Обманутое Божество

      Беда, как обычно, подкралась с той стороны, с которой ее не ждали. [Не удалось запустить задание. Обнаружена критическая проблема. Выполняется перезапуск.] — Система неожиданно мелькнула перед лицом Шан Цинхуа, тут же исчезнув, едва он успел прочитать надпись.       — Система? Что-то случилось? Могу я помочь? — осторожно спросил он.       В последнее время сущность почти не являлась ему, благодаря чему он наконец зажил жизнью своей мечты, наслаждаясь праздным бездельем. Мобэй-цзюнь тоже не стал наказывать его за непочтительную дерзость к монаршей особе и жалкую попытку побега, поэтому свободный телом и душой Цинхуа лишь ел, пил, спал, да почитывал забавные истории пера Люсу Мяньхуа, никого не страшась и ничего не опасаясь. [Перезапуск не удался. Выполняется загрузка Пользователей в изначальное тело.]       — Эй! Стой! — в ужасе заорал Шан Цинхуа, вскочив с постели, словно током ударенный. — Какая загрузка?! Прекрати! Отменить! [Загрузка завершена. Спасибо, что пользуетесь Системой!]       Едва Шан Цинхуа успел сделать даже вдох, чтобы издать оглушительный вопль, перед его глазами все потемнело.

***

      Разбудила его боль. Все тело болело так сильно, что казалось, что неведомые злодеи избивали его чем попало, как минимум неделю. Он попробовал открыть рот, чтобы призвать Мобэй-цзюня на помощь, но обнаружил, что не в силах даже двинуть своей челюстью. Все тело полностью онемело.       — Доктор, похоже господин Сян очнулся, — раздался нежный женский голос.       Как его только что назвали? Он едва мог соображать, вслушиваясь в разговоры сквозь мерзкое механической пиликание.       — Хорошо. Пусть просыпается, я навещу его позже.       — Бедняга чуть не умер от поражения нервной системы, а за полгода его никто так и не навестил.       — Думаю, ему больше о счетах стоит беспокоиться. Поскольку никто из родственников не ответил на звонки и не дал согласие на отключение его от системы жизнеобеспечения, оплачивать свое лечение бедному парню придется самому.       — Даже не уверен, будет ли он рад тому, что он вообще очнулся…       Шан Цинхуа лежал, неподвижный, с каждым услышанным словом все больше холодея внутри себя. Он снова в реальности. Вернулся туда, откуда родом. Он открыл глаза, тут же зажмурившись от ослепительно-яркого света.       Здесь он даже не Шан Цинхуа. Даже унизительный титул лорда Аньдин звучал императорским званием по сравнению с тем, кем он был сейчас.       Все было как в тумане. Потому ли, что он почти полсотни лет прожил в другом мире или потому, что он полгода пролежал под капельницами, без сознания. Он будто на автомате двигался, послушно отвечая на вопросы врачей. Его тело обнаружила сердобольная соседка, которая иногда угощала его бесплатной выпечкой. Услышав вопль из квартиры, она незамедлительно вызвала скорую, благодаря чему спасла ему жизнь. Сян Фэй не знал, был ли он благодарен ей, особенно, когда ему выставили счет с суммой, которая была не по силам ему, даже если бы он выпускал по десять глав в день.       Путь Гордого Бессмертного Демона… Пока он лежал в коме, ему снился сон. Такой жуткий и приятный одновременно, что он казался самой настоящей реальностью. Духовная энергия бежала по меридианам, обволакивая золотое ядро, ветер бил ему в лицо, когда он летел на своем мече, быстрее ветра, лишь бы успеть поймать своего короля…       Мобэй-цзюнь… Творение его пера, его величайшая радость и сильнейшая боль. Интересно, дергалось ли его настоящее тело, пока ему снилось, что его избивают? Выглядело, наверное, забавно.       Но теперь он проснулся.       Что ему делать со своей жизнью?       Денег не было даже на такси. Он вымучено улыбнулся доктору и поплелся домой пешком. Он не мог себе финансово позволить провести хотя бы еще день в уютной больничной палате. Хотелось плакать от всей никчемности своего существования. Он только добился всего сам там, в другом мире, в иной реальности. Заработал себе на настоящий дом, заполучил какое-никакое уважение, добился своего бессмертия, завел… друга. Ну, он точно не был уверен, что Мобэй-цзюнь был его товарищем, но в последнее время их отношения все меньше стали напоминать «жестокого господина и его жалкого слугу». Шан Цинхуа недавно даже осмелился открыто засмеяться в присутствии демона…       Верно. Никакой он не Шан Цинхуа. А Мобэй-цзюня и вовсе не существует, как и всего мира, что ему приснился. Врач на то, что он подписал договор другим именем, по привычке, лишь рассмеялся его оправданиям, сообщив, что коматозные видения случаются вполне часто у пациентов. Что ему нужно время, чтобы забыть свой сон и привыкнуть к реальности.       Слеза, жгучая, раздражающая его чувствительные глаза скользнула по щеке и упала на криво выложенную каменную брусчатку. Он точно такой же, как и множество других людей. Нет никакого другого мира, куда можно бы было попасть после смерти. Его глупый порно роман существует и всегда существовал только на сайте в интернете. Как и множество других книг. Еще две слезы пробежались по его щеке, потерявшись в мятом воротнике белой рубашки. Давай, очнись, Шан Цинхуа.       Нисколько не заботясь о мнении прохожих, Сян Фэй зарыдал в голос, словно ребенок, сев прямо посреди улицы в своем страдании.

***

      Было уже слишком поздно, когда он смог восстановить свое самообладание настолько, чтобы наконец доползти до дома. Облупленные обои и грязный линолеум встретили своего хозяина как никогда недружелюбно. Он безрезультатно пощелкал выключателем пару раз, прежде чем принять тот факт, что даже света у него больше нет. Ну а кто бы оплатил счета этого несчастного?       Покрутив кранами, он понял, что его вообще отрезали от любых коммуникаций. Спасибо, что хоть канализация осталась, однако смывать свое добро уже было нечем. Не то, чтобы запах его же дерьма был главной проблемой в его жизни. Сев за крошечный стол, он вновь посмотрел на свой счет за лечение.       Когда-то раньше он считал, что находится в тяжелом жизненном положении? Забудьте! Сейчас его ситуация кажется по-настоящему безвыходной! Он горько рассмеялся. Плакать ему уже было нечем. Воды в доме не было совершенно. Он подошел к кухонному столу и достал свой единственный нож.       Если с ним вновь что-нибудь случится, отправят ли его милостивые Боги обратно в его роман? Он вгляделся в лезвие, но оно было слишком грязным и тусклым, чтобы увидеть там даже свое собственное отражение. Что ж, даже в небытии будет лучше, чем здесь, в этой грязной квартире, где нормальный человек не смог бы даже находиться дольше нескольких секунд. Он поднес нож к своей руке и стиснул зубы.       «Ну давай же! Что ты будешь делать со всеми этими долгами, Сян Фэй! Не будь таким ничтожным трусом! Если там, в образе Шан Цинхуа ты трясся и защищал свою жалкую жизнь, до ужаса страшась смерти, то здесь бояться нечего! Может, ты даже вернешься туда, к своему королю!» — он злился и материл самого себя, но едва смог провести по руке белую полосу, не повредившую даже кожу.       Его глаза вновь защипало от отчаяния, но так как он совершенно ничего не мог сделать, он лишь бросился на тонкий матрас прямо на полу. Его спальное место последние два десятилетия. Мечтая умереть во сне, он рухнул в забытье.       Утро не принесло с собой ничего хорошего. Он все еще был жив. Его тело все еще ломило и немело. В его квартире все еще было пусто, а в его кошельке все еще было крайне плачевно. С трудом поднявшись, он, словно вор, прокрался в супермаркет возле дома. Напившись воды из-под крана в туалете, он смыл засохшие слезы, отчистил лицо и, максимально незаметно сжавшись в углу, воткнул телефон на зарядку. Он даже не знал, какой сегодня день недели. Если суббота, то стоит пройтись по рынку, возможно, кое-какие торгаши проводят дегустацию своих товаров, или раздают остатки тофу беднякам. Кое-как оживив свой аппарат, он разочаровался. Понедельник. Что ж, если он будет меньше двигаться, возможно, он не умрет с голоду до выходных. А если и умрет, то хорошо. Набрав воды в бутылку, которую он нашел в мусорном ведре неподалеку, он тяжело выдохнул.       Нельзя же вот так убого прожить свои оставшиеся дни? В конце концов, у него же были родственники? И пусть Сян Фэя никто не навестил в больнице, сам Сян Фэй все еще может пораздражать их, напомнив о своем существовании.       Поймав бесплатный вай-фай от случайной закусочной, он набрал знакомый номер и принялся слушать пугающе долгие гудки под стук бешено колотившегося сердца.       — Ой, да, здравствуй, отец, — нервно поприветствовал Сян Фэй мужской голос, который нехотя ответил тогда, когда он уже планировал сдаться и положить трубку. — Как твои дела?       — Тебе снова нужны деньги, так ведь? — раздражённо перебил его мужчина на другой стороне звонка.       «Снова?! Паршивый папаша, когда это в последний раз твой сын просил у тебя денег?! Лет десять назад, не меньше!»       — Да, отец. Простите. Я попал в аварию и полгода пролежал в больнице, из-за чего потерял работу. Кроме того, счет за лечение…       — Ты действительно приносишь лишь одни несчастья. Сколько тебе нужно? Я подкину тебе немного, но не рассчитывай на меня одного, у меня вообще-то есть семья, которую нужно кормить…       Сян Фэй сбросил звонок, не попрощавшись, чувствуя, как ядовитые слезы снова начинают жечь глаза. Он смахнул их, больно ударив себя по лицу.       Будь мужиком Сян Фэй. И что, что родной отец не считает тебя семьей? Тебе уже больше тридцати пяти, все птенцы к этому времени покидают родительское гнездо! Он проверил свой счет, но там были все те же долги за счета. Он ударил себя по лицу снова за то, что посмел понадеяться, что чужие люди, которые случайно стали причиной его появления на свет, помогут ему. Отражение в зеркале было настолько отвратительно ему, что он треснул себя и в третий раз.       Шан Цинхуа, может, одевался неброско и имел небрежные манеры, но лицом он был безупречно красив. Мягкие каштановые кудри обрамляли прелестное круглое личико, подчеркивая его милоту. Яркие, янтарные глаза выделялись на фоне благородно бледной кожи, напоминая, что лорд Аньдин был хищником. Мелким, слабым, но все же опасным и плотоядным созданием.       И кто сейчас перед ним? Слипшиеся волосы черного цвета, тусклые глаза черного цвета, нездорово худое и крошечное тело, в мешковатой черной одежде, свирепо смотрело на него в отражении. Этот человек, больший похожий на призрака, не был им. Это кто-то, жестокий и злой пересадил его душу в это уродство.       Он вновь проверил свой пустой счет и, попив воды из-под крана, поплелся обратно домой. Ну как сказать, домой. В пыльный и грязный чулан, который являлся его единственным убежищем от внешнего мира. Ни дома, ни семьи, никого у него не было. Схватив с пола нож, он с яростью резанул себя по руке!       Выронив лезвие, он с шипением схватился за запястье. Проклятое грязное лезвие было слишком тупым, чтобы даже прорвать кожу! Он потер царапину и сплюнул прямо на пол. И это тогда, когда он наконец решился! Рухнув на четвереньки, он с силой врезался лбом в пол, ощущая лишь как сильнее заболела его голова. Вновь зарыдав в отчаянии от своей собственной беспомощности, он кое-как дополз до своего спального места и лег, ненавидя себя сильнее, чем когда-либо.       На следующий день он почувствовал себя лучше. Он нашел в шкафу забытую пачку лапши и позавтракал впервые за три дня бодрости, съев лапшу сухой, размешав ее с приправой прямо в пакете и запив водой из бутылки. Сегодня он даже не плакал. Пробравшись в темную ванную, он взял в руки упаковку лезвий для бритвы. Старые, опасные и смертельно заточенные — в свое время их подарил отец, вместе со своим станком. Однако, то ли из-за плохого питания, то ли из-за малой подвижности, то ли из-за того, что Сян Фэй так и не смог стать настоящим мужчиной, его лицо даже почти в преклонном возрасте было без намеков на усы или бороду.       Что ж, это было уже не так важно. Важным было лишь то, что, вроде как, лезвия все еще были остры. Во всех фильмах или книгах себя резали именно такими лезвиями. Какой вообще полоумный дурак будет резать себя кухонным ножом? Этот Фэй был действительно не в себе.       Он сел на пол, скрестив ноги, и попытался сосредоточится. Вот бы действительно переродиться в своем романе! Тогда бы он поступил совершенно по-другому! Пошел бы против Системы, усыновил бы Ло Бинхэ и ни в коем случае не позволил бы Мобэй-цзюню господствовать над ним! Стал бы папочкой Императора и тогда уже бы ледяной демон в свою очередь бы умолял его на коленях принять к себе на службу!       Он взял тонкое лезвие и провел им чуть выше запястья…       Боль! Как больно! Какого черта все эти возвышенные дамочки резались, словно это было так легко! Выронив лезвие, он взвыл от боли, баюкая руку, прижимая ее к себе. Красный стал просачиваться сквозь пальцы, и тошнота подошла к его горлу. Теплая жидкость стекала по его руке, и он зажал себе рот, чтобы не выблевать свой последний завтрак. До чего он вообще докатился, что вот так пытается оборвать свою жизнь?       В дверь настойчиво постучали, и Сян Фэй подскочил от неожиданности. Кого занесло к нему? Неужели, его отец все же решил проявить хоть какое-то милосердие к своему сыну и навестить его? Он встал, внутренне ненавидя себя за то, что он искренне рад, что ему не нужно сводить концы с собой, и почти бегом помчался к двери, широко распахнув ее.       Это не был его отец.       За порогом возвышался крупный мужчина на две головы выше его, в элегантном костюме и солнцезащитных очках. За его спиной развевались длинные волосы, и Сян Фэй испытал острое ощущение самой настоящей несправедливости во всем мире. Такому красивому парню с такими шикарными волосами впору сниматься в дорогих дорамах про заклинателей, а не ходить по сомнительным квартирам и выбивать долги из несчастных бедняков. Такой идеальный, прямой нос должен быть достоянием современного кинематогрофа, а не целью для избиения у особо злостных неплательщиков.       — Здесь проживает Сян Фэй? — грозно спросил мужчина. — Это ты?       Каким бы ни был устрашающе чарующим коллектор перед ним, этому Фэю нечего дать ему, кроме своих комплиментов.       — Боюсь, господин, вы ошиблись квартирой, я не знаю такого, — неловко промямлил он, поскорее закрывая дверь, когда в проем встал начищенный до блеска ботинок.       — Стоять! — мужчина без труда переборол слабые ручонки Сян Фэя и распахнул дверь обратно. — Ты мне лжешь, так ведь?       Его голос почему-то был ужасно знаком, но Сян Фэй никак не мог вспомнить, где же он уже слышал этот приказной тон.       — Никак нет, господин, — сжавшись, он отступил в квартиру, под давлением этого громилы.       — Ты меня совсем не узнаешь? — мужчина взмахнул рукой, испугав Сян Фэя, и снял с себя очки, полностью открыв лицо. — Шан Цинхуа?       Голубоглазых людей в мире было великое множество, но конкретно этот, глубокий, королевский синий оттенок мог принадлежать лишь одному человеку.       Вернее, демону.       — В-Ваше Величество?! — Сян Фэй своим истеричным визгом наверняка поднял на уши всех собак в радиусе километра. — Но как? Зачем?       Перед ним несомненно был Мобэй-цзюнь. Во плоти. И пусть он явно сейчас был человеком, эта ужасающая аура никуда не исчезла! Он не стал больше, это просто Сян Фэй сейчас меньше! Какого хрена вымышленный демон сейчас стоит и сверлит его своим убийственным взглядом! Нет, погодите, намного важнее, какого хрена демон сейчас стоит перед ним? Как он нашел его?       — Вижу, ты еще не окончательно отбил себе голову, — Мобэй усмехнулся, убирая очки в нагрудной карман. — Так почему ты держишь своего короля на пороге?       Он по-хозяйски прошел внутрь, заперев за собой дверь, пощелкал выключателем, пнул лежащий на полу матрас и с презрением уставился на хозяина квартиры.       — И ты живешь здесь? Вот это место, в которое ты так желал уйти?       Сян Фэй покраснел.       — Я никуда не хотел уходить. Меня вышвырнули против моей воли, — почему он вообще должен объясняться?       Похоже он все же помер, как и желал этого. Иначе, как объяснить, что персонаж его романа стоит перед ним и предъявляет претензии, словно все те годы, проведенные в другом мире, действительно были? Он посмотрел на свои руки в крови. Его тело все еще болело. Но оно болело и там, в другой реальности. Похоже, он сходит с ума. Он посмотрел на Мобэй-цзюня, который пытался открыть кран на кухне, и сморщился. Нельзя было вернуть его в его Дом Досуга на Аньдин?       — Ты сказал, что уйдешь в то место, где этот король никогда не сможет тебя отыскать, сколько бы он не пытался, — демон внезапно сблизился с ним, цапнув его за плечи. — Но я все равно нашел тебя! — его голубые глаза сияли злобным торжеством. — Я отыскал тебя, и теперь ты пойдешь со мной.       Сян Фэй перехватил сильные запястья.       — Отпусти! Куда ты меня собрался тащить?!       — В нормальное место. Твой дом слишком мал для нас двоих, а твоя… кровать унизительно крошечная даже для тебя одного. — Мобэй схватил его за руки и сощурился. — Что с твоей рукой?       — Случайно порезался, — огрызнулся Сян Фэй, понимая, что ему не по силам перебороть неизвестно откуда взявшегося демона.       — Случайно порезался в таком месте? Ты теперь все время будешь мне врать? Ты вообще знаешь, чего мне стоило добраться до тебя? Ты не посмеешь!       Сян Фэй все же умудрился выскользнуть из чужих рук и оскалился.       — Чего я не посмею! У тебя здесь нет власти! Проваливай прочь из моего дома!       — Ты поклялся следовать за мной до скончания дней! — сорвавшись, Мобэй заорал в ответ.       — Я мертв! Умер! Того Шан Цинхуа, который тебе поклялся, больше нет! Его дни закончились, наше соглашение расторгнуто! — он так не хотел плакать в присутствии своего короля, но слезы сами начали душить его, как сильно бы он ни сжимал зубы в попытках не разрыдаться.       Мобэй выпрямился, сквозь пелену слез, этому Сян Фэю даже на мгновении показалось, что на безэмоциональном лице короля на мгновение промелькнула боль и обида.       — Ты все равно пойдешь со мной, хочешь ты этого, или же нет, — в итоге ледяным тоном произнес демон, схватив его за руку.       — Нельзя просто так увести человека против его воли! Это похищение!       — И кто же расскажет о том, что тебя похитили? У тебя здесь есть партнер или семья, которые будут беспокоиться о тебе?       О, этот удар был намного больнее, чем все годы избиений вместе взятые. Рана в его сердце, которую он старался игнорировать все свои годы, раскрылась, затопив кровью легкие, и он захлебнулся в рыдании. Слишком жестоко, даже от беспощадного Владыки демонов. Сян Фэй больше осознавал, чем чувствовал, как он рухнул на пол в отчаянии, ладонями судорожно выискивая выроненное ранее лезвие. Сильные руки вновь бесцеремонно схватили его, и он принялся пинаться, отбиваясь.       — Иди ты нахуй! Нет у меня никого! Ты ничего не сможешь мне сделать! Ничего не сможешь отнять, потому что у меня никого и ничего нет, кроме моей проклятой жизни! Но и ее мне не жалко, давай, убей меня, поганый демон! Пошел! Да пошел ты! — он лягнул Мобэя прямо в лицо, за что ему в ответ наконец прилетел такой знакомый хук сбоку.       Он встретил черноту перед глазами как своего лучшего и единственного друга.

***

      Открыв глаза, он вяло разочаровался тому, что еще жив. Что его расстроило еще больше, так это подозрительно качественный матрас под ним, мягкие подушки и натяжной потолок кремового цвета над ним. Слишком богато, даже для больницы. У него и без того слишком много долгов, почему ему не дадут просто сдохнуть?       — Молодой господин, с пробуждением вас! — довольно уродливенькая горничная с россыпью веснушек на лице катила к нему изящную металлическую тележку. — Приподнимитесь ненадолго, — она помогла ему лечь на подушки в сидячем положении. — Хозяин приказал накормить вас.       Сян Фэй на автомате принял простой говяжий бульон с сухарями. Что вообще происходит с его жизнью? Он уже вообще не понимает, где реальность, а где сон.       Что ж, как и всегда, он просто пустит все по течению. Сейчас ему комфортно, тепло, бульон насыщенный и приятный, а слуга с ним вежлива. Какая разница вообще, где и кто он сейчас?       — Вижу, уколы, которые вы ему поставили, работают на славу, — в комнату быстрым уверенным шагом зашел Мобэй-цзюнь, заставив Сян Фэя подавиться. — Как ты себя чувствуешь, Цинхуа?       — Чем… Кха! Чем ты меня накачал? — его очень должно беспокоить, что демон из его романа выкрал его и держит в заложниках, но его организм будто отказывался давать сигналы к панике.       — Просто успокоительное, — Мобэй поднял палец вверх, призывая замолчать, и выхватил новенький телефон из нагрудного кармана, поднеся к непривычно круглому уху.       — Да, — произнес он, взяв Сян Фэя за руку и принявшись разминать ему пальцы. — Сейчас я занят. Прояви креативность и реши сам, — его тупые ноготки провели по забинтованной ране и прикоснулись к одетому плечу. — Да, можно всех устранить. С последствиями я разберусь. Больше не смей беспокоить меня. Позвони Ло Бинхэ, в случае непредвиденной ситуации.       Ло Бинхэ тоже был здесь, в этом мире? Значило ли это…       — Шэнь Цинцю тоже вернулся? — осипшим голосом спросил Сян Фэй.       — То есть, присутствие Императрицы тебя не смущает, а то, что за тобой пришел я, вызвало у тебя настолько сильную истерику, что ты пытался свести счеты с собой?! — пальцы стиснули руку с нечеловеческой силой, хрупкие кости застонали от давления…       Сян Фэй вырвался и сжался под одеялом подальше от гнева короля. Его и в теле Шан Цинхуа до жути пугало, когда Мобэй злился на него, но в своей настоящей шкуре он был до того маленьким и немощным, что казалось, что демон одним своим взглядом сможет переломить его, словно соломинку. Он нахмурился, разглядывая круглые уши своего короля и его порозовевшее лицо.       — Мой король здесь не причем, — он прогладил бинты на раненой руке. — Этот слуга внезапно очутился здесь и решил, что все что произошло с ним в другом мире было лишь сном. Не в силах вынести реальность, этот сильно расстроился и… немного погорячился.       — Немного?! Что произошло бы, если я не пришел?! Ты вообще знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы найти тебя?! И ты смеешь пренебрегать мной после всего! — в последний раз Мобэй был настолько взбешен еще тогда, когда Шан Цинхуа, раненный и обездвиженный, пытался уползти прочь, прикрывая руками лицо.       — Я нашел твое тело в твоей же постели, в запертой комнате. На тебе не было ни единой царапины, но ты был холодным и бездыханным. Если… Если бы супруга Императора не упала без сознания в тот же миг, уйдя в то же место, я бы так и не смог понять, что вообще произошло. Только силой Императора нам удалось прорвать брешь между мирами, а ты, вместо того, чтобы дожидаться меня, посмел… — Мобэй рухнул на колени, схватив Сян Фэй за руки и почти с жестокостью притянув себе. — Ты больше не посмеешь причинить себе вред, ты меня понял?!       — Да, Ваше Величество, — трясясь от страха пролепетал Сян Фэй.       Если демон тут перед ним ползает на коленях, значит, он действительно заставил побеспокоиться о себе не иначе как самого сурового и хладнокровного, во всех смыслах этого слова, персонажа Пути Гордого Бессмертного Демона. Вот только, почему опять во всем виноват он? Затолкала его в современность Система, ну а то, что он немного порезал себя… С кем не бывает? На самом деле, он слишком трусливый и жалкий, чтобы действительно быть способным убить себя. Орать на него зачем? Пусть Мобэй себе в задницу вколет успокоительное.       Он выдохнул и взглянул на свои руки. Значит, все, что произошло с ним в другой жизни, в другом мире, было реальностью. Он действительно Шан Цинхуа. Вернее, был им, до того странного сообщения Системы. Тогда, жизнь третьесортного пушечного мяса казалась ему кошмаром, наказанием за свой же дерьмовый роман. Сейчас ему это кажется чудесной фантазией. Он, бессмертный заклинатель, нереальный красавчик, который способен летать на мече и творить заклинания голыми руками! Верните его обратно, он все осознал и сожалеет! Почему вообще эта Система устроила такую пакость, да еще и им двоим?       — Мой Король? Могу я переговорить с Шэнь-шисюном?

***

      Шэнь Цинцю прибыл на следующий же день, в сопровождении самого Ло Бинхэ. До отвращения счастливый и довольный собой, он первые минут пять надсмехался над бедным Сян Фэем, высмеивая его тощее тело, невзрачную внешность и маленький рост. Нечестно! Почему этот хейтер и мерзавец даже в своем истинном облике был несравненным красавчиком?! Даже короткоподстриженный, он вполне мог бы пойти играть роль какого-нибудь наследного принца в популярном сериале. Вместе со своим мужем, который тоже обрезал волосы, они выглядели словно две поп-звезды с глянцевой обложки журнала, вгоняя Сян Фэя в еще большую ненависть к себе. Окруженный красивыми мужчинами, он ощущал себя как никогда сильно ничтожным уродцем, поэтому, жалуясь на боль и онемение, он снова нырнул под одеяло, оставив на осуждение общественности только свои невзрачные темные глаза.       — Да, уж тебе действительно не повезло, Самолет, — ухмылялся Шэнь Юань, как оказывается, его на самом деле зовут. — Хотя это твоя вина. Я действительно пытался тебя отыскать, но, так как я понятия не имел ни о твоем настоящем имени, ни о том, как ты выглядишь, это создало некоторые проблемы. Благослови гениальность Ло Бинхэ, который в считанные мгновения освоил программирование на уровне настоящего хакера и смог взломать твой аккаунт, вытащив оттуда данные твоего кошелька. На котором, кстати был самый впечатляющий долг, который я когда-либо видел. Ты решил уйти в отрыв, пользуясь временным отпуском?       Сян Фэя аж передернуло под одеялом от отвращения. Богатый ублюдок, что он вообще знал о нем? Не видеть бы его самодовольную рожу больше никогда во всех жизнях. Но, так как он, как и всегда, ничего не мог сделать со своими обидчиками, он лишь пробормотал про себя оскорбления, и наклеил на свое лицо привычную фальшивую улыбку.       — Ах, брат Огурец, какой отрыв, разве ты не видишь, в каком я состоянии? — слегка покашляв для воссоздания образа человека при смерти, он начал жаловаться. — Может, ты покинул этот мир с легкой руки Системы, но лично мне была уготована сама небесная кара! Мое тело было поджарено током почти до обугленной корочки и теперь я едва могу ходить.       Может, кто и осудит Сян Фэя за столь бесстыдное нытье, однако, оно был просто необходимо. Поскольку рядом сидел сам Ло Бинхэ, который, пока взламывал аккаунт Сян Тянь Да Фэйцзы никак не мог не заметить, что именно руками этого автора и написана вся история его жизни! В такой ситуации можно было только притвориться настолько больным, чтобы главный герой его книги побрезговал марать об него руки! Ну, и разумеется дурачком. Какой Путь Гордого Бессмертного Демона? Этот Сян Фэй во всех двух жизнях не слыхал об этой книге! Он понятия не имеет, откуда эти миллионы страниц писанины у него на аккаунте. Не иначе, как злодеи подкинули!       — Так вот почему, Система не смогла раздать тебе квест должным образом! Как тебя вообще угораздило попасть под удар током? Ты что, мокрыми руками хватался за оголенные провода? — Шэнь Юань приложил руку ко лбу, покачивая головой. — Можешь не рассказывать, даже не хочу знать, каков предел твоей тупости. Значит, у тебя сейчас нет Системы?       Сян Фэй мотнул головой, потому что, если бы он открыл рот, оттуда бы хлынули нескончаемые ругательства. Или рыдания. То, как его отчитывал какой-то избалованный молодой господин вызывало у него нестерпимое желание разрыдаться от несправедливости и обиды.       — Ого! Повезло тебе, хоть недельку отдохнешь от братца Бин-цзу.       Что за странная кличка? Это он так Ло Бинхэ называет? Нормально ли вообще обсуждать Систему и его творчество, когда Ло Бинхэ и Мобэй-цзюнь сидят по двум сторонам его кровати, словно безмолвные стражи, готовые растерзать Сян Фэя, едва он двинется.       — О, точно, ты же еще не в курсе. Пойдем, пройдемся, подышим свежим воздухом, я тебе все расскажу. Бинхэ, Ваше Величество, прошу дать нам уединение.       По лицам демонических владык можно было сказать, что они совершенно точно против их уединения, но Шэнь Юань, непревзойденный в своей самоуверенности, с удивительной для тощего парня силой стащил Сян Фэя с кровати и поволок на улицу, напрочь игнорируя недовольство всех троих.

***

      Оказывается, все это время он отдыхал аж в целом особняке каких-то невероятных масштабов, с собственным парком и прудом. Откуда у Мобэй-цзюня бабки на всю эту немыслимую роскошь? Он за каких-то пару дней стал главой всего преступного конгломерата страны? Поскольку это предположение с насмешкой выдвинул Шэнь Юань, Сян Фэй догадался, что и он не знает, каким способом эти двое демонов так быстро сказочно разбогатели. Он мог лишь печально улыбнуться невероятному везению и успеху других.       Поскольку, как выяснилось только что, лично он в своей жалкой жизни не добился ровным счетом ничего, и даже творчество, которому он посвятил десятки лет, оказалось не его собственным.       — Почему у тебя такая кислая рожа, А-Фэй? Ты прямо как бездомный щенок, аж глаза щиплет от жалости при взгляде на тебя, — Шэнь Юань заботливо поправил завязки на натянутом капюшоне товарища, пригладив его черное худи. — Разве ты не должен немного возгордиться собой? Сам божественный иноземной разум, Ло Бин-цзу, посчитал тебя Избранным! Ну, а то, что ты полностью провалил его задание сделать его душу счастливой… Не твоя вина. Честно говоря, лично я бы не стал от тебя многого ожидать. Бинхэ, кстати, сказал мне то же самое, поэтому можешь не опасаться его гнева, или еще чего ты там боишься. В конце концов, он же не Ло Бин-гэ, чтобы злиться на тебя за столь откровенно дерьмово написанную историю. Ох, этих Бинхэ, оказывается, так много, что у меня заканчиваются прозвища для них.       Сян Фэй отвел взгляд, пытаясь сосредоточиться на узорах небольшого питьевого фонтана в саду. Его тело снова начало неметь и ломать. Действительно, какая разница, что не он Великое Божество и Создатель другого мира? Что он на самом деле никто и ничто, просто провалившийся исполнитель чужой воли. Не в первой ему примиряться с собственной никчемностью.       — А потом Система выдала мне награду в виде недели отпуска в современности, и тогда я решил воспользоваться функцией раздачи. Кто ж знал, что проклятый механизм сразу же телепортирует нас в реальность, стоило мне нажать на кнопку согласия? — Шэнь Юань неловко поджал губы, вглядываясь в перебинтованную руку приятеля, прикрытую длинным рукавом. — Ты всегда так плакался мне, как ты соскучился по интернету, своим читателям, дерьмовым форумам и старой доброй порнухе… Я думал, что ты будешь рад снова очутиться в своем мире.       Сян Фэй судорожно выдохнул, прикрыв свое отчаяние прострельнувшей болью, и вновь улыбнулся своей дежурной улыбкой.       — Понятно, братан! Значит, это просто временное приключение! Жаль, что у меня осталось всего пару дней из этой недели! — он опустил голову, скрипнув зубами в злости. — Ублюдок Бин-цзу. Наверняка, он хотел меня на самом деле прибить за то, что я создал такой хреновый мир.       — Хах, ну технически, ты его не создавал, а просто модернизировал своими извращенными фантазиями, — подслушивающий его Шэнь Юань вновь задрал подбородок вверх в самодовольстве. — Теперь, когда я знаю об этом, то думаю, что в принципе вселенная Пути Гордого Бессмертного Демона не так уж и плоха.       — Получается, что те женщины, которые должны были стать женами главного героя на самом деле существовали, а не я их придумал, — попытался отшутиться Сян Фэй, прежде чем осознание кое-чего очень важного для него окатило его ведром ледяной воды. — Погодите, значит ли это, что Мобэй-цзюнь тоже не моя фантазия?       — Сложно сказать. С одной стороны, скорее всего все эти люди и демоны так или иначе существовали до твоего «божественного» вмешательства… С другой… были ли они такими, какими ты их описал? Думаю, чтобы узнать, нужно прочесть полные файлы Системы, но ты даже вообразить не можешь, насколько велик объем информации. Весь твой роман — лишь жалкая туристическая брошюра по сравнению со всей истиной.       — Братец Огурец, раздай доступ, пожалуйста. Мне нужно… мне действительно нужно узнать…       — Узнать что? Что твой возлюбленный идеальный демон — не твоя влажная фантазия, а реально существующая личность? И что ты будешь делать с этой информацией? Выбросишь Мобэй-цзюня из своей жизни лишь потому, что он не такой уж идеальный, как ты всегда думал?       — Я… десятилетиями терпел его побои лишь потому, что считал, что сам виноват в том, что он такой. Думал, что я создал его таким, и теперь вынужден нести ответственность за свои мысли в прошлой жизни. А теперь оказывается, какой-то больной придурок посчитал меня избранным, а когда я не смог оправдать его ожидания, закинул меня в созданный мной мир, чтобы я пережил всю боль и мучения, — злые слезы хлынули из глаз Сян Фэя, когда его голос сорвался на всхлип. — Если… Если я действительно лишь козел отпущения для этого Бин-цзу, то я не желаю возвращаться. Не хочу больше видеть никого. С меня довольно этого обмана. Я уничтожу свою позорную книгу и удалю все копии, и пусть этот подонок ищет кого-нибудь другого, более богатого и успешного для реализации своих целей.       — Братан, успокойся.       — Я спокоен. Мобэй держит меня на транквилизаторах, чтобы я не бунтовал. Этот проклятый демон, гореть ему заживо, который считает себя в праве распоряжаться моей жизнью… Я-то, безмозглый идиот, думал, что он мой сын. А он просто чужак, которому я по своей глупости посвятил жизнь, — смех вырвался в хриплом рыдании, и он, нисколько не заботясь, сел прямо на брусчатку, раскачиваясь в своем отчаянии.       Какая разница, что эти чужаки подумают о нем, вот так валяющимся посреди дороги? Какая разница вообще, где он и кто он, если ничего из того, во что он верил и чем жил не является правдой. Все это время он был лишь расходным материалом. В любой из жизней он был просто рабом и слугой. Почему тогда он так сильно убивается из-за того, что созданный им мир не был его идеей? И не он создал его? Не то, чтобы он когда-либо получал любовь или почтение от любого из своих творений. Которые не были его творениями. Все это время он пресмыкался и унижался перед каким-то реально существующими ублюдками, которых насильно заселили в его голову. Обманом заставили его поверить, что он хоть как-то контролирует ситуацию.              Боль в голове, в руке, в теле усилилась, тупая, ноющая, невыносимая. Как же он уже хотел избавиться от этого! У любого существа есть пределы, и сейчас Сян Фэй был уже далеко за гранью, которую был способен вынести его рассудок. С трудом поднявшись, он схватился за раскалывающийся лоб, размазывая сопли по волосам. Шатаясь, он подошел к питьевому фонтану, и рухнул, полностью окунув голову в ледяную воду.              Ах, вот бы у него не нашлось сил поднять свое лицо, и он бы захлебнулся насмерть, навсегда избавившись от обязанности признавать эту печальную правду, о которой он никогда не просил. Морозный ветер подул в его затылок, и он опустился еще ниже, касаясь губами холодного дна…       Какое знакомое ощущение прохлады. Если бы он не сопротивлялся своему же сюжету и позволил Мобэй-цзюню убить себя, как этого и предполагал канон книги, он бы не столкнулся с этой ужасающей реальностью. Последние пузырьки воздуха вышли из его рта, пощекотав ресницы, и Сян Фэй почувствовал, как горят его легкие, желая сделать вдох. Если он сможет выдержать всего несколько минут, то все закончится…       Холодные руки схватили его за бока, выловив, его из фонтана, и прежде чем Сян Фэй успел даже вздохнуть, тяжеленая ладонь влепила ему такую пощечину, что у него в глазах потемнело. Мобэй-цзюнь с перекошенным от ярости лицом вновь поднял руку для очередного удара, когда на его плечо навалились сразу двое мужчин.       — Хватит! Ты не помогаешь ему прийти в себя таким образом! — Сян Фэй словно сквозь пелену слышал вопли.       Кто эти люди? Почему они все мешают ему нормально существовать? Чей-то кулак ткнул его прямо в живот, и он подавился от боли, чувствуя, как его скудный завтрак подступает к горлу. Он плотно сжал губы, дабы его не выблевало на новенький костюм Мобэй-цзюня. Мобэй-цзюня, который приходился никем, чужаком, внешностью которого Сян Фэй так сильно восхитился, что позволил себе навыдумывать всякое. В отвращении к себе и к демону перед ним, он бил кулаком в мускулистую грудь, пытаясь вырваться, пока его уже втроем волоки обратно в помещение, унизительно стягивали с него штаны, чтобы кольнуть острым в задницу, после чего затолкали на кровать, завернув в одеяло, словно в смирительную рубашку. Он плакал от отчаяния, понимая, что не в состоянии хоть как-то сопротивляться своим мучителям, пока окончательно не потерял сознание от изнеможения.

***

      Разбудила его тошнота. Пустой желудок с яростным упорством выделял желчь, призывая своего непутевого хозяина положить в него хоть что-нибудь съестное. Сян Фэй прижал руку к животу, заглушая противное урчание. Когда вообще он нормально ел в последний раз? Что-то большее, чем бульон или сухая лапша?       — Кто мог знать, что наш непробиваемый братец Самолет на самом деле окажется столь чувствительным? — раздался раздражающий голос ненавистного хейтера, и Сян Фэй в очередной раз пожалел, что вообще очнулся.       — И куда подевалась твоя хамская невозмутимость, за которой ты прятался все это время от унизительных комментариев и ежедневных побоев? — Шэнь Юань появился и в поле зрения, поставив на одеяло серебристый поднос. — На, поешь. Пониженный сахар в крови превратил тебя в настоящего безумца. Ты же всегда был первым в очереди на набивку своего бездонного желудка, нет никакого смысла начинать практиковать инедию в мире, где мы все — простые люди.       — Я не голоден, — соврал Сян Фэй.       Отстаньте уже все от него, он больше никого не желает видеть и знать.       — Шишу смеет отвергать щедрое подношение самого Императора?       Сян Фэй резко развернулся и встретился лицом к лицу с неотрывно смотрящим на него Ло Бинхэ. Полудемон не выглядел гневающимся или расстроенным, но, каким-то неведомым чувством почуяв опасность, в сотни тысяч раз превышающую саму смерть, Сян Фэй резко схватил миску и начал стремительно поглощать содержимое.       Вкусно. Суп был просто на уровне божественного. Он печально вздохнул, разглядывая свое незнакомое отражение в ложке. Ло Бинхэ умел так непревзойденно готовить не потому, что Самолет когда-то наградил своего духовного сына подобным даром. Бинхэ изначально обладал всеми этими талантами, а бездарный Сян Фэй лишь загубил его судьбу тем, что просто пытался заработать на жизнь своим творчеством. И теперь, он вынужден расплачиваться за то, что он не знал о своей великой роли. За то, что он не выполнил работу, о которой ему не сообщили.       Было глупо жаловаться и ныть о своем горе тем, кто никогда бы его не понял, поэтому он проглотил суп и решил поинтересоваться о том, что беспокоило его помимо собственных переживаний об отсутствующей божественности.       — Где Мобэй?       В последний раз, когда он был в сознании, злобный демон явно пытался прибить его. Опухшая щека до сих пор болела от удара. И если жестокий господин решил вернуться к своим излюбленным техникам воспитания, Сян Фэй должен позаботиться о том, чтобы находиться от него настолько далеко, насколько это возможно. Он и без того смиренно десятилетиями терпел побои и унижения от незнакомого чужака, которого он считал мужчиной своей мечты.       — Твой демон сейчас отдыхает в соседней комнате, поскольку Бинхэ пришлось силой успокоить его. Ты вообще представляешь, в какое бешенство ты привел Мобэя своей нелепой попыткой самоубийства? С каких это пор в тебе столько драматизма?       — Я просто хотел попить воды.       — Ага, а перед этим ты совершенно случайно порезал себе вены бритвой. Знаешь, есть и другие способы привлечь к себе внимание. До конца нашего приключения в современности остался всего один день, поэтому, если ты не хочешь весело проводить время, сделай одолжение, и не мешай его проводить другим!       — Я не вернусь, — тихо ответил Сян Фэй.       Слезы, горячие и унизительные все же выступили на его глазах. Кто вообще этот Шэнь Юань, который возомнил себя самым правым и решил, что имеет право вот так сидеть и отчитывать его! Да, может Сян Фэй из низшего сословия, но он явно старше этого сопляка! И он не просил ни его, ни Ло Бинхэ, ни Мобэй-цзюня вот так вламываться в его жизнь и отбирать последнее, что у него есть! Он рассмеялся сквозь плач, вспомнив, что недавно он заявлял Мобэю, что у него нет ничего, что можно было отнять. Как же он был неправ. Словно кусок души вырвали из его груди, объявив, что он никогда и не принадлежал ему.       — Серьёзно? Ты столько работал там в другом мире, и наконец, когда сюжет окончен, ты можешь жить нормальной жизнью! У тебя там есть два дома, две работы, а ты хочешь вернуться в свою конуру и пытаться покрыть долги писательством отстойной порнухи? Самолет, я прекрасно понимаю, что ты расстроен, но будь благоразумен…       — Нет, не понимаешь! Никто из вас меня не поймет! Никто из вас не корпел десятилетиями над этим проклятым текстом, только для того, чтобы узнать, что это были лишь чьи-то чужие фантазии!!! — он накрылся одеялом с головой, стиснув зубы и ненавидя себя за слабость.       Почему он вообще разговаривает с ними?       — Брат-Самолет… — раздался печальный вздох, и сильные руки сорвали его единственное укрытие, открыв его миру.       Однако, одеяло держал не Шэнь Юань. Это был Ло Бинхэ, который забрался на кровать с ногами и навис над несчастным человеком.       — Я читал твою книгу. И читал форумы по этой книге, — отстраненно начал полудемон, второй рукой дотронувшись до сопливого подбородка Сян Фэя, поднимая его взгляд на себя. — Ты всегда потакал своим читателям во всем. Исковеркал жизнь другого меня по запросам жаждущей зрелищ толпы. Почему бы тебе не воспринять этого Бин-цзу просто как еще одного фаната твоего творчества? Еще одного читателя, который нашептывал тебе на ухо сюжет? Тебе стоит злиться на него только потому, что он не оплачивал тебе за то, что ты уделял его словам внимание.       Сян Фэй усмехнулся сквозь слезы, чувствуя нежелательное утешение. Как бы не хотелось, ему этого признавать, Бинхэ был чудовищно прав, он действительно обожал исполнять запросы своих читателей, иногда полностью изменяя сюжет по чужой прихоти. Начисто стертая предыстория Шэнь Цзю или Таньлан-цзюня — чистое подтверждение этому. Он вытер глаза рукавом.       — В любом случае, разве не лучше, что мы все — реальные люди, а не бумажные фигурки на твоем столе? Ты всегда смирялся со своей участью лишь потому, что считал, что все идет по твоему сюжету. По твоему плану. Почему бы тебе сейчас не начать строить свою жизнь как тебе этого хочется? Жить по-настоящему, а не играть в искаженную версию отоме игры по мотивам своего романа, — и откуда только Ло Бинхэ успел понабраться этих словечек?       — Ха. Ха-хах. До чего же я жалко выгляжу, что даже мой главный сын успокаивает меня, — Сян Фэй грустно рассмеялся, высмаркиваясь прямо в простыню. — Прости, привычка, теперь я знаю, что ты мне никто.       — Ах, слова шишу ранят прямо в мое хрупкое сердце! — Ло Бинхэ совершенно фальшиво вздохнул, прижав руку к груди. — Разве я не самый послушный ученик с другого пика? Шишу так всегда меня хвалил за вовремя доставленные отчеты, чтобы сейчас так жестоко заявить, что я теперь никто.       — Не стоит мне напоминать об отчетах. Если я все же вернусь, клянусь, я начну убивать этих бездельников. Теперь, когда я знаю, что никто из этих идиотов не мой, я не собираюсь проявлять пощаду.       — Если шишу нужна будет помощь с убийством некоего лорда Байчжань, этот… — свернутый в трубу журнал приземлился прямо на подстриженную макушку Бинхэ. — А-Юань, это всего лишь была шутка! Я пытаюсь развеселить своего боевого дядю!       В итоге Сян Фэй, наконец сумев восстановить самообладание и вернуть на лицо свою безупречную гримасу вежливой улыбки, трижды поклялся, что вернется в мир Пути Гордого Бессмертного Демона, и даже пообещал лично завтра приехать в поместье Шэней, чтобы его тело на этот раз поместили в ВИП палату, рядом с богатым господином. Отшучиваясь, и фальшиво смеясь, он проводил молодых влюбленных до ворот, мгновенно помрачнев, стоило ему развернуться.       Хорошо. Он действительно вернется в еще один чужой мир. Здесь, он еще больше никто, чем там. По крайней мере, там у него есть хоть какие-то деньги, а его знания о другом измерении могут помочь ему навсегда скрыться от поднадоевших до смерти рож. Возможно, стоит уйти в путешествие, чтобы узнать, что же там придумал этот Бин-цзу на другой стороне планеты? Или, может он и вовсе сделал планету плоской, и тогда Сян Фэй повидает край мира? У него нет семьи, которая бы ждала его, поэтому он волен идти куда ему вздумается. Кто вообще остановит его? Разве что умеющий всюду перемещаться Мобэй-цзюнь…       Его размышления прервались, когда его темные глаза уловили знакомую черную фигуру в своих покоях. Вернее, не в своих. Правильно, этот роскошный особняк принадлежал демону, а Сян Фэй был лишь слугой, которого сюда насильно приволокли. В очередной раз ощутив укол осознания своей собственной ничтожности, он молча развернулся, тихо закрывая за собой дверь.       — И куда это ты собрался? — ледяной тон когда-то самого родного голоса ударил в спину, словно отравленный клинок.       Сян Фэй развернулся, вглядываясь в эти голубые глаза. Да, демон перед ним все еще был безупречно красив даже в своей человеческой маскировке, но вот его личность и поведение были куда хуже, чем у даже самых злостных и беспринципных задир и грубиянов, с которыми человеку когда-либо не повезло иметь дело. Какое ему дело до честных взглядов и несгибаемого характера короля? В своем прошлом он фантазировал об этом мужчине, представляя его в воображении как нереалистичный идеал самого себя. Но на деле, он лишь поклонялся кумиру, которого выдумал кто-то другой. Молился на чужой образ, игнорируя все его недостатки, потому что считал его своей же мечтой. Противно было даже думать об этом.       — Ваше Величество… Можно я пойду домой? — расплывшись в лучшей из своих фальшивых улыбок, он поклонился в пояс.       — Нет, — незамедлительно отрезал Мобэй, и Сян Фэй скрипнул зубами с такой силой, что они у него заболели.       — Я не собираюсь ничего с собой делать. Просто хочу побыть один.       — Ты теперь вообще не хочешь даже смотреть на меня? Нет моей вины в том, что ты что-то себе напридумывал! — едва Сян Фэй попробовал двинутся, демон бесцеремонно схватил его за плечи, удерживая. — Стой! Я не должен был так с тобой обращаться… — вопреки его словам, сильные руки сильнее стиснули хрупкое тело, вызывая новый приступ ломающей боли. Сян Фэй рванулся назад, пытаясь прогнать ощущения резкого жжения, немения, слабости, непрерывной судороги мышц, пока по телу проходил фантомный разряд электричества…       — Прочь, поганый демон! — извернувшись, он со всей силы врезал кулаком прямо в лицо Мобэя, откидывая себя от него. — Не смей трогать меня!       На белоснежной щеке едва ли остался след, но Мобэй-цзюнь все равно оскалился, стиснув свои ладони в ответ. Его глаза сверкнули безумной яростью, и Сян Фэй, осознав свои действия, в панике отскочил к стене, прикрыв руками голову и зажмурившись, ожидая неизбежного наказания…       И ничего не произошло. Удара не было. Он все еще мог слышать сбивчивое от ярости дыхание демона, но тот, похоже, так и не сдвинулся с места? Резко раздался глухой стук, и он распахнул глаза, открыв рот в шоке.       Непохоже, чтобы у него от отчаяния вдруг пробудилась скрытая в нем все это время великая сила, но почему могущественный демон вот так рухнул на колени всего от одного удара, который причинил больше боли самому Сян Фэю? Ничего не понимая он осторожно сделал шаг вперед, потирая сбитые костяшки пальцев.       Мобэй-цзюнь сидел на полу, сминая свой безупречный отглаженный костюм, его плечи и голова были опущены, а лицо скрыто завесой из спутанных черных волос. От него не издалось ни звука, когда Сян Фэй увидел, как между бледных дрожащих ладоней, опирающихся на пол, на паркет упала прозрачная капля, затемняя дерево. А затем еще две капли.       — Мой Король? — в неверии прошептал он, и именно тогда услышал тихий всхлип, разбивший его сердце вдребезги.       — Цинхуа, — никогда он еще не слышал демона столь разбитым и неуверенным. — Я так… старался прийти сюда только для того, чтобы Шан Цинхуа… Сян Фэй отверг меня. Разве я виновен в том, что не являюсь твоим творением? — демон резко втянул сопли с таким противным звуком, что это заставило бы любого сбежать в отвращении, но Сян Фэй наоборот опустился на колени, чувствуя, как болят осколки его души. Этот мужчина перед ним — чужак, не так ли? И все равно, его глупое сердце забилось быстрее в яростном желании защитить дорогого себе возлюбленного. Словно сами собой его пальцы протянулись, дотронувшись до черных волос, и заправили шелковистую прядь за ухо, обнажая порозовевшее лицо.       Еще никогда он не видел, чтобы Мобэй-цзюнь плакал. Никогда он не писал о том, чтобы гордый демон хоть раз позволил себе такую слабину. И неудивительно — его королю совсем не шли слезы. На покрасневших щеках были четыре влажные дорожки, а с его идеально прямого носа капала омерзительная жидкость, стекая по губам, попадая в рот и собираясь на подбородке. Его голубые глаза, мутные, переполненные влагой с тоской, разбивающей сердце, взглянули прямо на него.       — Я изменился, ради тебя. Изменил своим традициям, устоям своего клана. Бросил свое королевство, свое демоническое наследие, только для того, чтобы вернуться к тебе. Даже если я не плод твоего разума я — твой! Разве этого недостаточно?! Что я еще должен сделать, чтобы ты меня принял?! — голос демона сорвался на хриплый визг. — Что я могу сделать? — едва слышно пробормотал он, сглатывая.       Сян Фэй замер, так и оставшись с протянутой рукой. Все это время, он так сильно убивался по тому, что не может вернуться назад, а затем по тому, что ему и некуда возвращаться, что даже и не пытался хоть на мгновение подумать, что испытывают другие вокруг него. Даже если этот демон — оригинальная, существующая личность, это не значит, что он не может переживать о своем единственном преданном товарище. Особенно, если это оригинальный персонаж. Сян Фэй лично, своими руками, бегающими по клавиатуре, обрек Мобэй-цзюня на верное одиночество, запретив ему чувствовать и испытывать эмоции, разве он имеет сейчас какое-либо право запрещать демону заботиться о нем? Король пришел за ним в другой мир, умудрился достать его из квартиры, когда Сян Фэй уже потерял любую надежду на свой счастливый конец, вопреки всем законам логики все же нашел его, даже когда он, еще будучи Шан Цинхуа, заявил, что его невозможно будет найти. И если Ло Бинхэ смог обрести свое счастье в избалованной заднице Огурца-бро, то что, кроме самого Сян Фэя, мешает Мобэй-цзюню найти свою половинку в закомплексованной заднице мастера Самолета?       Он придвинулся ближе, коснувшись своими коленями бедер короля. Он никогда не использовал звание Бога, кроме как в спорах с Шэнь Цинцю, что он потерял вместе со своим статусом, кроме своего самомнения? Он так много раз высмеивал идиотизм своего брата-переселенца, который раз за разом помирал, не желая признавать очевидную правду, а, оказывается, что он и сам ничем не лучше.       — Я был неправ. Какая разница, придумал ли я себе идеального мужчину, или мне его показал кто-то другой? — Сян Фэй взял мокрое лицо демона в свои ладошки. — Ну же не плачьте, Ваше Величество. — он присел на колени рядом, вытирая пальцами слезы. — К тому же, вы совсем не похожи на Мобэй-цзюня, которого я прописывал. — он наклонился, коснувшись губами черных волос на макушке. — Оригинальный Мобэй никогда бы не стал вот так плакать из-за ничтожества по имени Шан Цинхуа.       Мобэй-цзюнь буквально взвыл, обхватив Сян Фэя руками, замкнув их за тощей спиной, и вжался в плечо, зарыдав так сильно, что плотная толстовка в считанные секунды промокла насквозь.       — В твоей книге… — дрожа всхлипывал Мобэй, едва в силах выговаривать слова. — Я убил тебя, — он шумно сглотнул, с противным хлюпом приоткрыв рот. — Все это время ты ждал, что я убью тебя. Ты… никогда не доверял мне, а лишь ждал смерти…       Сян Фэй провел руками по спине короля, не зная, что сказать.       — Я бы никогда… С самой первой встречи я бы не причинил тебя вреда, — голос Мобэя был хриплым и гнусавым. — Я… Мне было страшно, я боялся предательства… Я проверял тебя на верность, потому что ты мне так и не рассказал, почему ты хочешь следовать за мной… Я не знал, что ты лишь соблюдал сюжет своей книги. Я надеялся на то, что наконец встретил кого-то, кому могу довериться, поэтому боялся предательства от тебя больше, чем от кого-либо другого во всем мире. Но я бы не убил тебя. Никогда, я бы не пережил твоей гибели…       — Знаете, Ваше Величество, — наконец заговорил Сян Фэй, успокаивающе поглаживая черные волосы. — В нашу самую первую встречу, Система разрешила мне убить вас. Сказала, что вы не такой уж важный персонаж. Это было то, что остановило меня поначалу, поскольку для меня вы были самым важным персонажем. Но пока я размышлял, вы лежали прямо передо мной. Даже тогда, когда вы были еще так молоды, вы были так безупречно красивы, что я забыл, как дышать. Я залюбовался вашим лицом и окончательно признал свое поражение перед вашей красотой, перед своим сердцем. Я знал, что вы убьете меня, и все же взял вас на руки и унес в безопасное место. Может, в оригинале, это было сюжетом книги, но в нашем мире, это был мой собственный выбор — быть рядом с вами.       Мобэй стиснул его в объятиях так сильно, что его и без того страдающее тело заболело еще сильнее. И кто бы мог представить, что некогда описанный им хладнокровный демон на деле окажется настолько чувствительным? Нет, предпосылки этому были и раньше: Мобэй, в отличие от своей книжной копии, всегда был чересчур эмоциональным и вспыльчивым. Вопреки своей ледяной природе, он мог взбеситься за считанное мгновение и наброситься с кулаками всего лишь за косой взгляд или слишком громкий вздох. Но чтобы вот так расплакаться, словно малый ребенок, всего лишь за то, что Сян Фэй впервые за много лет осмелился поднять на него руку? Воистину, его король больше напоминал избалованную госпожу, чем хладнокровного и равнодушного ко всему повелителя Севера, чье сердце было холоднее даже самых прочных льдов Пустошей.       — Похоже я, подобно Огурцу-бро, превратил своего возлюбленного в нежную плаксивую деву, — пробормотал он, наклоняясь и целуя демона в лоб.       — Чего сказал?! Кто это плаксивый?! — рявкнул Мобэй прямо в шею, создав щекотливую вибрацию.       — Что ж, тогда Его Величество отпустит меня?       — Даже и не мечтай, — демон, напрочь позабыв про хрупкое состояние человека, забрался к нему на колени, прижав к полу своим внушительным весом.       Холодные пальцы крепче впились в спину, когда Мобэй отстранился ровно настолько, чтобы податься вверх, прижавшись в удивительно нежном поцелуе.

***

      — Эй, Самолет, у нас есть две новости дня тебя. — лениво пропел Шэнь Юань, высовываясь из окошка новенькой машины.       — Начни с плохой.       — С чего ты решил, что есть плохие новости? Надеюсь, ты пил успокоительное, которое я тебе оставил?       — Эээ, да? — Сян Фэй не помнил.              Прошлая ночь, как и это утро, для него были словно в розовом тумане. Он и Мобэй целовались, ласкались, а затем он поверил в себя и попробовал отсосать своему парню, подавившись на половине королевского достоинства. Мобэй смеялся так сильно над его неудачей, что Сян Фэй отбил себе обе руки об упругие мышцы накаченной груди, беспорядочно ругаясь, злой на свое собственное тело. Поклявшись королю и самому себе, что он возьмет реванш уже в теле Шан Цинхуа, остаток ночи, он стонал, хватаясь за простыни, пока длинный и холодный язык демона ласкал его, вылизывая от кончика до копчика. Он кончил, наверное, раз пять, прежде чем потерять сознание, так что ему уж точно не было дела до каких-то таблеток. Вроде, он даже и не знал про их существование.       — Ладно, не тяни, мое тело вот-вот упадет замертво, какие у тебя там новости!       — Я и Бинхэ задержимся еще на месяц, так что мы торжественно поручаем тебе управление демоническим царством. И Цанцюн. И на ХуаньХуа хотя бы раз загляни.       Сян Фэй закатил глаза. Разве это новость? Он бы не удивился, если бы эта сладкая парочка и вовсе бы прописалась в современности. Ло Бинхэ вот уже прекрасно освоился и умудрился даже права получить! Как это он провернул без документов? Поистине, аура главного героя!       — Я это еще припомню вам обоим, бездельники… — в его руки вложили коробку с печеньем, даже по запаху которого было понятно, что они были испечены вручную, руками лучшего повара всех миров. — Между прочим, здесь взятки уголовно наказуемы, — печенье он все равно передал в руки Мобэя. — А что за вторая новость?       — Мне удалось сформулировать запрос Системе, и она рассказала, что только Ло Бинхэ является неоригинальным персонажем, которому ты должен был придумать историю. Все остальные же — исключительно порождения твоего больного разума. В том числе и твой ненаглядный Мобэй-цзюнь.       — Ах это… Спасибо за эту информацию Огурец, но, честно говоря, мне уже нет дела до этого.       — Ты! Еще вчера ты устроил такую истерику, что, казалось, ты покончишь с собой прямо на наших глазах, а теперь ты заявляешь, что тебе все равно?!       — Пока, Огурец, не забудь отправить меня в самую элитную палату, где пышногрудые медсестры будут массировать мои конечности, чтобы не образовалось пролежней…       — Я выброшу твое тело в мусорный контейнер!!!