Не он

Арсений очнулся из-за громкого лязганья, вкрутившегося прямо в мозг острым длинным саморезом. Дёрнувшись от прошедшей по всему телу судороги, он испуганно заозирался по сторонам. Могильная тьма корчилась непонятными силуэтами, больше напоминающими трещины под эмалью выставленной в музее посуды, чем что-то хотя бы отдалённо знакомое. В голове царило почти такое же непроглядное ничто с еле заметными очертаниями одной навязчивой мысли. Надо бежать. Куда, зачем, почему — неясно, но тело по какой-то внутренней команде напряглось в одну мышечную пружину, готовую выстрелить в сторону выхода. Осталось немного: этот выход найти. Противный лязг внезапно повторился. Вздрогнув от неожиданности, Арсений подался вперёд и тут же с ужасом замер: вокруг левой лодыжки сомкнулись чьи-то пальцы. Ледяные, охренительно тяжёлые пальцы. Темнота вспыхнула неоновым розовым, больно бьющим по чувствительным глазам, и Арсений резко развернулся к неизвестному тюремщику. Крик застрял где-то за кадыком, прижатый к задней стенке гортани. Арсений зажал трясущейся ладонью рот, глуша почти собачий скулёж. В мигающем свете на него смотрели искрящиеся оборванными проводами провалы глаз на металлическом черепе. Куски кожи вокруг распахнутого рта обнажали ровные ряды белоснежных зубов, так отвратительно смотрящихся в механической пасти. Обугленные дреды антеннами торчали в разные стороны прямо из стыков разноцветных пластин. Голова криво лежала на сгибе белоснежной металлической руки с полопавшейся на пальцах краской. Тех самых пальцах, что обхватывали такую же бледную ногу Арсения. Фаланги дёргались, как черви в предсмертной агонии, хотя рука, как и голова, казались давно уже не функционирующими. Справившись с первым порывом заорать от ужаса, Арсений перевёл взгляд на остальные силуэты, теперь чёткие в отвратительном свете. Пустой желудок тут же скрутило спазмом, поднимая вверх желчь. Арсений лежал посреди моря из чужих металлических и не очень конечностей. Искусственная кожа смотрелась на них страшнее, чем могла бы выглядеть настоящая из-за неестественно живого цвета. Сотни черепов с раскрытыми ртами что-то немо кричали в пустоту удушающего воздуха. Надо бежать. Всё ещё трясущимися руками сбросив с себя хватку, Арсений встал на четвереньки и торопливо пополз к видневшемуся краю контейнера, чьи алые стенки с облупившейся краской слегка возвышались над морем механических трупов. Ладони то и дело съезжали по склизкому машинному маслу, текущему из разорванных трубок артерий, голые колени больно царапало о неровные края деталей. Грёбаный розовый неон окрашивал всё в отвратительно живые оттенки, заставляя видеть совершенно не то, что было в реальности. Арсений был едва жив от накатывающей паники, когда мокрые по локоть руки с противным скрипом соскользнули по чьему-то боку в пустоту. Осторожно свесившись с края, он посмотрел вниз, где чёрным провалом скалился усыпанный проводами и разбитым стеклом пол. Прыгать было высоко, но необходимо. Тело вновь решило диктовать свои правила, подсказав, как сгруппироваться и распределить вес. Обнажённую кожу неприятно холодило, многочисленные царапины жгло, но всё это меркло на фоне прыснувшего в кровь адреналина. Под очередное противное лязганье Арсений со сдавленным стоном спрыгнул вниз. Равновесие держалось ровно до момента, как адской болью прострелило левую ступню. Без того трясущиеся от слабости ноги подогнулись, и Арсений рухнул прямо в клубок толстых змееподобных кабелей. В противном свете осторожно осмотрев стопы и вынув из злосчастной пятки стекло, он дал себе несколько мгновений собраться с силами и подтянуть вновь размякшее тело вверх. Бежать, идти, ползти — что угодно, главное, найти выход. — Я слышал шум! Говорил же, тот могильщик был какой-то мутный, точно подкинул недобитый трупняк в груде железок! — вдруг раздался совсем рядом чей-то противный голос. Незнакомец слегка хрипел, будто сломанный динамик. — Захвати дробовик! В ужасе забегав взглядом по огромному помещению, Арсений нырнул в ближайшую тень от раскуроченного автомобиля и затаился. Мелькнувший вдалеке выход, как назло, перекрывали две огромные фигуры, сжимающие пальцами гудящее в боевой готовности оружие. Маленькие глазки на фоне мускулистых тел казались пуговицами, пришитыми чьей-то безумной рукой. Незнакомцы, казалось, даже не моргали, медленно двигаясь к огромному контейнеру. Только сейчас Арсений увидел прислонённую к боку лестницу. Может, и к лучшему, что не заметил раньше — череп размозжили бы выстрелом раньше, чем он коснулся стопами пола. Тот, кто пониже, вцепился в ступени свободной рукой в перчатке и подтянулся наверх. Задравшийся рукав куртки обнажил полностью металлическое предплечье. Бежать. Срочно. Дождавшись, пока оба мужчины заберутся наверх, Арсений рванул от автомобиля к контейнеру и вдоль боковой стенки к приоткрытой двери. Сверху сыпались металлические конечности, слышались крики и периодические выстрелы. Оставалось преодолеть последний кусок пути, когда прямо перед Арсением на землю грохнулось тело. Длинные руки и ноги неестественно выгибались даже для протезов, на пальцах виднелись ободки оплавленных колец. Светлые кудряшки на вывернутой лицом назад голове покрывал слой грязи и масла. Огромный рот рвано открывался и закрывался, исторгая наружу тихие неразборчивые звуки. Аккуратно подняв взгляд наверх, Арсений увидел замершую на краю контейнера фигуру. Побеги он сейчас, сам стал бы этим странным недобитым киборгом. А жить чудовищно хотелось. Под возобновившийся лязг Арсений подхватил под плечи неожиданно лёгкое тело и, сцепив от усилия зубы, швырнул в противоположную от входа сторону. В воцарившейся тишине звук падения казался оглушительным. — Вон он! Сказал же, блять, стреляй! Если выберется, нам пиздец! — заорали сверху. Послышались удаляющиеся ругательства. Игнорируя боль в теле и впивающиеся в кожу стоп всё новые осколки, Арсений рванул к выходу. За спиной грохали выстрелы, скрежетали невидимые механизмы, подгоняя навстречу темноте. То, что здание сменилось улицей, стало понятно лишь по отсутствию стен. Всё тот же неоновый свет лился с кривоватых разбитых рекламных панелей, горой валяющихся у распахнутых ворот. Тяжёлое свинцовое небо, обтянутое бархатом смога, сбивало с осознания времени суток. Лязганье стало громче и чаще, сменяясь то воем, то рычанием. Справа мелькнул длинный крысиный хвост и неестественно алые глаза огромного грызуна. Стоило преодолеть дальние ворота, как сзади послышались крики и механический лай собак. Бежать. Перед глазами запрыгали искрящиеся мушки, в ушах противно зазвенело. Заставляя тело двигаться, Арсений заковылял к шумной дороге, светящейся мертвенно-голубой полосой левее заманчивой мусорной свалки. Среди отходов затеряться было явно проще, но в таком состоянии прятки могут стать последними в жизни. У дороги же можно встретить кого-то, кто поможет. Пожалуйста. За шумом в голове визг шин донёсся слишком поздно. Арсений голой кожей почувствовал жар сжигаемой о покрытие резины, в бок влетело что-то огромное и металлическое. Какая глупость — убегать от Смерти, когда та уже вычеркнула твоё имя из длинного свитка. — Ты ебанутый?! — сквозь пульсацию раздался чей-то взволнованный голос. — Пиздец… Живой? Блаженный, что… ли… Арсений, наконец, сфокусировал взгляд на чужом лице. Незнакомец, нависающий сверху, затих посреди фразы. Глаза его, светящиеся в темноте, как у радиоактивного кота, становились с каждой секундой всё шире. Представив, как выглядит — голый, весь в машинном масле и крови, сочащейся из многочисленных порезов, стесавший бок и скулу об асфальт — Арсений обратился к мужчине: — Помогите, пожалуйста… — собственный голос звучал странно, незнакомо. — Ничего не помню. За мной кто-то охотится. Очень страшно. На последних словах он окончательно скатился на шёпот. В груди клокотала подступающая истерика, и её пришлось проглотить вместе с металлическим привкусом на корне языка. Незнакомец заозирался по сторонам, безошибочно остановившись на маячившем вдалеке складе, всё ещё светящимся розовым неоном. Резко вскочив на ноги, мужчина рванул к брошенному на асфальте мотоциклу и принялся торопливо ставить его в вертикальное положение. По щеке предательски побежала слеза. Вряд ли пустая трасса на окраине сделает ещё один подарок. Зажмурившись, Арсений глубоко задышал, мешая отчаянию затопить без того плавленое сознание. — Надевай. Ну же, быстрее! В руки мягко опустилось что-то гладкое и тёплое на ощупь. Распахнув глаза, Арсений уставился на двоящиеся очертания грязных штанов и ещё недавно надетой на самого незнакомца мантии. Не тратя больше времени на попытки справиться со шквалом эмоций, он принялся торопливо одеваться. Брюки удобно сели на бёдрах, мантия же оказалась широковата в плечах, но нагретой тканью приятно кутала измученное тело. — Садись сзади, — продолжил отрывисто отдавать приказы незнакомец. — Бёдрами сожми бока мотоцикла, а руками обхвати меня за торс. Я надену на тебя шлем и точно ничего не услышу в дороге, так что почувствуешь себя дерьмово — постучи ладонью по животу три раза. Не себе, конечно, а мне. Поедем быстро. Выдержишь? Дождавшись рваного кивка, мужчина обхватил Арсения за предплечья и поставил на ноги. Рычащий металлический зверь казался живым: по матовым бокам тянулась сеточка из «вен» — голубоватых тонких неоновых линий. Те спускались под брюхо мотоцикла и превращались в полноценную подсветку. Когда чужие руки уже натянули шлем почти до ушей, Арсений спохватился и протараторил: — Только у меня ничего нет! В смысле, может, деньги есть, но я не помню, и… — Тормози… — Незнакомец слегка скривился. — Тарахтишь хуже старого холодильника. — Я не холодильник. Я Арсений. — А говоришь, что не помнишь ничего, — хмыкнул мужчина и одним аккуратным движением надел на него шлем. Пальцы приятно щекотали шею, застёгивая под подбородком ремни. — Ты не сказал своё имя. Голос от прижатого вплотную материала был глухим и неразборчивым. — Ты и не спрашивал, — криво улыбнулся незнакомец и щелчком опустил вниз слегка поцарапанное защитное стекло. — Антон я. Антон помог ему залезть на подрагивающего в нетерпении металлического зверя и опустился спереди. Обхватив чужие бока и крепко вцепившись в тонкую ткань худи, Арсений зажмурился. Голову слегка вело, тело потряхивало. В мыслях одновременно с первым громким рыком мотора вспыхнуло слово «адреналин», которое тут же вылетело вместе с неконтролируемым вскриком. Страх быстро сменился каким-то маниакальным восторгом, зудящим в конечностях. Мотоцикл нёсся по пустой трассе, оставляя лишь быстро тающую во мраке неоновую полосу. За защитным стеклом шлема проносился город. Огромные дома уносились вверх одинаковыми монолитами с сотням крошек-окон, разбросанных по стенам. Где-то мелькали огромные билборды с рекламой, за мостом через высушенный канал танцевала гигантская голограмма. От обилия света щипало глаза, поэтому, стоило мотоциклу свернуть в тёмный переулок, Арсений даже обрадовался. По ощущениям, дорога заняла считаные мгновения, хотя пальцы, намертво держащиеся за Антона, сводило от холода. Дождавшись окончательной остановки возле длинного-длинного дома, Арсений сполз со скрипнувшего сидения и болезненно замычал. Напряжение в дороге не прошло для измученного тела бесследно. Антон, чью дрожь от холода он до сих пор чувствовал в подранных ладонях, с неожиданной для внешне неспортивного тела силой приподнял мотоцикл и перетащил тот через небольшой поребрик. — Нужно закатить, иначе угонят, — ответил он на немой вопрос и потащил махину по ступеням к исписанной металлической двери. Вокруг валялись бычки сигарет, засохшие остатки жвачки, а на гладкой поверхности стен пестрели всевозможные рисунки и надписи. Взгляд невольно зацепился за фигуру человека, растянутого внутри круга. Одна половина его тела представляла собой детально отрисованную металлическую копию. — Киборги, — пояснил Антон, проследив, видимо, за его взглядом. — Добро пожаловать в нашу реальность. — Да, я… помню что-то такое. Мужчина там, на складе, был с такой же рукой. И в контейнере… — Тише ты! Трещишь, как сломанные наушники! Дождись, пока зайдём в дом, а там уже болтай. Проблем хочешь? Арсений неловко оглянулся по сторонам. На достаточном расстоянии от входа стояла разношёрстная компания, чьи лица скрывал плотный сигаретный дым. Держащийся чуть поодаль ото всех парнишка с нескрываемым любопытством смотрел в сторону Арсения. Поймав его взгляд, тот подмигнул механическим глазом, торчащим в глазнице. По губам, скривившимся в ухмылке, скользнул раздвоенный язык. Пришлось спешно отворачиваться ко входу в дом. Над дверью слабо моргала неоновая надпись «Парадная № 25» с потухшими первыми тремя буквами. На предложение помочь затащить мотоцикл Антон пробурчал что-то не очень понятное про состояние Арсения. На вопрос, почему тогда они не поехали в больницу, тот просто не ответил, лишь раздражённо мотнул головой. Узкий лестничный пролёт, залитый неоновым розово-голубым светом ламп, едва позволял развернуться, вынуждая их переводить дыхание на каждой площадке. За дверями квартир Арсений слышал заинтересованные шепотки следящих через маленькие камеры жильцов. Сенсорные панели у каждой таблички с номером кое-где были сломаны или вырваны из стены, оставив после себя лишь торчащие провода. Антон, наконец, замер у входа с сероватой облупившейся краской на металле. Старенькая панель мигнула зелёным, подсветив на миг тусклые цифры 2533. Дверь со скрипом отъехала вбок, пропуская их в неожиданно просторный коридор. Привалив к стене с пятнами ободранной краски мотоцикл, Антон кивнул вглубь квартиры: — Проходи, садись на стул. Стоило переступить через порог, как вспыхнул яркий верхний свет. Длинные лампы тянулись вдоль высокого потолка, освещая небольшую двухэтажную квартиру. Первый полностью состоял из гостиной, столовой и кухни в одном флаконе, крутая лестница на второй вела, наверняка, к спальной зоне. — Приветствую, Антон. Приветствую, Арсений, — раздался вдруг откуда-то ровный металлический голос. — Какого… — Это Алёна, умный помощник. Не бойся, такие в каждом доме есть. Антон вытащил из ящика металлическую коробку без опознавательных знаков и с грохотом опустил её на стол. Усевшись рядом на высоком стуле, Арсений замер. — Не в каждом, — всё тем же спокойным тоном парировала Алёна. — И точно не такая же умная. Хотите сыграть? Вопрос задаёт… — Алёна, спокойной ночи, — резко прервал её Антон. Система, бодро пожелав хороших снов, тут же затихла. — Она меня знает. Откуда она меня знает? — Арсений растерянно смотрел на хмурящиеся брови собеседника. Глаза под этими бровями в ярком свете снова были обычные. — Считала информацию с анализатора, когда я вошёл в дом. Вытащив из-за уха небольшую спираль с бусинкой на конце, Антон бросил ту на стол рядом с коробкой. Сняв крышку, он выудил несколько одинаковых с виду тюбиков и принялся их открывать. — Почему мы не поехали в больницу? — попробовал повторить свой недавний вопрос Арсений. Адреналин медленно, но верно рассасывался в крови, заставляя тело мелко дрожать от последствий гонки. Голова трещала от обилия новой информации. — Тебя бы загребли ещё на входе. Ни документов, ни биометрии. Сам без памяти. Таких торчков — половина населения за мостом. Если бы не загребли, то отправили в общую очередь. Хорошо если через несколько дней она дойдёт. Дай сюда ладони. Только сними верх для начала. Подчинившись слегка танцующему интонационно голосу Антона, Арсений стянул его же тунику и вытянул руки. Покалеченной кожи коснулась холодная вязкая субстанция. — За ночь затянутся, только не тревожь лишний раз. Ноги сам обработаешь, или тебе помочь? — Сам. — Тогда заодно отмойся от грязи. Стопы не мажь, я другим средством обработаю. Там раны глубже. Душевая за серой дверью. Подожди, дам одежду. В отданной стопке обнаружилось даже бельё, а ещё мягкие домашние брюки и футболка. Приведя себя в порядок, Арсений доковылял обратно до стула. Антон уже сидел на полу и сразу, стоило замереть, обхватил пальцами розоватую после горячей воды лодыжку. — Я, кстати, не торчок. — Откуда знаешь? — невесело хмыкнул Антон и выдавил новую мазь. Раны тут же обожгло, будто вылили жидкий огонь. — Тих, тих… Сложив губы трубочкой, Антон аккуратно подул на стопу. — Нет проколов на теле. Или думаешь, что пользовался такой же заживляющей ерундой? — Вряд ли. Эта ерунда стоит как однокомнатная квартира в Центре. — Откуда же она у тебя? «Вор» — мелькнуло в голове, тем не менее, без негативного оттенка. Нужно было быть дураком, чтобы возмущаться бесплатному лечению, ещё и после спасения. — Знакомый хилер иногда подгоняет. Больница огромная, людей ещё больше. Расход сам понимаешь, какой. Иногда можно и списать упаковку-другую. Арсений лишь кивнул, скатываясь по мягкому сидению чуть ниже. Раны пощипывало с разной степенью терпимости, голова казалась ватной, а веки — чудовищно тяжёлыми. Обрабатывающий вторую его ступню Антон молчал, изредка дуя на покрытую мазью кожу. Закончив, он сложил тюбики назад и пинком отправил коробку куда-то в угол. — Постелю тебе на диване. Предложил бы кровать наверху, но с твоими стопами только по лестнице забираться… Зашуршало расстилаемое бельё. За спиной слышалось лишь это да сопение Антона. Повернуться, чтобы хотя бы одним глазом следить за чужими перемещениями, не было сил. Накатывающий сон всё дальше утягивал куда-то в бездну. — Вот так, аккуратно… — Антон играючи подхватил Арсения под коленями и под мышки. «Не тяжелее мотоцикла», — мелькнуло на краю сознания. — Точно не тяжелее. Опускайся… Молодец… Кажется, он что-то ещё сказал вслух, но тело уже приятно утопало в мягком одеяле. Едва голова коснулась подушки, Арсений почувствовал крепкие объятия со спины. — Это вместо утяжелителя, — пробормотал глухо Антон где-то в районе затылка. — Помогает снять стресс и успокоить тело. Скажи, если неприятно, я отпущу. Вяло помотав головой, Арсений глубже вполз в чужие объятия и прежде, чем уснуть, прошептал: — Спасибо.

***

Первый раз он проспал почти сутки. По пробуждении рядом, на стуле, окружённый голографическими проекциями, обнаружился Антон. Тот молча, не отрывая взгляда от каких-то схем, протянул бутылку воды и сэндвич на слегка размякшем хлебе. Второе пробуждение выпало на глубокую ночь, и Арсений не сразу отыскал на слабых ногах дверь в туалет. Помог шёпот Алёны, едва не приблизивший третье отключение сознания, теперь уже от испуга. Последующие разы были уже ближе к понятию нормы, со слов Антона. Тот практически всегда оказывался рядом, охотно отвечал на поверхностные вопросы и просил лишь дать себе возможность переварить стресс до конца. Антон его не выгонял. Даже не заикался об этом, наоборот, знакомил с каждым уголком небольшой квартиры, предупреждал о районе и даже попытался устроить виртуальную экскурсию по ближайшим дворам, пока глаза предательски не слиплись. — Пойдёшь со мной в бар? Они сидели на расстеленном диване и ели что-то определённо вредное, но вкусное. Повеселевший за прошедшие дни Антон широко улыбался и нагло воровал недоеденные корочки. — Можно? Утверждение как-то само превратилось в вопрос, вновь запустив на чужом лице забег мелких морщинок от уголков губ к бровям. — Я же зову, — протянул Антон и хрустнул запястьем с вечно мигающим экраном часов. — Тут рядом, пешком дойдём. Выданная одежда удобно стекала по телу, позволяя свободно двигаться. Только сделав первые шаги по тёмному проулку, Арсений понял, как хотел просто двигаться. Внутренний моторчик требовал врубить скорость на максимум и убежать, как тогда, со склада. Удавалось лишь прыгать вокруг хохочущего Антона, который мастерски отражал словесные атаки. Они вообще много о чём говорили в последнее время, каждый раз скатываясь в шуточные споры. Бар выпрыгнул на них из-за очередного поворота двумя гибкими голограммами. Полуобнажённые девушка и парень, лица которых скрывали мотоциклетные шлемы, вальяжно подошли к ним и принялись водить по предплечьям цифровыми пальцами. — Ты ей понравился, — кивнул Антон на тоненькую фигуру, трущуюся об Арсения бесплотной грудью. — Если что, свистни, можно за доплату к основному чеку снять её робота-двойника. — А его? — пнув носком ботинка смятую банку, невинно поинтересовался Арсений. Лёгкое гудение голограммы под боком исчезло с презрительным «пф». — А его двойника-робота нет. Это моя проекция. Обогнув группу совсем юных девушек и парней, чьи ноздри подозрительно блестели от странной розоватой пыли, они вошли внутрь бара. Посетителей оказалось немного, те сидели на огромных жестяных бочках и сложенных из сломанных ламп стульях. В воздухе пахло алкоголем и немного — машинным маслом. На фоне долбила музыка, заряжая и без того вибрирующее тело новыми порциями энергии. — Лиза, это Арсений. Если глаза Антона в темноте светились почти естественно, как у кота, то светло-серые радужки незнакомки напоминали подсветку зеркал в гримёрке. Холодные, почти гипнотические, они отлично сочетались с переброшенными на бок пепельными волосами. По выбритому виску опирающейся на барную стойку девушки то и дело пробегали белые паутинки электричества. — Лингвистический преобразователь. Помогает понимать все языки, которые есть в системе, — Лиза постучала коротким ноготком по виску. — Не волнуйся, мысли не читаю. У тебя просто лицо говорящее, на нём так и мигал вопрос. Добро пожаловать в «Цитатник», здесь весело. Она крепко сжала протянутую руку и тут же принялась что-то смешивать под стойкой. Слышался лишь звон бутылок и шипение генератора за спиной. Ходящие среди посетителей голограммы слегка гудели в унисон музыке. Совсем скоро перед ними с Антоном на стойке выстроились в ряд всевозможные напитки, от простых однотонных до искрящихся и горящих. Тёкшая размеренно беседа быстро наскучила: Арсений понимал слова, но не понимал их значений. Почему какому-то зайцу прострелили ухо могильщики? Как связан массовый сбой в работе анализаторов с каким-то сапёром? Почему журавль — побитая память едва смогла подкинуть внутреннему взору изображение грациозной птицы — вновь вернулся к теплицам? Поняв, что больше грузит голову, чем расслабляется, Арсений стёк со стула и двинулся к хаотично танцующей толпе. Рядом почти сразу оказалась голограмма Антона. Сходство было явным, даже с замотанным лицом. Рост, ширина плеч, длинные пальцы. Двойник двигался немного рвано, больше подстраиваясь под темп Арсения, чем под музыку, и этим вызывал интерес. Только накануне они с настоящим Антоном рассуждали об эмпатии у человекоподобных механических творений. Голограмма с каждой песней подходила всё ближе, чаще касалась оголённых участков кожи ладонями, пуская по ней лёгкие разряды. Те мурашками стекали по дрожащему животу куда-то в пах. — Развлекаешься? — раздался сзади негромкий голос Антона. Зажатый между двух одинаковых фигур, Арсений лишь кивнул и развернулся к говорившему лицом. — Ты был занят беседой, смысл которой моя память не дала обработать. А твой двойник охотно компенсировал отсутствие рта руками, — он слегка отступил назад, чувствуя шеей легчайшие разряды касания. — Не знал, что голограммы умеют так… трогать. Это же, ну… голограммы. Антон подошёл к нему вплотную и наклонился к уху, продолжая неспешно покачиваться. — В них заряда столько, что хватит для убийства примерно трёх взрослых здоровых мужчин. Лиза ласково зовёт свои голограммы котятами в кустах. Вроде и шуршат, и играются, а потом могут сожрать, как кузнечиков, и даже не поймёшь. Вместе с новым разрядом по шее вниз сполз холодок. — Мы не то чтобы в трущобах этого мегалополиса, так, только зашли в парадную, но преступность уже светит ярче тепличных ламп. Бар пережил три разгрома и потерю годовой выручки, прежде чем Лиза продала душу Корпорации М. Теперь пожизненно должна отдавать им большую часть прибыли, зато гарантированно защищена такими вот… котятами. И это при том, что сама является отменным хакером. Хочешь пива? Подтаявший от танцев рядом с тёплым телом организм новой порции алкоголя не воспротивился. Выбрались они из бара через несколько часов, когда большая часть посетителей или спала прямо на столах, или разошлась по домам. Вновь столкнувшись с компанией розовых носов, Арсений кивнул на них Антону. — Их называют неонами. Обдолбыши, нюхающие синтетику из остатков тепличных ламп. Таких много, они не очень-то скрываются. Не советую подобный способ ухода от реальности. — Мне бы в эту реальность для начала прийти. Столько вопросов, Антон… Я готов к новой информации, потому что старая, будто бы, не планирует ко мне возвращаться. Например, что за Корпорация М? Антон молчал до самого дома, спугнул у двери парадной очередного «неона», погладил кошку с наполовину металлической мордой и лишь за закрытой дверью квартиры спросил: — Что ты помнишь? — Всё с момента, как очнулся в контейнере с телами киборгов. Они это обсуждали. Антон мягко, но настойчиво попросил рассказать в подробностях все события, включая внешний вид преследователей и какого именно оттенка лампы освещали склад. — А до этого? — Пустота. Имя помню. Понимаю значения почти всего, о чём ты мне говоришь. Смысл и картинка сами всплывают в голове, но иногда… пустота. Как с этой Корпорацией. Кивнув, Антон устало опустился на стул и ткнул в лежащий на столе планшет. Вспыхнувшие проекции тут же окружили их обоих. Множество изображений, лица, имена, даты… — Каждый мегалополис находится во владении Корпораций. Их огромное множество. Мы во владениях Корпорации М и Корпорации Q. Каждая следит за своими сферами жизнедеятельности, но в некоторых им приходится пересекаться. Есть группа лиц, которая курсирует по одним и тем же заведениям, чтобы поддерживать иллюзию активности, — Антон ткнул пальцем в фотографию нескольких мужчин и женщин, натянуто смеющихся с чего-то. — Я оставлю тебе планшет. Хочешь, изучай, мне как раз надо завтра уехать на весь день. — Спасибо. Мне это надо. — Кстати… — Антон, уже поднявшись, вдруг криво ухмыльнулся и ткнул пальцем в голубоватую иконку приложения. — Если что, здесь порно. Есть целый раздел с голограммами. Подмигнув, он резво забрался на второй этаж. К утру глаза стало щипать от резкого света и мелькающих образов. Тело, всё ещё вибрирующее не выплеснувшейся энергией, мешало уснуть. Отложив в сторону планшет, Арсений в кромешной темноте прошлёпал в ванную и замер у зеркала с автоматически включившейся подсветкой. — Хочешь, я включу полностью свет, Арсений? — шёпотом спросила Алёна из крохотных динамиков возле душевой. — Нет, спасибо. Такого освещения достаточно. Спокойной ночи, Алёна. Тишина обняла со спины и уткнулась в мысли острым подбородком. Собственное отражение не казалось уставшим или сонным. Глаза лихорадочно блестели в полумраке комнаты, бледная кожа под расстёгнутой одеждой казалась обычной. Всё в Арсении было таким — обычным. Мысли то и дело возвращались в бар, к Лизе и её преобразователю, десятку постояльцев с механическими частями тел и, наверняка, такими же крутыми функциями. К Антону… У Антона очень красиво светились глаза, а ещё дыхание было горячим, оседающим на коже. Как электрические разряды. Прикрыв глаза, Арсений медленно стянул вниз верх одежды и провёл кончиками пальцев от затылка по плечам к металлическим штангам в сосках. Слегка царапнув ареолы, ногтями прочертил едва заметные полосы вдоль дрожащего живота к ремню. Металл замка холодом обжигал низ, заставляя тяжело дышать. У Антона очень красивые руки, которые способны с лёгкостью удержать человека, мотоцикл и тонкую сигарету. Ремень с лязганьем ударился о плитку пола, следом с тихим шуршанием упала ткань штанов и нижнего белья. Ладонь обхватила стоящий член и сжала у головки, пальцем надавливая на уретру. Немного вязкого мыла, и движения стали в несколько раз приятнее, пуская по телу короткие разряды. Арсений закрыл глаза, представляя чужие пальцы. Полупрозрачные, с потухшими цветами в силу рассеянных атомов, так правильно трогающие его и бьющие едва ощутимым током куда-то под мошонку. Молчаливый их владелец жался бы бесплотным телом сзади, то добавляя ощущений, то снижая их. У Антона очень красивый голос, который умеет резать, ласкать и сводить с ума. Тихий, мурчащий, сползающий до интимного шёпота на ухо. Антон стоял бы совсем близко, дышал тяжело и смотрел. Как сейчас. Чужое дыхание сбилось с унисона, отлетев от стен коридора предательским эхо. Не открывая глаз, Арсений резко двинул бёдрами в кольцо собственных пальцев, второй рукой сжимая пульсирующий сосок. Не нагревающийся металл штанг щипал кожу холодом, заставляя с каждым движением выдыхать всё резче. К собственным влажным звукам прибавились чужие, скрытые темнотой за распахнутой дверью. Соперничал бы Антон со своей проекцией за право удовлетворить его, Арсения, безумные желания? Стонал бы, будь такая возможность? Там, посреди толпы, наплевав на общественное мнение. Собственный тихий стон спровоцировал хриплый рваный выдох за спиной. Рука задвигалась быстрее, бёдра неконтролируемо вжимались во влажный край раковины, пока сзади, на расстоянии нескольких метров, слышался тихий стук металлических колец и заполошное дыхание. Насадиться бы на эти унизанные кольцами пальцы, прогнуться в коленно-локтевой так, чтобы соски тёрлись о пол, и смотреть, как голографические такие же пальцы доводят его до исступления надрачиванием у самой головки. Раздавшийся сзади хлопок ладони о затыкаемый рот окончательно вывел все системы из строя. Ноги подогнулись, и Арсений, резко распахнув глаза, кончил, смотря на мелькнувшие в отражении голые бёдра, скрывшиеся за углом. По чёрному кафелю и низу зеркала стекали белёсые капли, резко контрастируя с собственным румянцем. Арсений не спешил. Придя в себя, он медленно вытер последствия своей фантазии, простоял под душем, пока кожа потеряла возбуждающую чувствительность, и так же неторопливо оделся. Шуршание на втором этаже стихло, сменившись глубоким дыханием. Выключив подсветку зеркала, Арсений дошёл до своего дивана и обессиленно рухнул поверх одеяла.

***

— Сколько ты не вылезал из Сети? — вкрадчиво спросил возле правого уха Антон. Нет, Арсений, безусловно, слышал, как тот пришёл. Они даже разговаривали о чём-то. Правда, судя по тону, возможно, не сегодня, а вчера. — Ну… Я ел? — Ты меня спрашиваешь?! — голос у Антона был настолько возмущённо-удивлённым, что пришлось отвлечься от сёрфинга по информационным волнам. — Я на тебя Алёну натравлю, чтобы следила! — А она ещё не? — А она ещё не, — Антон забавно передразнил, скорчив рожицу, и развернул Арсения на стуле. — Одевайся давай, диванный клещ. Пойдём тебя выгуливать. При виде подготовленного мотоцикла внутри всё сладко подобралось. Успокоенное тишиной квартиры тело требовало новой порции адреналина. Ехали они долго, казалось, несколько часов, прежде чем впереди замаячила Стена. Огромное сооружение из металла и камня с торчащими электрическими штырями уходило куда-то вверх, к вечным тучам смога. — Я читал, что это случилось из-за разрушения озонового слоя, — несколько раз присев, чтобы размять затёкшую задницу, прокряхтел Арсений. — Пришлось создавать искусственную защиту. — Да. Мне тоже мама рассказывала в детстве. Объясняла, зачем постоянно пить некоторые витамины. Водила в больницу, показывала тех, кто отказывался. Знаешь ли, помогло осознать. Антон кивнул в сторону массивной двери. Та при их приближении с отвратительным воем распахнулась. — Шушенька! Думал, не дождусь тебя, сколько проводочков успело перегореть, пока ты добрался! — взревела выросшая в проходе огромная металлическая туша с человеческой головой. — А ты протезы ставь качественные, тогда перегорать не будут, Журавль, — хмыкнул Антон и обхватил протянутую механическую руку в приветственном жесте. — Знакомься, это Арсений. Чужие глаза пристально осмотрели его с ног до головы. Журавль, как назвал его Антон, несколько раз переводил растерянный взгляд между ними и порывался что-то сказать. Наконец круглое лицо смяла добродушная улыбка, и мужчина высоко рассмеялся. — Ага, понял-понял… Ну, привет, Арсений. Вы, пацаны, вовремя приехали. Журавль загадочно замолк и лишь отошёл в сторону, пуская их внутрь. Вцепившись в плечо Антона, Арсений пошёл за ним следом. Проход был длинным и достаточно широким, чтобы они шли в отдалении друг от друга, но странное предвкушение чего-то заставляло жаться ближе. Других людей и киборгов они не встретили вплоть до второй приоткрытой двери. — Мы пробудем там недолго, — тихо проговорил Антон и, развернувшись, зачем-то натянул на голову Арсения капюшон. — Спрячься поглубже. Уже достаточно поздно, но мало ли… Резко выдохнув, Антон навалился плечом на дверь и с трудом распахнул её окончательно. Взгляд тут же упёрся в огромные, обтянутые мутными листами строения. В небольшие щели вентиляции виднелись всевозможные растения. — Теплицы! — Арсений в восторге подскочил к ближайшей и засунул нос внутрь. Пахло влажной землёй, зеленью и сладковатым перегноем. — С ума сойти! Я думал, они все внутри города. А эти… На фото выглядели иначе. — Это другие, да. Сейчас поймёшь, почему. Антон обхватил его за запястье и потянул между теплиц. Чем ближе они подходили к краю построек, тем тише становилось в голове у Арсения и тем сильнее билось в груди сердце. На первом шаге в шуршащую сочную траву колени слегка повело от накатившей слабости. Глаза неотрывно смотрели на чистый горизонт с огромным рыжим кругом. Закат. Они воочию наблюдали закат солнца. Небо, не то чёрное с размазанными неоновыми пятнами, а чистое, голубое сверху и розовато-оранжевое снизу, простиралось на многие километры в стороны. Солнце горячими невидимыми пальцами касалось открытой кожи и щипало глаза. Несколько слезинок скатилось по щеке, но Арсений боялся даже моргать, лишь бы увиденная картинка не пропала. — Нам пора, — шепнул на ухо стоявший рядом Антон и мягко потянул на себя. — Долго стоять так опасно. — Ещё минуту. Пожалуйста. Антон принялся шёпотом отсчитывать время, пока Арсений наблюдал, как медленно солнечный диск стекал под горизонт. На шестидесятом счёте солёные дорожки на лице пекло ожогом, но в побитой памяти навечно горело нерушимым воспоминанием закатное небо. Обратно они шли медленно. После яркого света увитый кабелями и трубами проход казался непроглядным. Антон не возражал против крепкой хватки на своей ладони, в которую Арсений вцепился. Хотелось развернуться назад и хотя бы издалека ещё посмотреть на завораживающий пейзаж. — Они ведь не могут чувствовать это тепло, — прошептал Арсений на середине пути. Антон вопросительно промычал. — Киборги. Тот же твой Журавль. Почти всё тело — металл. — Это защита. Сюда сложно попасть на службу и много чем приходится жертвовать. Он лишь по старой дружбе пускает, так-то оно запрещено. Дима был вынужден заменить почти всё тело на броню, причём далеко не дешёвую. — Дай угадаю. Тоже влез в долги к Корпорациям? — Угу. Там условия несколько иные, чем у Лизы. Журавлю просто сотрут память, когда закончится контракт. Это будет уже скоро. Потом реабилитация, спокойная работа и жена-красавица. И накопленное за годы, конечно же. Такой вот у него план. Помотав головой, Арсений пальцами коснулся своего лица. Кожу всё ещё пекло. — Это ужасно… Знаешь, я даже рад, что обычный. Кожа, кости, все дела. Живой… Ты знал, что не так давно был какой-то проект по замене механических протезов? — Да, — Антон кивнул и достал из кармана сигарету. Сладковатый пар пощекотал ноздри. — Тайный, надо полагать, раз о нём долго молчали, и провальный, раз быстро забыли. Ты в Сети нашёл? — На одном из форумов попалось обсуждение. Я думал, что кто-то фантазирует, но нет. Звучало как нечто невозможное. — Таковым, видимо, и оказалось. Из человека можно сделать машину, но из машины — человека? Не верю, — Антон скептически выгнул бровь и затянулся.

***

— Я так и не поблагодарил тебя. Они сидели на полу возле дивана, опершись о тот спинами. Руки сжимали почти допитые бутылки пива, между тел высились пустые тарелки из-под еды. Арсений сыто улыбался, смотря на такого же расслабленного Антона. — Я и не требовал. — Это была чудесная поездка, Антон. Не думал, что мечтал о таком, но, кажется, так оно и было. Спасибо. Утыкаться лбом в чужое, обтянутое розовой тканью футболки плечо было приятно. От Антона пахло немного гелем для душа и опаленной солнцем травой. — У меня такая сверхспособность — угадывать, что кому нравится, — тот шуточно боднул его лбом и замер. — Хочешь, продолжу? — А давай. Антон, встав, неторопливо убрал посуду и вытащил из пальцев недопитые бутылки. По тихой команде свет в квартире стал мягким и приглушённым. — Ты любишь тёмное пиво. Готов выпить хоть канистру, но в силу своей природы напиваешься с литра. — Неплохо. Ты наблюдал за мной в баре? — Любишь кофе по утрам. Обязательно крепкий и тёмный, чтобы молоком даже за километр не пахло. — Всё ещё хорошая наблюдательность! — Ладно, — Антон шагнул ближе и понизил голос до полушёпота. — Ты любишь тишину в доме, поэтому накрываешься с головой одеялом, оставляя лишь нос. Тебе нравится экстрим, бурление крови. Нравится публичное восхищение. Я бы даже сказал, что возбуждает. Как и тайное наблюдение. Он подошёл вплотную. Кончик носа, увенчанный родинкой, скользнул по скуле и замер за горящим ухом. — Нравится, когда целуют шею и слегка оттягивают мочку уха… — Влажное касание губ вырвало из горла короткий стон. — Я могу показать, как тебе ещё нравится… Поцелуй из лёгкого моментально перерос в глубокий. Арсению определённо нравилось, как чужой язык ласкал его собственный, как пухлые губы с жадностью прихватывали кожу у кадыка и под челюстью. Короткие укусы спускались по шее к затылку, и приходилось с силой вжиматься в чужое тело, чтобы не потерять опору. Пальцы бездумно путались в отросших кудрях, цепляли крохотные кольца пирсинга, украшающего бровь и левое ухо Антона. Сам Антон дышал тяжелее, притирался бёдрами и до закатывающихся глаз приятно тёр пальцами проколотые соски. — Идём… — резко оторвавшись от шеи, прохрипел он и подтолкнул Арсения к лестнице. Пальцы слабо обхватывали перекладины, и только повторяющиеся поцелуи в загривок вместе со слабыми шлепками по ягодицам поторапливали закончить подъём. Оказавшись наверху, Арсений с восхищением уставился в огромное окно, где за стеклом мелькал своими неонами город. — Проекция? — прошептал он, но Антон только замычал, обхватывая сзади и утягивая на огромную кровать. Смотреть на огни мегалополиса, стоя в коленно-локтевой и постанывая от мягкой растяжки, оказывается, Арсению тоже нравилось. Нравилось насаживаться на длинные пальцы, смущаясь сказанных на ухо слов похвалы. Нравилось зажимать между бёдер чужой член, пока те самые пальцы тёрли чувствительные соски и то и дело касались холодного металла штанг. Нравилось чувствовать между ягодиц чужой язык, умело вылизывающий вход и ныряющий внутрь аккуратными поступающими движениями. Нравилось протяжно стонать, когда язык сменился членом. Ему нравилось всё, что делал Антон. Тот чувствовал каждый полутон желания, умело перебирая все его чувствительные места. Они были чудовищно громкими. Член с громким влажным хлюпаньем въезжал в расслабленный анус, головкой идеально попадая по простате и вырывая из горла позорные крики. Бёдра со шлепками врезались друг в друга, тяжёлое дыхание эхом отскакивало от окна и множилось в воздухе. Антон стонал, рычал, то целуя в подставленные губы, то цепляя зубами загривок и с силой притягивая к себе. За секунды до оргазма он, словно почувствовав, ладонью вжал его лицом в одеяло и навалился сверху, второй рукой, просунутой под тело, сжимая горящие соски. Удовольствие волной снесло последние барьеры, заставив выть на одной ноте и сжиматься на пульсирующем члене. Дождавшись, пока чужой оргазм затихнет, Арсений повернул голову и поцеловал Антона во влажную скулу. Они пролежали друг на друге ещё немного, пока остывающие тела не покрылись мурашками. Аккуратно выйдя, Антон сбросил куда-то на пол презерватив и накрыл их обоих одеялом. — У тебя глаза светятся в темноте, как у кота, — прошептал Арсений, смотря в яркие радужки. — Это очень красиво. Ты красивый. — Хороший мой… — чужой голос немного хрипел, когда Антон притянул его к себе на грудь и поцеловал прикрытые веки. Они вновь расцепились и молча уставились друг на друга. — Ты так смотришь… — Арсений закусил губу, чтобы скрыть улыбку. Пальцами невесомо коснулся искусанных губ напротив и тут же получил новый поцелуй в ладонь. Антон обхватил ту своими руками и прижал к щеке. — Мы же с тобой уже были знакомы до этой встречи. В тихой фразе не было вопроса, лишь уверенное утверждение. На лице Антона не дрогнул ни один мускул, только коротко прикрытые глаза свидетельствовали о согласии. — Вспомнил? — Догадался. Невозможно так хорошо знать человека, с которым знаком всего неделю. — Десять лет, — прохрипел Антон и откашлялся. — Мы познакомились на съёмках одного фильма. Я там был в качестве консультирующего специалиста в области бионики, а ты — каскадёром. Тебе кто-то сделал отвратительный протез кисти, которую постоянно заклинивало. Я предложил поставить новый взамен на свидание. Арсений медленно вытащил из чужого захвата ладонь и осмотрел её. Гладкая ровная кожа, такая, какая должна быть в его возрасте… Сухие губы коснулись костяшек, и Антон продолжил: — У тебя был контракт, по окончании которого тебя должны были взять в качестве актёра в любую кинокомпанию. Ты… Желание достигать высот и отсутствие предохранителей в голове приводили к страшным последствиям. Иногда меня вытаскивали посреди ночи или из лаборатории прямо в халате, чтобы тебя залатать. Сломанные пальцы становились ладонями и руками, стопами и целой ногой. Сломанные рёбра, вспоротый от неожиданного столкновения живот. Казалось, каждый год этот мир проверял тебя и меня на прочность — физическую и моральную. Мы ссорились. Я не понимал, как можно так себя гробить, пока ты просто просил быть рядом. И любить. Я любил и люблю тебя. Настолько, что, когда ты пришёл с просьбой вернуть всё назад, пришлось искать способ. Повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием дождя за окном. — Вернуть… назад? — во рту было сухо, сердце сжималось от тоски и благодарности. — Тебя. Твоё тело. Мы много рассуждали о том, можно ли добиться такой же неуязвимости, как киборги, будучи обычным человеком. Ну, кожа, кости, сухожилия, мышцы… Казалось бы, ответ очевиден, но ты предлагал абсолютно безумные идеи, которые мне нравилось пытаться осуществить. Из тебя бы вышел превосходный учёный с уникальным чутьём. Ты сидел и просто тыкал в баночки и элементы, а из этого получался научный прорыв. Потребовалось пять лет, чтобы доказать самому себе, что эксперимент… готов к осуществлению. Антон нежно гладил его руки, от кончиков пальцев до плеча и обратно. Абсолютно обычные человеческие руки. — Операция длилась несколько недель. Ты находился в анабиозе, Поз, друг-хилер, помогал мне с техникой и следил за твоим состоянием. Пришлось воссоздать каждую кость, каждую мышцу, вену и артерию в твоём организме. Один раз ты проснулся, когда я заканчивал кисти. Иронично, правда? С чего всё и началось… Ты проснулся и испугался. Диагностика выявила кратковременную потерю памяти на фоне шока и стресса. Тебя удалось усыпить обратно, но кожа в районе запястий оказалась тоньше из-за моего волнения. Прости. Он оставил лёгкий поцелуй на чувствительном участке. — Твоё тревожное состояние отразилось и во снах. Я уже заканчивал, когда Дима сказал, что показатели памяти не улучшаются. Мы решили не будить тебя сразу, а дать организму привыкнуть к новым тканям и расслабиться естественным путём. Теория оказалась верной, ты понемногу заземлялся, сон становился всё спокойнее. А потом кто-то взломал нашу лабораторию. Ночью, когда я был дома и отсыпался. Все данные и результаты исследований скопировали на внешний носитель, а ты… Когда я прибежал утром, тебя уже не было. Камер, естественно, мы не ставили, боясь слежки, так что сами оказались без отслеживания. Ты просто исчез, будто никогда не сидел со мной рядом, не смеялся с глупых шуток и не целовал так, что выбивало из лёгких воздух. Судорожно выдохнув, Антон зажмурился и прижался губами к плечу Арсения. — Я искал тебя неделю по всем дворам и складам, — прошептал он в кожу еле слышно. — Подкупал местных торчков и могильщиков, чтобы те перебирали трупы в поисках твоего тела. По истечении этой недели просто позвонил Позу и предупредил, что хочу обратиться в Корпорацию. Тот не осудил, попросил лишь дать ему сутки на то, чтобы свалить в другой мегалополис с семьёй, а ещё идти не к М, а в Q. Назвал имя и тут же сбросил вызов. Мы больше не созванивались, хотя от него приходили новости. Два года прошло. — Два года… Ты заключил контракт, — еле слышно проговорил Арсений. — Какой? Антон оторвался от его плеча и бесшумно встал. Выудив из шкафа с одеждой что-то, он сел назад на кровать и протянул Арсению тонкий, как лист жести, планшет. Тот мерцал огромной буквой Q посередине и алым словом «контракт» чуть ниже. — Пожизненная работа на Корпорацию взамен на нашу с тобой неприкосновенность. В буквальном смысле. Ничто, имеющее доступ в Сеть, не может нас убить. То есть всё в этом мегалополисе. — То есть всё… — эхом прошептал Арсений. Его потряхивало. — Я изготавливаю для них протезы разной степени сложности. Заказы не очень частые, но на жизнь хватает. Мне пообещали сократить срок вдвое, если найду ту копию, которую сделали тогда в лаборатории. — Не нашёл? — отстранённо спросил Арсений и аккуратно поднялся с кровати. — Пока нет. Куда ты? — Мне надо это обдумать. Я не убегаю, просто… — Понимаю. Иди к Лизе. Вы раньше были теми ещё подружками. Стали понятны все взгляды Журавля и той же Лизы, их осторожные разговоры с Антоном. — Что стало с проектом? — влажное тело с трудом влезало в одежду, а делать это в тишине казалось глупостью. — Проект «Обычный» свернули. Это было моё условие. Им, как ни странно, не сильно интересовались. В век технологий выглядеть как человек казалось чем-то… — Обычным, — хмыкнул Арсений. — Это ты предложил так назвать всю задумку, — мягко проговорил Антон и, встав вплотную, поцеловал кончик носа. — Я не устану повторять, что ты самый необычный из всех. Пожалуйста, возвращайся скорее.

***

Голограмм у бара не было, хотя вывеска ещё горела. Аккуратно нырнув внутрь, Арсений тут же столкнулся с удивлённой Лизой. — А, это ты. Она кивнула на стул у стойки и равнодушно отвернулась. — Антон сказал, мы дружили. — Получается, не вспомнил. — Хотел бы, честно. Лиза, цокнув, повернулась назад. Светлые глаза мерцали в полумраке. — М-да, пивом тут не ограничиться. Иди в комнату отдыха, я пока притащу бочку со склада. Она указала на дверь и скрылась за соседней. Шмыгнув, Арсений последовал её приказу. Комната оказалась небольшой, с кучей наваленного хлама и даже односпальной кроватью в углу. Решив не занимать её, а ограничиться стулом, Арсений схватил гору вещей и аккуратно переложил на длинный стол. Среди тряпок и бумаг что-то вспыхнуло знакомым светом. Проекция «М» зажглась у самого края беспорядка. Не отдавая себе отчёт своим действиям, Арсений подцепил пальцами планшет и смахнул вбок заставку. Замелькали буквы и слова, заумные термины, которые он принялся впитывать, как сухая земля — воду. «Запрос на встречу с представителями Корпорации. Приложено фото- и видеодоказательство существования копии проекта «Обычный». Цель встречи: переговоры о сокращении срока выполнения договора и/или денежного вознаграждения. Заявитель: Гончарова Елизавета, индивидуальный идентификационный номер…» — Это даже интересно изучить, — раздался за спиной скучающий голос Лизы. Резко обернувшись, Арсений уставился на зажатый в её руках странный аппарат. — Ты уже третий раз находишь этот Запрос, хотя я всегда прячу его в разных местах. Антон правду говорил, что у тебя с космосом связь особенная. — Что за хрень? — собственный голос казался жёстче мотоциклетного бока. — Мне нужны были деньги, — Лиза легкомысленно пожала плечами. — Я просто хотела хакнуть компьютеры Антона и продать проект. Кто же знал, что ты в этот момент очнёшься. Испугалась и выкрала тебя заодно, а через неделю узнала, что этот идиот сам отдал проект взамен на твою неприкосновенность. Убить не смогла, денег не поимела, так что пришлось вырубать. У тебя и так память шалила, а после хорошего разряда током вообще полетела. Отдала подпольным файтерам, ещё и денег с каждого боя поимела. Уж не знаю, что ты там делал, но за пассивный доход спасибо. Ты как-то прибегал пару раз. Видимо, ноги сами приносили. Удивительно, как ни разу на Антона не напоролся. Честно говоря, я надеялась, что последний разряд отобьёт у тебя все мозги. Зря надеялась, получается. — Почему просто не отпустила к Антону? — Он бы сделал всё, чтобы ты вспомнил, — она снова дёрнула плечами и облокотилась на дверной косяк. — А я, вроде как, его подруга. Ну что, обычный ты наш, готов к разряду? Я в этот раз припрягу голограммы, глядишь, и неприкосновенность твою пробьём. — Антон знает, что я здесь. — Скажу, что не дошёл. Не видела, ах, представляешь? Может, случилось что-то яркое, событие какое, вот мозг и переклинило? Знаешь, учёному только повод дай в себе засомневаться. — Зачем ты вообще рядом с ним ошиваешься?! Любовь? — страх внутри переплетался с яростью и непониманием. — Фу. Нет, конечно. Антон полезный. Ладно, мне скучно. Обещаю вывезти твою тушку подальше, красавчик. Лиза щёлкнула ногтем по гладкой панели пульта. Без того маленькое пространство комнаты отдыха сузилось до крохотного островка возле стола, остальное же заполнили голограммы. Треск циркулирующего внутри электричества заставлял волосы на затылке вставать дыбом. Двойник Антона вышел вперёд и медленно протянул к Арсению свою полупрозрачную руку. — Даже приятно, — хмыкнула Лиза и… закричала. Голограммы мигнули несколько раз, тут же потухнув. Широко распахнутые глаза Лизы медленно наливались алым, будто кто-то капнул в белую краску красную. — Я сделал твой преобразователь, дура. Антон, чьё лицо не выражало ничего и оттого казалось страшнее недавней перспективы потерять вновь память, переступил через дёргающуюся на полу Лизу. Прежде чем взять из рук Арсения Запрос, он оставил на его ледяной щеке короткий поцелуй. — Где копия, Лиз? Та, всё ещё дёргаясь, как сломанный робот, ткнула пальцем в невзрачную коробку на полке. Антон мгновенно вытащил оттуда доисторического вида накопитель. — Это единственная? Девушка закивала. На каждом движении её голова уезжала вбок, а на выбритом виске алели рваные линии кода. — Хорошо. Что будем с тобой делать? — задумчиво протянул Антон и сел рядом с подругой. Та криво улыбнулась. — Не-ет, это слишком просто. Да и я не чудовище, — Антон скривился и повернулся к Арсению. — Что думаешь? На её счету два слепых года твоей жизни и две потерянных памяти. — Оставь её здесь. Брови обоих поползли вверх, вот только Лиза смотрела не с удивлением, а с мольбой. — Она так хотела избавиться от бара, чем не заслуженная тюрьма? Всю жизнь в «Цитатнике», как заложница. Кивнув, Антон щёлкнул чем-то в кармане, и девушку перестало трясти. Глаза вернули свой естественный цвет. — Жестоко, — прохрипела она, так и оставаясь сломанной куклой у дверного косяка. — Даже приятно, — холодно бросил в ответ Антон и подал руку Арсению. — Ты готов? — Да. Ему нравилось касаться Антона, а ещё чувствовать его безграничную защиту и заботу. — Антон? — М? Они вышли из бара и остановились недалеко от потухшей вывески. Воздух быстро наполнился сладковатым ароматом сигарет. — Я больше никогда в жизни не буду представлять тройничок с тобой и твоей голограммой. Клянусь. — Боже, Арс…