И на сцене ты один

      Такую вольность ранее себе позволила только одна леди — и та впоследствии стала его супругой.       Проникновение в личный кабинет главы Сферы производства и логистики без приглашения.       Дарт Ваурон покрутил в руке старый артефакт — голограмма звёздной карты с пометками его личных владений погасла.       Его владений? Его, пусть и меньше половины. Большая когда-то принадлежала Мастеру. Ваурон наследовал всё его имущество. Место в Совете.       Цезарий скрывал себя в «сыновьях», ведал ресурсами Империи на протяжении тысячелетия. Он скрыл себя в Силе ото всех. Владыка в тени. Преданный Сын и Родитель колдунов Тунда. Потомок древней истории красных ситхов, последний бессмертный, мечтающий о мести предателю истинной Империи. Таковым он называл Тенебри-Вишейта, потомка Руки Тени, предавшей последнего короля Коррибана. Всё что после, стало растратой крови. Обещание власти над невиданным простором Галактики — путь в никуда.       Ваурон познал уникальное видение древнего. Разделял ли?       Отчасти. Они многие дни вели философские беседы об этом. Мастеру те доставляли огромное удовольствие. Лорд мог часами сидеть на холодных плитах темницы рядом с юным учеником. Кормить его с ложечки пищей, отравленной тёмным колдовством. И говорить. Затылком упираясь в стену, читать истории в стихах. Заботливо касаться шеи, проверяя пульс своего пленника: «- Выживи, мой мальчик… Я молю! Богатствами миров и таинств щедро одарю.»       Женщина в чёрной мантии. Лицо скрыто тенью капюшона. Предстала частью мрака в служебном помещении каасской Цитадели.       Пальцы Ваурона касаются панели управления на подлокотнике кресла. Заблокировал двери. Освещение кабинета — на шестьдесят процентов.       Леди снимает капюшон. Чистокровная красива. Очаровательно хороша, и годы не портят, а прибавляют шарма. Он целовал это лицо и тело, спасаясь от ужасов своего заточения в крепости учителя. Она всегда приходила к нему сама. Чёрные волосы ниспадали по оголённым плечам. Дорогое платье падало к полу — ложилась в объятие юного любовника. Жена одного из сыновей Цезария. Того самого «сына», что звался Учителем по юридическому реестру Империи, пока сам Мастер вёл праздное бессмертие, упиваясь чёрным пороком. Того самого, что занимал место в Тёмном Совете.       Теперь на этом месте сидит тот, кого «они» содержали в неволе и кому отдали всё со свободой. Щедро.       Ваурон поднимается с кресла и подходит к неожиданной гостье. — Я присматривалась… Все эти годы. — Боялась, что я это он? — Но ты — не он. Виртуозный лжец. Проходимец! Везучее ничтожество… Убийца учителя! И убийца моего мужа!       Ситх выслушал обвинительную тираду, поданную со смаком оскорблений. Решил поддержать игру, приняв на себя роль знающего, и не знающего. — Я не убивал. Дарт Харфис твоим мужем не был. Истинный сын Цезария. Не так ли, Гратти? — Смеешь поминать имена?! — Ты хотела смерти своего хозяина. Ты была с марионеткой, не желающей женщин. Искала во мне отраду и нашла, а теперь ищешь отмщения за свободу? — Свободу?! Я потеряла всё! Титул… Дом… — Граттери, милая Гратти… Несчастная, наивная Гратти. Так это ты досаждала моей жене посланиями? — Я думала… Если ты это — ты… ты вспомнишь обо мне. Если — нет… — Твои сомнения поглотили годы молодости. Знал бы я, что был так любим… Хах… Нет, Граттери, я бы никогда не взял тебя в жёны. Комедия… — Почему?! — Потому что ты Его последний осколок. Смеющийся надо мной и над самим собой.       В миг разоблачения золотые глаза гостьи потухли, но засияли алым пламенем, которое не забыть. Древний улыбнулся женскими губами. Ваурон знал эту улыбку. Для представления себя ему понадобится вся энергия жизни, что есть в подчинённом сосуде.       Зачем бы он ни явился, эта встреча — самая последняя.       Перехватило дыхание от впечатлений на пробуждённую память чувств. Сколько болезненного страха было в этом соприкосновении с прошлым. — Жаль, что не увижу большего…       Молвил голос из Бездны. — Стоило ли тратить последнее зеркальце? Мне подтверждения не требовались. — Ты всё равно убил бы её. Из жалости. — Нет. Я думал о другом. — Стереть память и пустить по миру без цели и вкуса к существованию? Как видишь — я лишь смотрел. Свобода воли была у всех моих детей. Ты был моей последней целью и вкусом. Я согласен смотреть вечность… — Это предложение?       Ваурон держался с улыбкой к старому другу, но всё естество сковал ледяной страх собственного желания. Грань между согласием и избавлением приносила мучение.       Свобода воли казалась иллюзией. Но у него был выбор между окончательной смертью того, кто был ему величайшим Учителем… принятием его духа в себе… или последним освобождением. Он столько раз проигрывал ему, убивая в иллюзиях и снах. Столько раз мог пасть в это единение с силой недосягаемого сознания. Таинственная сущность в личности, что влекла. В личности, которая привязалась к нему, как к возлюбленному ученику. Затянувшаяся интрига. Интрига — обещавшая вечность. Пропахшая похотью и детским ужасом беззащитности.       О, полюбивший меня Спаситель, как мне отказаться от твоего присутствия? Останусь лишь я один.       Древний пустил кровь по венам Гратти её же ножом. Припасённым, чтобы перерезать горло виновнику её несчастий. — Ритуал прост. Как объединяются в союз супруг с супругой.       Дух протянул руку с кинжалом ему. Порезать запястье, сомкнуть раны двоих и смешать кровь. — Мой союз с женщиной другой династии нерушим и освящен клятвой.       Цезарий опустил ладонь Граттери и удивлённо переспросил: — Клятвой? — Сплёл линии наших жизней. — Ты смог кого-то полюбить после смерти сестры? — Моя жена… Нуждается во мне. — Не ты полюбил. Тебя полюбили. Ты оценил преданность.       Древний смотрел на него женскими глазами, но Ваурон видел лицо Цезария — его мимика, его великодушное принятие успехов младшего. — Я связан.       Настойчивее выговорил Ваурон. — Да.       С руки Граттери капала кровь от распоротых вен — вниз по пальцам. — Вы обещали мне дуэль, Учитель.       Такой исход последней встречи ученика с Мастером был бы верным по всем канонам. Меч на поясе Гратти был, но никакого стремления им воспользоваться. Цезарий замер, словно погрузился в дрёму, не закрывая глаз, но Ваурон почувствовал его присутствие ещё ярче. Много ярче, чем если бы он был перед ним в своём теле. Эта вспышка проявления Силы обойдётся ему всей оставшейся жизни. Ритуал Тьмы изничтожал хрупкую, подчинённую великой сущности, плоть. — Твой страх и чувства ко мне открывают видение. Хочу знать, что ждёт тебя. Куда ты идёшь теперь… Но будущее изменчиво по воле сильнейших. Любопытно… Да… Жаль не увижу своими глазами… До чего ты занятное диво, Ваурон…       Алый свет затухал, тело Граттери осело на полированные плиты. Ваурон спешил поддержать покидающего этот мир.       Сев на пол, устроил на своих коленях женскую голову и провёл ладонью по волосам. Глаза приоткрылись, и Цезарий задержал этот прощальный взгляд на ученике с желанием что-то сказать, но сил на присутствие не оставалось… Минута на решение.       Ваурон знал заклинание принятия. Заклинание поглощения… Сохранить в себе присутствие гласа, продлить жизнь или освободить Сущность от Тьмы. Освободить?       Выбрал недеяние. — Я хочу… — Всё что угодно, Мастер. — Вина… Вина…       Водил носом по воздуху, чувствуя запах. На столе початая бутыль и наполовину пустой бокал.       Притянув Силой недопитый напиток, Ваурон влил его меж разомкнутых в преддверии смерти уст. Ощутил ложное прикосновение к могуществу. Женская рука отмахнулась от пустого бокала и, схватив за ворот мантии, притянула к своему лицу, склонённого над ним. — Один лишь след твоих губ, оставленный на кайме кубка, способен вернуть меня из забвения. Твоя жалость сродни страсти. Изживи себя! Тёмный лорд… Владыка мёртв! Да здравствует… Владыка.       Последний хрип и свет жизни в глазах женщины потух. Сердце остановилось. То, что окутывало его своим пристальным вниманием, исчезло, будто этого никогда не было.       Тишина и пустота. Абсолютная Бездна вокруг. Как сам он вдруг стал мертвецом, отрезанным от Силы.       Свобода и утрата. Последнее ощущалась явственно, а первое пребывало в умственном понятии без ощущений и не приносило радости. — Сыграть безжалостность проще, чем бесстрастность, Мастер. Вам это известно.       Он больше не ответит.       Комедия окончена.       Актёр покинул сцену?       Да здравствует Актёр.

_____________________________________________________

             Чистокровный восседал на широком кресле, укутанный шелками домашнего халата. Глоток вина. Откинулся к спинке и сделал ленивый жест изящной кистью руки, украшенной набором золотых колец: — Подведите его ко мне.       Полуголые слуги поставила вора на колени. — Хорош. Красть у меня ещё никто не храбрился. Как тебя зовут, дитя? — Ваурон. — Мм… лжёшь. Промышляешь воровством и ложью. В моём Доме. Кто помог тебе пробраться в крепость? — Никто.       Ситх поднялся с места и слишком резко пал на оба колена. Парень думал, что лорд пьян, но это было не так. — Сам?! … Ты сам?       Жалостливое выражение лица сменилось непонятным восхищением. Мужские руки потянулись к юному лику, обняли за щёки. Алые глаза всматривались в родовитые черты, в золото глаз пойманного на страшном преступлении. — Ваурон, так Ваурон. Одобрено имя. Таким будешь зваться отныне.       К долгожданному наклоняются и целуют в лоб. В щёку. В другую. Обнимают: — Добро пожаловать, ученик.

…

— Папа… он умер.       Отец странно вёл себя. Ему всё равно? Его малыш умер на руках старшего сына. Он ни разу не взглянул на него. Он не был с ним ни минуты. Он не сделал ничего, чтобы спасти эту жизнь.       Так покинул мир шестой брат. В жуткой агонии. Сразу следом за матерью, не пережившей последние роды.       Юноша видел гибель всех близких. И видел, как отец принимает яд.       Его самого будто никогда не существовало. Он даже не помнит, как его зовут.       Незаметнее старых механических слуг. Почти что — никто.       Лишённого даров Силы не обучали таинствам.       Чем он мог помочь погибающей семье? — Серкет. Отец убил себя.       Сестрёнка пряталась в комнате, стеная боль всех утрат.       Обнимая, укачивал свою маленькую отраду. Целовал в лоб. В одну щёку. В другую. В губы. Укладывал под себя. Ласкал в забытьи. Помогал забыться и ей. — Я не дам этому проклятью забрать тебя! … Я вернусь. — Не уходи! Не уходи! Не уходи! — Я нашёл голокрон и знаю, кто мучает нас. Он пьёт нашу кровь и схоронен рядом. Он шепчет своё колдовство в моих снах. Но я не отдам тебя ему. Ни за что!       Брат делает это снова. Любит её. У него никого нет, кроме неё. Серкет его родная кровь. Его любимая. Он готов пожертвовать собой ради них. Они должны сберечь друг друга.       Покидает имение.       Идёт к другому.       К тому, что призывает не меньше, чем сущность, жаждущая отнять последнее.       Смотрит на зиостскую пустошь, но видит шпиль. Туман видения. Мираж становится реальностью — перед ним неизвестная крепость.       Пробираясь колючими зарослями, видит тонкий лаз — худое юное тело позволяет просочиться меж стен.       Ему что-то нужно здесь… Что-то волшебное. Что-то спасительное. Лекарство… Оружие… Книга…       Он роется в тёмной комнате, не зная, что ищет. Его хватают за ворот куртки и тащат по полу.       К Нему.       К Хозяину.       К Учителю, развлекающему себя, в мечте о чудесном явлении Силы.       Вор? В крепости? Такого быть не может. Та сокрыта печатями колдовства старее самой миграции в этот промозглый мирок. — Ваурон, так Ваурон.

…

— Неприятно смотреть на меня? Разве я не красив?       В темнице темно. Но Ваурон видит обнажённую фигуру, возникшую в проёме дверей. Лорд зашёл просто так… Был в соседней камере. И что-то сделал с собой. С теми, кто был в ней.       Выглядел моложе, чем дни назад. Гораздо моложе. Старался сравняться в возрасте? От сорокалетней стати назад к годам двадцати — не больше. — Старым нравлюсь больше?.. Ученик, взгляни на меня. Не хочешь быть моим другом? Ладно.       В следующий раз, он пришёл таким же, как прежде. Возраст зрелости. — Значит, будешь моим сыном. Подымайся, познакомлю с братьями. — Мои братья мертвы. — О… Да. Они мертвы.       Каждый говорил о своём. Но всё было правдой. — Моё Общество… смотри, Ваурон. Здесь все — или мои друзья… или сыновья. Иногда это совпадает.       В Зале, обустроенном для странной трапезы, присутствовало много мужчин и юношей. На всех были театральные костюмы, напоминающие картины древней истории чистой крови. Набедренные повязки и обилие украшений. Плащи, да сандалии. Одни переговаривались на диванах, другие расслабленно лежали на коврах и подушках. Рабы подавали вино. — Я не хочу быть здесь. — Это театр! Послушаешь хорошие стихи.       Ваурон не смотрел ни в приёмную, ни в коридор, ни на мастера. Взгляд застыл прямо перед собой.       Цезарий цокнул языком и заговорил строже: — Выбирай ученик. Либо это. Либо разговор по душам. Один на один. Поздним вечером.       Поздним вечером его выводят из камеры и ведут к Нему. Но Он занят.       Личные покои. Роскошны, как всё владение. Просторны. Вместо стены — скала. С той — в бассейн льётся поток воды. Имитация дикого водопада.       Усаживают в Его широкое кресло, поставленное напротив постели. Лучший обзор. Рабы держат голову и заставляют смотреть.       Постель Хозяина в тени покоев. Свет толстых свечей озаряет силуэты. Молодой чистокровный лишается жизни с улыбкой экстаза на лице. Цезарий отрывается от тела и помогает встать с простыни. «Сын» уходит к бассейну. Падает в него.       Сияющий мраком сползает с ложа. Как есть, нагой идёт к тому, кого назвал учеником. — Не переживай. Вместо него придёт другой. Я дал ему имя — Дарт Харфис. Будет тебя учить, покажет Империю. Но сначала…       Скрывая голое тело поданной накидкой, щёлкает пальцами, подзывая другого раба и отдаёт приказ: — Ножницы.       Получив нужное, снова сближается. Упирается острым коленом в бедро юноши. Наклоняясь к лицу, рассматривает: — Причёска крестьянина с Медриааса тебе не идёт.       Отсекает короткий хвост волос и прижимается щекой к щеке. Громко вдыхает запах молчаливого пленника.       Шёпот заговорщика раздаётся у чувствительной ушной раковины: — Тебя охраняют. Сущность. Себе на уме. — Мне нужно обучение.       Лорд спустился на колени, как припал пред троном господина. Своим троном. Смотрел на гостя снизу вверх: — Зачем ты искал мой дом? — Мне нужно обучение. Но я не одарён. — Зачем. Ты искал. Мой дом. — Я хочу победить… эту Сущность.       Проведённый ритуал действовал не сразу. Чёрное свечение ауры впиталось в тело. Мужское лицо преображалась на глазах. Ваурон видел, как разглаживаются чешуйки кожи, пропадает выраженная костность внезапно настигающей старости. Красота становилась безупречной. — Хорошо. Останешься со мной? — В крепости? — Да. — Останусь. — Уведите.

…

      Мастер сидел в чёрном халате, прислонившись спиной к ледяной стене камеры. Напевал про себя мотив из оперного представления. В руках пиала с мясной кашей и ложка. Ждал, когда ученик перестанет умирать и уделит ему своё внимание.       Ваурон лежал лицом в луже разлитого вина. Окоченевшее тело не слушалось. Горькая вязь во рту заставляла выплёвывать из себя доверчиво выпитое. — Яд ядом. По крайней мере, я буду уверен, что ты — это ты. Как думаешь, кто он? Я думаю — кто-то из родственников. И так странно, Ваурон… Я чую, что мы можем быть связаны, но эта проклятая Сущность так славно проклята, что… бесславна. Не говорит со мной. И, кажется… или притворяется, что не видит. Одержимая тобой, однако, не меньше моего. Ну же… вставай на обед. Я забочусь о тебе, сын мой. — Не… называй..те меня… так.       Тихий довольный смех: — Друг мой, вставай. Отведай ложечку за любимого мастера… Вот так. И ещё. За себя. За кого ещё хочешь? М… За папу? Кто готовил тебя в счетоводы, моя умница? Дарт Харфис впечатлён твоими познаниями в нюансах. И спецы Сферы не мыслят так складно, как твой хозяйственный ум. — Дед..уш..ка. — А папенька чем занимался? Любовью с матушкой… Сколько народили тебе братиков? — Ше..сть. — И ни одной сестрёнки?       Ваурон проглотил две ложки отравленного варева подряд и, закрыв глаза, откатился к стене. Стараясь не выдать своих чувств, зашёлся кашлем, вызывая тошноту.       Мастер не стал спрашивать дважды. Просидел рядом до полуночи. Пригласил пойти с собой. Ученик не ответил. Сделал вид, что заснул.       Проснулся от ужаса незнакомого, но накрывающего переживания. К нему тянулась чужая боль множества. Разные голоса. Но одна мольба о помощи. Один кошмар на всех. И в один момент оглушающий крик прекратился. Волна тёмного мрака единовременных смертей омыла его ноги, вызывая ответную судорогу принятия. Он услышал их всех. Пропустил сквозь себя, прожил. И отпустил.       Мастер появился на пороге камеры. Его руки в крови. Его голые ноги в крови. Его рот в крови. В крови ворот его длинной ночной рубахи.       Пленник вжался в дальний угол своего заточения. — Повтори!       Красные глаза — глаза самой Тьмы. Голос, способный выдавать певчую мелодию, ужасающе низок.       Ваурон зашевелил губами произнесённое в страхе.       Цезарий медленно приближался к нему.       Не замечая за собой, юноша пополз по стене к другому углу темницы и спрятал лицо в ладони. — Это заклинание. Древнее меня. А я — чуть моложе проклятой Империи. Исток граммы истинный, как назначение.       Голос давно смягчился. Тёплые руки согревают в объятии Смерти. — Принял в себя чужую боль, но освободил от страдания погубленные души. Лишил меня ужина… Пришлось замараться, Ваурон. Ахах… Но я счастлив. Больше ты меня не обманешь. «Неодарённый»! Да ты коварнейший из хитрецов! Идём…       Его хотели взять на руки, но парень не сдержался в отвращении. Оттолкнул, оторвав руки от плачущего лика. Утёр нос тыльной стороной ладони и всё ещё, как ребёнок, готов был защищать себя обыкновенной физической дракой. — Идём, Ваурон. Своими ногами. За мной.       Раздевшись, мастер ступает в бассейн, скрывается в водном потоке у скалы. Смывает с себя следы «ужина».       Ваурон входит в одежде и встаёт спиной к нему, умывается холодной стеной воды. С ним случилось нечто непоправимое. Всё ощущалось иначе. Громче. Ярче. Объёмнее. Он был опьянён видением пробудившейся Силы. — Мастер… — Да, мой мальчик.       Ситх, сократив расстояние, приоткрылся в присутствии.       Дыхание перехватило. Бешенное биение сердца. Его было слишком много и всего, что было с ним. Цезарий был оглушающим вихрем. Тот становился воронкой, низвергающей в Бездну неисчислимых смертей во имя этой одной жизни, шествующей сквозь века. Его могущество было оковами. Мастер был заложником и повелителем своей Тьмы. Смертные не знают, что за пределом — во что верить и чего ждать. Цезарий знал, что там оглушающее ничто. Его небытие — хаос забвения. Он знал свою посмертную участь. Оттого умирать не спешил.       Подойдя вплотную, избавил ученика от рубашки, затем стянул с ног брюки с бельём. Омывал осквернённое колдовством тело.       Ваурон задрожал от холода. Вздрагивал от каждого касания. Вырвался из заботливых рук и убежал из покоев.       Нагим преодолел два коридора. Поскользнувшись, упал с лестницы. Повредил мясистый усик у губы, но боли не ощутил. Только колфа Традиции, слетевшая с отростка, помешала сделать следующий шаг — поскользнулся о неё.       Встал и снова бежал прочь, пока не упёрся руками в заблокированные двери. Крик Силы разорвал пространство меж ним и преградой. Вспышка Света. «- Не уходи! Не уходи! Не уходи!» — шепчет Серкет, обнимая за плечи. «- Я вернусь! Я спасу нас от проклятия. И вернусь.» — Ты потерял нечто очень ценное.       Мастер стоит над его телом, лежащим на полу. В темнице.       Приседает рядом. Бережно тянет лицевой отросток, исцеляя некрасивую рану. Продевает усик в колфу. — Это приятно. Я люблю церемонию Традиции. Посвящающий и посвящённый. Что может быть интимнее?.. Кто посвящал тебя? Дедушка?       Ваурон моргает в ответ. Переваливается на бок. Никаких последствий от падения. Ни боли, ни ломоты. Встаёт на колени перед мастером и опускает голову, как послушник перед наставником. — Дарт Харфис сказал, что ты делаешь успехи в фехтовании.       Он не понимал, где находится и когда. В каком времени происходит его обучение у ситха по имени Харфис. И когда он снова оказывается в темнице с мастером. — Дедушка обучал тебя фехтованию?       Ваурон снова моргнул в ответ. — Вопреки неодарённости верил в старшенького внука… — Мастер, мне нужно домой. — Рано, ученик. Рано, — наклоняясь, лорд целует его в макушку и прижимает голову к груди. — Составишь мне компанию в путешествии? — Разве я смею отказаться? — О… дерзишь, — целует в лоб с довольным приговором: — Значит, жив и здоров… Сладких снов.

…

— Как тебе просторы Арефаты? — Выжженная земля. — За три минуты!       Одно из двадцати путешествий вдвоём. По самым бесполезным планетам далёких и близких систем. Учитель знал все мёртвые миры и не показывал иных. Уроки есть уроки. — Ну давай… накорми меня прекрасным чувством. Люблю твой профессионализм.       Крохотный летающий диск вернулся к молодому ситху в руку. Ваурон просмотрел все данные сканера. — Ничего. — Мммм… Это что такое? Это стон моего разочарования.       Полы длинного пальто поднимались поветрием, скользящим над скальной породой. Лорд, сняв перчатки, взял сканер в руки и сам посмотрел на данные: — Воистину ничего.       В этот раз Цезарий постригся непривычно коротко. Обычно чёрные волосы, гладко зачесанные назад, закрывали шею. Сейчас их причёски были похожи, но учителю это не шло. — Не нравлюсь… Ученик? Хотел выглядеть моложе. Для тебя.       Ваурон перестал его рассматривать. Отойдя к кораблю, прошёлся вокруг. Всмотрелся в песчаную даль перед собой. Не осталось и следа руин. — Здесь был город. Один на всю планету. Вавила… Нет логистической сети ни под землёй, ни на поверхности. И никакой внешней связи с соседями. Нет соседей. — Продолжай, моя умница. — Это ещё одна ваша тюрьма. Вы построили город. Вы его заселили. Кормили, содержали, развивали. Поглотили. Уничтожили всё. Не осталась ни одного камня. Вывезли сам прах испепелённой материи. — Одноразовое оружие так работает. Что поделать… Служебный тест на пользу Империи! Урок? — Никаких следов. — Я уже говорил, как сильны мои чувства к возлюбленному ученику? Ты слишком молод, чтобы понять это ликование. Будут свои ученики — поймёшь. И меня вспомнишь. Полетели дальше. Нас ждёт прекрасный мир… Ученик? — Да, мой лорд. — Я признавался тебе в любви сегодня? — Да, мой лорд. — А ты мне?       Ваурон молчал. Его взгляд отрезвлял с каждым годом усугубляющееся положение. Улыбка на вдохновлённом лице Цезария становилась другой. Его одолевала тоска. Чувства к повзрослевшему ученику сражали на повал. Не получая взаимности, оступался. Подопечный считал, что нарочно. — Скоро я отпущу тебя… Займёшь место в Совете. Забудешь обо мне… — Я никогда о вас не забуду.       Они стояли плечом к плечу: министр Сферы и лорд Ваурон. Штаб Пирамиды производства и логистики в Цитадели Новой Адасты. Зиост.       Дарт Харфис принимал головызов Дарта Азамина. Недолгие переговоры с приглашением в своё владение новой столицы Дромунд-Каас.       Глава Сферы отпускает министра с официальным заверением на документах реестра. Подтверждение отданных приказов по установлению двух новых торговых путей. Остаются учитель и ученик. — Невероятно… сколько в тебе лжи. Ворох эмоций, до истины не добраться. Обманул сам себя. Ситх.       Старший обворожительно улыбнулся: — Тебе не нравится, но ты подчиняешься ему… Подчинись мне. И мы вместе разгадаем твою тайну. Без Цезаря.       Лорд владел гипнозом превосходно. Проверял, как долго ему осталось занимать свой пост. Знал ли ученик о планах хозяина… Манипулировал тем, о чём не знал. Учитель, бывший наставником и проводником в мир высшего круга Империи, всегда тяготился тем, кого приходилось готовить. И понимал, что то была подготовка себе на замену. — Не хочешь переступать эту черту… Будь по-твоему. У нас одна судьба. Есть лишь Цезарь.       Ваурон промолчал.       По юности лет не догадывался, что именно не так с истинным сыном мастера. Наследник, порождённый чистой кровью. Ученик думал… Истинные дети — наследные дети, служащие своему отцу.       Но всё было не тем, чем казалось. И не наоборот. Этот ситх себе не принадлежал. Ваурон видел, как его сознание растворялось. Дарт Харфис — всего лишь порождённое тело. Сосуд.       Ваурон признал это. С ним всегда был только один лорд. Только Цезарий.

…

      Вернулся домой.       Нашёл мёртвое тело Серкет. Сестра лежала на полу в спальной. В ночной сорочке. Юное тело давно окоченело. Обезображено.       Дух Сетх-Нура убил и её. Ваурон не успел. «- Никого невозможно спасти, ученик.»       Но теперь он ведал о мести. Спустился в склеп, где хранилось гнилое сердце далёкого прародителя. Рука Тени, отдавшая Хакаграма Грауша на казнь Аджанта Поллу. Навечно проклятый бессмертный, истребляющий собственное наследие до единственного потомка. Тот, кто поджав свой призрачный хвост, скрылся от другого наследника. Тенебри не дал ему овладеть собой. Так Сущность вздумала о втором шансе. Увидел в Вауроне свою путеводную звезду и показал на что способен.       Если бы Ваурон не ушёл… если бы Великая Сила не указала путь к Цезарию…       Если бы он мог вернуться раньше!       Выломав мумии рёбра, начертал на бессмертном сердце грамму киссаи. Приковал духа к телу. Заточил в его скрытой обители. Глаза в сухих глазницах смотрели на потомка в ненависти. Язык ворочался по клыкам — он сыпал проклятиями неблагодарному внуку.       Ваурон ушёл. Сжёг всё, что было в родном доме. Покинул имение.       Головызов от учителя.       Лорд Ваурон принимает сообщение.       Улетает в странствие.

…

— А вот и ученик… Вспомнил о любимом Мастере.       Цезарий давно не покидал свою крепость. Выглядел плохо. Встретил подопечного в личных покоях. Нагой в распахнутом халате, стоял у столика с графином.       Ваурон не видел его полгода. Ситх постарел на десятки. Не проводил никаких ритуалов. И в спальной пусто — ни души. Ни тела. Постель позади него расстелена, подушки разбросаны и синее одеяло свисает к полу, как поток воды со скалы ритуальной комнаты.       Если здесь кто-то и был, то не осталось ничего — даже следа присутствия. — Как там моя семья на Тунде? — Они хотят, чтобы вы вернулись к ним. — Скучают… Передали мне что-нибудь?       Ваурон промолчал. — Что? Никакого подарка?!       Ваурон снова промолчал. — За столь долгий срок разлуки не нашли… не создали ничего, чтобы пошло на подарок собрату? Чем они вообще там заняты? — Живут. — Мм… Тебя пытались… отравить? — Я был приглашен ко столу древних. Обычная трапеза без излишеств. — Кровавый суп с мясом жертвенного зверя? — Мясная каша. Хлеб. Овощное рагу. Плохое вино. — Плохое, — лукавая улыбка и лорд кивнул на свой графин: — У меня есть хорошее. — Дела Сферы не терпят задержек. — Да… Да-да. Ответственный герой. Ступай. Благодарю, что навестил.       Мастер выпил кубок залпом и принялся подливать ещё: — Мне жаль, Ваурон.       Конечно, Цезарий знал о последней утрате ученика. И не вмешался. И не помог.       Ваурон никогда не простит этого. — Виновных нет. Клянусь, виновных нет. Никто не совершает преступлений. Берусь тебе любого оправдать.

…

— Красивый костюм… — Это ваш выбор. — У меня превосходный вкус. Правда? … Ты получил ключ к моему третьему счету, в чём дело? Было много времени на вложения. Твои успехи с транспортной компанией на Ранго V впечатляющи. Бегазе III — изумительно. Но скажи старому слепцу, что за картофельные поля на Манкисе?       Через месяц Дарта Харфиса не станет. Он принесёт последнюю пользу «Отцу». Место в Совете займёт молодой ученик. Продолжающий скитаться по мирам, завоёвывая славу личному имени в самостоятельных победах.       Цезарий не выходил из покоев. В сумраке спальной сидел на полу с датападом. Ноги свешаны в бассейн. Похлопал рядом с собой, приглашая дорогого гостя присесть рядом. Но ученик стоял над ним, в желании немедленно удалиться от запаха трупного гниения. Иллюзия создавала видимость приличного образа. Ваурон смотрел и ощущал в Силе — разлагающуюся древность, волей непостижимого могущества, содержащую себя в мире живых. — Ферма полезна, но она — прикрытие. Болотная местность на другой стороне луны. Добыча пасты греллин. Применяется в кибернетике. — Ааа… новшество? Не слышал. — Случайное, приятное знакомство с ученицей профессора. — Гратти спрашивала о тебе… — Она всегда знает, где меня найти. — Неужели? Я и сам не знаю. Ты стал неуловимым!

…

      Ваурон хранил каплю Его крови для заклинания. Таинство подчинения. Вино в графине для Общества окроплено им.       Цезарий восседает на широком кресле, наблюдая за своими детьми. Наскучившее представление трапезы из объятий и любви до сна, где придётся.       Но прежде — ритуал причастия. Вино разлили по кубкам.       Тост с пожеланием долгих лет жизни Цезарю.       Но вот они пустили по кругу десертный нож. Кто-то одарил себя свободой через живот, кто-то через шею.       Дарт Ваурон в алом платье Тёмного советника медленно ступал сквозь залу. Остановился в двух шагах.       С улыбкой на устах, древний принимает лезвие, просящееся в руку.       Воля ритуала на крови превыше всего. — Гляди-ка, все меня покинули… И ты… сын мой! — Я просил вас — не называйте меня так. «- Однажды, ты займёшь место повыше. Его место» «- Вишейта?» «- Отомстишь за всех нас.» «- Я не мщу тому, кого не знаю.» «- Придётся узнать… Такова высшая воля.» «- Ваша? Силы?» «- Придётся узнать, ученик.»