Qui omnia scit (Тот кто знает всё)

Вы наблюдатель или участник? Молли проснулась рано, задолго до того, как прозвенел будильник. В последнее время это стало происходить всё чаще. Это было странно, ведь всю последнюю неделю она приходила домой за полночь. Её кот по обыкновению тут же встрепенулся и издал требовательное мяу. — Да, дружок, сейчас пойдём, — напряжённо глядя в потолок, произнесла девушка. Та история с её опасным знакомым всё никак не хотела забываться. Отсюда и её продолжительный рабочий день. Она пыталась раствориться в работе, но это помогало лишь на время. Когда она возвращалась домой и нечем было занять голову и руки, воспоминания накатывались с ещё большей силой. Она задавала себе один и тот же вопрос: как она не догадалась, кто он? Сегодня должна была приехать её подруга. С ней они не виделись со времён школы, но держали связь на расстоянии. Эта подруга решила в корне изменить свою жизнь и переехать в туманный Альбион с намерением воплотить все свои безумные идеи именно здесь, в Лондоне. Когда Молли прочитала письмо подруги, содержащее великие надежды на исполнение желаний, она была уверена, что та шутит. Но дух авантюризма, который всегда отличал её приятельницу, видимо, никуда не исчез. В свой выходной она бы с радостью провела время в постели, но приезд взбалмошной гостьи не оставлял никакой надежды на рефлексию. Молли привыкла к своей тихой, размеренной жизни, малому счастью и довольно частому невезению. Ей хотелось говорить то, что она чувствует, не заливаясь при этом краской! В голове она всегда выстраивала идеальные диалоги, но в реальности они превращались в клубок спутанных мыслей, и окружающие редко воспринимали её всерьёз. Особенно один человек, который так прочно вошёл в её жизнь. Обыденность её дней всё же время от времени делала крутое сальто. Сначала это была встреча с эксцентричным детективом, затем — знакомство с подрывником, а теперь, вероятно, встреча с её подругой. Она сразу выделялась из толпы: рыжие волосы, зелёное пальто и фиолетовая шляпа с белым пером. Даже шла она как будто вприпрыжку. Многие оборачивались ей вслед, но её это нисколько не смущало. «Да её невозмутимости можно только позавидовать», — подумала про себя Молли. — Молли Хупер! — прозвучал звонкий, высокий голос. В то же мгновение Молли чуть не сбила с ног налетевшая фигура. Молли подобная близость всегда была чужда; в моменты столь бурного проявления чувств она буквально каменела. Ей самой было бы достаточно простого рукопожатия. Наконец, прекратив этот необузданный прилив нежности, подруга ослабила хватку и взглянула на неё смешливыми глазами. На её лице почти всегда блуждала полуулыбка, хотя, оставайся она серьёзной, её лицо выглядело бы довольно суровым. Наверное, в какой-нибудь другой реальности она была именно такой. — Здравствуй, Эрида. Имя у неё было греческим — словно ещё одно подтверждение её эксцентричности, изрядно резавшее слух британским снобам. Да, по паспорту она являлась англичанкой, но имела славянские корни. — Слушай, я поживу у тебя какое-то время, пока не подыщу квартиру? — весело щебетала девушка. — Да, конечно, — проговорила Молли, хотя с трудом представляла, как они вдвоём уместятся в её крошечной квартирке. — О, устроишь мне экскурсию по городу? Я так давно здесь не была! Расскажешь новости. Я успела прочитать в сети про вашего известного детектива. Слушай, это не тот, с которым ты иногда работаешь? Вопросы сыпались как град с неба. Молли лишь успевала набрать в легкие воздуха, чтобы ответить хотя бы на один, как тут же звучал следующий. Под этот непрекращающийся поток речей они доехали до дома. Раздражённый взгляд водителя в зеркале заднего вида был красноречивее любых слов. «Хотя что ему? Будто он туристов никогда не видел», — подумала Молли. В их общении главным катализатором всегда выступала Эрида. Её семья жила в Англии, пока девочке не исполнилось одиннадцать, после чего они переехали в Италию. Их школьное знакомство, хоть и не претендовало поначалу на крепкую дружбу, всё же не прекратилось спустя время. Эрида, как и обещала, писала ей все последующие годы. Ни с кем другим у Молли не было столь долгого общения. Отец Эриды много путешествовал по работе и часто брал семью с собой. Бывало так, что ему особенно сильно нравилась какая-то страна и они переезжали туда. Так они успели пожить во многих уголках Европы, а их нынешним пристанищем стала Россия — своего рода возвращение к корням. Всё семейство Эриды состояло из потомственных полиглотов. Сама она свободно изъяснялась на четырёх языках, а её отец знал около восьми. Молли не раз с восхищением задумывалась об этих «языковых монстрах», ведь сама она лишь посредственно владела французским. Письма Эриды походили на увлекательные приключенческие романы о новых открытиях. Вся её жизнь казалась Молли чем-то невероятным. Подруге постоянно везло — наверняка тот, кто писал сценарий её судьбы, был неисправимым оптимистом. Сказать, что Молли завидовала — это ничего не сказать. Эрида к тому же упорно продолжала писать письма на бумаге, яростно игнорируя электронные сообщения. Бывали вечера, когда после прочтения очередного письма Молли стыдливо оглядывалась по сторонам, словно кто-то мог заметить её тайные мысли, а затем мечтательно откидывалась на спинку кресла, мысленно проигрывая в голове совсем иную жизнь. И всё же привычная тишина её жизни устраивала Молли, потому что на любые перемены она реагировала тяжело. Ей стоило немалых усилий вернуть себе душевное равновесие после недавнего знакомства с Джимом. Или же она просто отчаянно пыталась себя убедить, что смогла успокоиться. И вот её подруга сидела в том самом кресле, в которое Молли после недавних событий больше не садилась. Увиденное снова поднимало тревогу откуда-то из груди. — У тебя очень мило! Ой, какой милый котик! — восторженно запищала Эрида и тут же кинулась вслед за ним под кровать. Кот, глубоко оскорблённый таким обращением, лишь сильнее забился в самый угол. — Он не очень любит гостей, — тихо произнесла Молли. При этих словах она внутренне содрогнулась. Ведь когда-то её кот всё же был благосклонен к одному человеку… Но теперь воспоминания об этом госте вызывали у неё лишь неприязнь и стыд. «Он ведь даже кота обманул», — язвительно пропел в голове тихий голосок. — Ну, у нас ещё будет время познакомиться, — заговорщически произнесла Эрида, выбираясь из-под кровати. — Могу постелить тебе на диване. — Мы уже спать ложимся? — удивлённо произнесла «героиня греческого эпоса» и тут же весело захохотала. — Нет, — смущённо улыбнулась Молли. — Ну тогда давай веселиться! Давай приготовим чего-нибудь вкусного, выпьем вина, которое я привезла, и ты мне наконец расскажешь, как живёшь. Молли перевела взгляд на ковёр, напряжённо думая, что сказать. — У тебя так много воспоминаний, что ты даже не знаешь, с какого начать? — мягко спросила Эрида. Это было так непривычно. Взгляд подруги выражал неподдельный интерес, она молчала и явно была готова её выслушать. С ней уже очень давно никто так себя не вёл. Стоило Молли об этом подумать, как в памяти вновь всплыл образ Джима. Теперь-то она понимала, что тогда его желание её слушать было всего лишь игрой. Ей стало невыносимо горько. По телу пробежали мурашки, словно по комнате гулял сквозняк. Эрида по-прежнему молчала, что было для неё совершенно неестественно. Её поза оставалась расслабленной, но из глаз исчез весёлый смех. Взгляд стал серьёзным, проницательным. — Что с тобой случилось? — тихо спросила она. Глаза Молли мгновенно стали влажными. Она так долго пряталась от всего этого. Никто не спрашивал её, как она. И эта боль готова была вырваться наружу. Но тут раздался звонок. Девушки подскочили. Сотовый Молли вибрировал на столе, издавая мелодию Bee Gees «Stayin' Alive». — Интересная музыка. Ты не говорила, что ты такую слушаешь. «Я её не слушаю», — хотела было сказать Молли, но произнесла: — Прощальный подарок от Джима. — Кто такой Джим?