую не сдаю каждый месяц. Это натолкнуло меня на мысль. — А за коммуналку вносишь платежи? Ну ты же все равно занимаешь жилплощадь, все равно свою долю должен отдавать. Демон укусил себя за длинный костлявый палец. Нервничает, гадина! — Да как-то не приходило в голову. Я думал, что раз живу тут, то так и надо, то все хорошо… Я восторжествовал. — Вот ты и ошибся. Японское государство-то про тебя не забывает. И, к слову, не прощает. Потому мы и пришли. И еще за тем, чтоб кота найти. Если бы у демона были брови, он бы их нахмурил. — Какого еще, нахрен, кота? Я начал восстанавливать в памяти портрет, который описывали ребята. — Большой такой, жирный котяра. Наверное, британец или перс, хер знает, я в породах не шарю. — А, был такой. — спохватился демон. — Сначала я его просто слышал. Голос капец громкий и въедливый, как у моей мамаши. Прямо по мозгам ездит пилой, я с ума сходил. Он тоже с ума сходил — меня чувствовал, у кошек с чутьем все здорово. Ну я потом в отместку тоже начал по двери подвальной скрести, просто чтоб он лишний раз позлился. Так довольно долго продолжалось…но недавно ночью я выбрался снова на моцион кости размять. Смотрю и вижу — сидит, тварина. Ну я его и того. — Сожрал? — уточнил я. — Сожрал. — признался собеседник. — Но ты не сердись, пацан, у меня ж просто природа такая, мне надо теплокровными питаться. Кот вообще не должен был здесь оказываться, дверь всегда закрытая стоит, разве что малые шастают время от времени. На диете из одних только пауков и жужелиц грустно, ноги можно протянуть. Я схватился за шнур на груди и дернул. Даже боли меньше почувствовал — наверное, убеждение в ПРАВЕДНОСТИ ГНЕВА ее притупило. — Это ты очень зря сделал. — сообщил я ему под рев бензопилы. — Теперь ничего другого не остается. Когда цепь с визгом вонзилась в его плоть, из нее повалил черный дым, и демон исчез. Чепчик и жилетка, перемазанные в липкой сизой гадости, сиротливо упали мне под ноги. Шкаф тоже разом сократился, я это понял, когда пила вонзилась в старое дерево и пропилила его насквозь. Наглотавшись опилок, я выскочил наружу. Жирный дым разъедал глаза, их заливали слезы. Но даже так я заметил, как ко мне, отшвыривая хлам и вздымая пыль, спешат Аки и Пауэр. — Ого, ты живой. — констатировал Аки. — ЗАМОРЫШ НЕ СДОХ! ВОТ ЖАЛОСТЬ-ТО! ПАУЭР УЖЕ ПРИГОТОВИЛАСЬ ЗАБРАТЬ ПОКОИ ДЛЯ СЕБЯ ОДНОЙ! — рявкнула она, но прозвучали ее слова кисло, без присущего обычно угара. — Не дождешься. — парировал я. — Я не только выжил, но и успел повстречаться с нашей… проблемой. — И не ты один. — хмыкнул Аки. — НЕ СМЕЙТЕ ЗАБИРАТЬ СЕБЕ ЗАСЛУГИ ПАУЭР, СКУДОУМНЫЕ ЛЮДИШКИ! — перебила нас “сестренка”. — ПАУЭР ОДОЛЕЛА ЭТОГО ПОДВАЛЬНОГО СОПЛЯКА ОДНИМ УДАРОМ, НЕСМОТРЯ НА ЕГО УЛОВКИ. Мы синхронно замолчали, потому что, кажется, в этот момент все трое поняли одну вполне очевидную вещь. Кто-то один должен был ее озвучить. — Как-то легко он сдался, не находите? Лампочки новогодних гирлянд зажглись и тут же лопнули, крошево усеяло пол под ногами. С места сорвалась пустая этажерка, она врезалась в стену и раскололась на части, еще больше опилок посыпалось вокруг. Заскрипел пол — тяжелый верстак пополз по нему неведомо куда. Нити паутины тянулись за ним. — ТЫ СВОИ ШТУЧКИ БРОСЬ! — рыкнула Пауэр. — Бросить? Я же только разогрелся. Черный дым, оказывается, так никуда и не исчезал. Все это время он собирался у потолка, набирал концентрацию. Сначала он обрел плотность, а уже потом начал принимать форму. В итоге остановился на подобии слендермена — высоченная черная грабля, только вместо лица кукольная рожа. — На самом деле перед тем, как вы умрете, я бы хотел выразить вам признательность. — сказала кукла. — Раньше, до этой семейки недотеп, тут жил довольно прошаренный мужик. Он как только почуял неладное, сразу позвал шамана. Тот хоть и не смог меня одолеть, но силу рассовал по разным предметам, чтоб я полностью разыграться не мог. Так и тосковал я тут, мелочевкой всякой баловался. И все ждал, ну когда же, когда получится все провернуть как надо? Уже совсем надежду потерял — и тут вы нарисовались. Вот уж самые что ни на есть полезные идиоты. — ПОШЕЛ ТЫ В ЖОПУ, ГОВНЮК! ЗА ОСКОРБЛЕНИЕ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ. Демон потер блестящие черные ладони. — А как же еще вас назвать? Ведь вы своими руками уничтожили все предметы, которые меня сдерживали! Дом тряхнуло.