Завтра будет обычный день

Хонджун подхватывает с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским, отпивает из него и с трудом сдерживается от того, чтобы поморщиться. — Не фанат брюта или не фанат подобных напитков вообще? — раздается рядом насмешливый голос. — Не фанат подобных напитков вообще, особенно брюта, — Хонджун поворачивается, немного расстроенный тем, что лицо все-таки удержать не смог. Сухёк, менеджер его группы, очень просил, к тому же не один раз, вести себя скромно и прилично, хотя Хонджун уверен, что он всегда себя именно так и ведет, но вот открыто выражать недовольство вероятнее всего относится к категории «неприлично». От омеги, который остановился рядом с ним, пахнет какой-то дорогущей туалетной водой, явно подобранной так, чтобы полностью скрывать звучание естественного феромона. Правила хорошего тона на идиотских светских вечеринках. Это внезапно тоже расстраивает, омега выглядит слишком хорошо даже для подобного места, Хонджун не смог бы сказать в чем именно дело: в том как тот держит спину, в выражении глаз, слегка поджатых губах или в той ленивой грации, с которой подносит бокал к лицу и делает медленный глоток, явно прекрасно зная, что выглядит это красиво и почему-то вызывающе. Наверняка, его феромон ему подстать, а не это банальное сочетание чего-то-то вонючего и дорогого с чем-то еще более вонючим и дорогим. — Я раньше тебя не видел, — продолжает разговор омега. — Я раньше на такие мероприятия и не ходил, — лениво улыбается самым уголком губ Хонджун. — А ты знаешь всех, что ли, кто крутится в этой богемной тусовочке? — Еще не хватало голову себе этим забивать. Ты просто настолько инородно здесь выглядишь, что не заметить тебя нет ни единого шанса, — пожимает плечами омега. — Что ж, тем лучше, может, после этого фиаско менеджер от меня отстанет и угомонится, — Хонджун оглядывается по сторонам, пытаясь придумать куда деть бокал, в итоге не находит ничего лучше, чем пихнуть его в руки проходящего мимо официанта и не важно, что тот явно куда-то спешит. — То есть это не настоящее «имел я вас всех», а напускное? — выгибает бровь омега. — А тебе хотелось бы, чтобы это было искренне? — смеется Хонджун. — Интересные предпочтения, ничего не скажу. — Не люблю позеров, — омега снова делает медленный глоток из бокала. Хонджун следит взглядом, как двигается кадык, когда тот глотает, а потом тихо фыркает под нос: — Кто бы говорил. — Прошу прощения? — слегка прищуривается омега. — Нет, если ты всегда такой надменно-пафосный и искренне считаешь, что все должны падать к твоим ногам, то ладно, — улыбается Хонджун. — Правда, у нас тут тогда возникает некоторый конфликт интересов. — И правда, — хмыкает омега. — В баре есть виски, хорошего вечера. — Эй, подожди, — тормозит его Хонджун, поймав за запястье, едва тот пытается отступить. — Как тебя зовут-то? — Пак Сонхва, — холодно сообщает тот и демонстративно поправляет манжету рубашки, стоит Хонджуну его отпустить, из-за чего тот насмешливо фыркает. — Спасибо за полезную информацию, — подмигивает Сонхве Хонджун и разворачивается. Он надеется на то, что сможет добраться до бара до того, как его поймает Сухёк. Возможно, в его представление о «вести себя прилично» входит в том числе и пункт, что не стоит пить ничего крепкого. — И что это ты собрался делать? — раздается над ухом недовольный голос Сухёка, стоит только Хонджуну взять в руку стакан виски со льдом, который поставил перед ним бармен. — Вот у тебя чуйка, что ли? — закатывает глаза Хонджун, но стакан отставлять даже не думает. — Если что, я и шампанским могу накидаться, если мне захочется это сделать. Без малейшего удовольствия, но смогу. — Я в тебе не сомневаюсь, — фыркает Сухёк и облокачивается на барную стойку, повернувшись к ней спиной. — Только очень тебя прошу не делать этого хотя бы в ближайший час. Познакомишься с владельцем лейбла, произведешь на него приятное впечатление, уболтаешь послушать ваши демки и потом делай что хочешь. — Стоп-стоп-стоп, а разве не ты должен его убалтывать? — хмурится Хонджун. — Или ты считаешь, что организовать встречу это все, что от тебя требуется? Серьезно? И вообще, с кем встреча-то? Может хватит хранить интригу? — Квон Чиён, — лениво тянет Сухёк таким тоном, будто сообщает самую банальную в мире вещь, как будто про прогноз погоды говорит. — Кто?! — Хонджуну везет, что к тому моменту, когда Сухёк отвечает на его вопрос, он успевает проглотить отпитый из стакана виски, так что давится он в итоге только воздухом. — Тихо-тихо, — смеется Сухёк и похлопывает Хонджуна по спине. — Я же просил, веди себя прилично. — Ты сейчас надо мной так некрасиво пошутил, да? — хмурится Хонджун, когда ему удается продышаться. — Быть такого не может. Квон Чиён? Вот тот самый Квон Чиён? Который легенда, у которого самый крутой лейбл в Корее, самые крутые артисты и вот это вот все? — Да, именно он, — кивает Сухёк. — Теперь понимаешь, почему я тебя сюда вообще притащил? И почему одного. Хонджун понимает. Ему в целом очень сложно представить здесь кого-то из ребят. Разве что Чонхо хорошо бы смотрелся, но может, еще и Сан, если держать того подальше от любого алкоголя. Но вот Минги бы точно стал катастрофой, а к нему быстро подключился бы и Юнхо. Сделав очередной глоток, Хонджун нервно облизывает губы, обводит взглядом зал и вздрагивает, перехватив короткий и насмешливый взгляд Сонхвы. Тот тут же отворачивается, холодно улыбаясь своей собеседнице. Почему-то Хонджун из-за этого внутренне напрягается, а собственная нервозность перед встречей с человеком, который может решить всю дальнейшую судьбу группы, начинает бесить. Он заставляет себя расправить плечи, несколько раз глубоко вдыхает и медленно выдыхает, а когда снова смотрит на Сухёка, надеется, что выглядит расслабленно и уверенно. — Поменьше высокомерия во взгляде, — фыркает Сухёк. — Не знаю, что вы там обсуждали с этой моделькой, но его мгновенное влияние на тебя мне не нравится. — Моделькой? — переспрашивает Хонджун. — Ты про Пак Сонхву? — О, уже и имя узнал, — цокает Сухёк. — Аккуратней, Хонджун. — Что, многие альфы об него зубы пообламывали? — хмыкает он. — Не переживай, в мои планы ничего связанного с ним не входит. Я бы вообще поговорил с господином Квоном и свалил отсюда напиваться. И не важно от радости, или от горя. Ты что про него вообще знаешь? К чему хоть готовиться? Сухёк, как кажется Хонджуну, молчит чуть дольше, чем можно было ожидать, да и смотрит перед собой почему-то расфокусированным взглядом. — Хён? — окликает его Хонджун. Сухёк вздрагивает, моргает, а потом улыбается как ни в чем не бывало: — Готовься ко всему. Господин Квон бывает непредсказуем.

***

— Ну и на кой черт ты туда ходил? — спрашивает Минги, даже не пытаясь скрыть своего негативного отношения к светским вечеринкам. — Ну как, посмотреть на выставку в день ее открытия в первых рядах, как член привилегированного клуба, — улыбается Хонджун, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана. — Очень занимательно, скажу я тебе. Может, тоже как-нибудь сходишь на парочку? Расширить жизненный опыт, так сказать. — Хён, а все-таки? — почему-то в голосе Юнхо явно слышится напряжение и это странно. — Так, — становится серьезней Хонджун. — Что вы успели надумать? И не говорите, что ничего. Юнхо отводит взгляд, Сан и Чонхо с интересом изучают пол, и только Минги отвечает, все с тем же недовольством в голосе: — Что Сухёк-хён окончательно в нас разочаровался, решил, что усилий мы не стоим и будет продвигать тебя одного. Ну, а что? Музыку пишешь, тексты пишешь, поешь, на гитаре играешь. Найти сессионных музыкантов и красота, куда меньше возни. Да и если захочется сменить репертуар, то никаких проблем, не надо будет договариваться со всей группой. — Интересно, — хмурится Хонджун. Да, у них сейчас не самый простой период: прошлый лейбл, на котором они писались, закрылся с крупным скандалом, и кинув на деньги всех своих артистов, без нормальной рекламы последний сингл прошел вообще незамеченным, хоть каких-то концертов даже в самых убогих клубах в ближайшее время не планируется, но все равно Хонджун и не думал, что кто-то всерьез может опасаться распада группы. Не такие времена переживали. — А мы не правы? — уточняет Юнхо. В отличие от Минги, он не пытается скрыть за агрессией и напускной бравадой свое беспокойство. — Нет, — морщится Хонджун. От его хорошего настроения ничего не остается, и он тянется за пачкой сигарет. — Все с точностью наоборот. Он замечает, как коротко усмехается Минги, отвернувшись. — Чтобы вы понимали, стараниями Сухёк-хёна у меня произошла самая главная встреча в жизни, — задумчиво произносит Хонджун. Почему-то, правда, он вспоминает совсем не разговор с господином Квоном, а то, как весь вечер ловил короткие взгляды Сонхвы, да и сам против воли постоянно смотрел в его сторону, хотя последнее, что он собирался делать, так это отслеживать его перемещения по галерее. От этого становится не по себе, даже хочется нервно повести плечами. Хонджун делает глубокую затяжку и поправляет сам себя: — Самую главную встречу в нашей жизни. — Интрига-интрига, — тихо смеется под нос Чонхо. — Не нагнетай уже. — Есть очень большие шансы, что совсем скоро мы подпишем контракт с лейблом, — медленно произносит Хонджун. — Мы хоть его название слышали? — в очередной раз хмыкает Минги. — Удивительно, по ходу в группу верим только мы с Сухёк-хёном, — хмурится Хонджун. — И нафига я тогда время тратил? Общался с потенциальным продюсером, распинался, какие мы амбициозные и дерзкие, что хотим стать вторыми Linkin Park как минимум. Может, и правда стоит про сольную карьеру подумать, раз уж вы все за меня решили. — Хён… — Юнхо выдыхает это ужасно виноватым тоном и нервно переплетает пальцы. — Ну, мы же не это имели ввиду. — Но сказали-то вы именно это, — Хонджун наклоняется, давит сигарету в пепельнице, а потом встает. — Я общался с Квон Чиёном. Слышали про такой лейбл как Galaxy? Если считаете, что оно того не стоит, то решайте все сейчас, пока у меня еще есть вариант хоть что-то переиграть. Хонджун отходит в угол, где стоит маленький холодильник, и достает оттуда банку пива. На поднявшийся за спиной гвалт он старается не обращать внимания, ему вообще хочется выйти на улицу, и чтобы его никто не трогал в ближайшее время. Он настолько иначе представлял себе этот разговор, что впервые действительно всерьез задумывается, зачем все это? Очевидно, что кроме него все опустили руки, а значит, еще одна неудача, и все рассыплется. Господин Квон обещал подумать, сказал, что шансы велики, но все еще никаких гарантий. Он может захотеть послушать их вживую, пообщаться с каждым, и что он увидит? Кучку потерянных идиотов, которые не верят ни в себя, ни в то, что они делают? Он хотел еще рассказать, что его внезапно пригласили на пробную фотосессию для рекламы какого-то не самого известного бренда часов, но теперь не уверен, что стоит. Для самого Хонджуна это звучит как шутка, где он, а где гламурная реклама. Он вообще собирается отказаться, чтобы не тратить время, хотя Сухёк явно не одобрит такое решение, деньги это деньги, да и привлечь к себе внимание подобным образом совсем не зазорно. — Слушай, извини, что мы так… — виновато говорит Минги, подойдя к Хонджуну. — Это все я, на самом деле. Остальные были нормально настроены, а меня чет на панику пробило. — Далеко ее не откладывай, — фыркает Хонджун. — Нам все еще могут отказать.

***

Хонджун ленивым жестом подносит к губам чашку кофе и задумчиво косится на свое отражение в витрине кофейни. Почему он решил не смывать тот легкий макияж, который ему сделали на фотосессии, он догадывается, но эта мысль, честно говоря, не слишком его радует. Хотеть произвести на кого-то впечатление это все равно, что расписаться в том, что для тебя это чертовски важно. Даже если так и есть, то подобное никак не вяжется с образом «имел я вас всех». — Привет, — Сонхва садится за столик напротив Хонджуна, немного отстраненно улыбнувшись. Короткого взгляда хватает, чтобы понять — он тоже очень старается произвести впечатление. Хонджун успел навести кое-какие справки и прогуляться по страницам Диспэтча, так что насмотрелся на фотографии Сонхвы. В повседневной жизни: худи с натянутыми на глаза капюшонами, кепки, безразмерные футболки и свободные спортивные штаны. На обычных встречах: плавные линии, базовые оттенки и классический крой вещей, лаконичные украшения, сдержанно, но стильно. Только когда речь заходит про официальные мероприятия полностью раскрывается та высокомерная и притягивающая взгляд дива, с которой Хонджун познакомился на открытии выставки. Сейчас Сонхва где-то между «обычная встреча» и «важное мероприятие». — Привет, — улыбается Хонджун и ставит на столик свою чашку. — Хочешь кофе? Или сразу пойдем? — Хочу узнать сразу пойдем куда? — чуть наклоняет голову Сонхва. — А еще почему ты вдруг предложил встретиться? И почему спустя столько времени? — Ну, не так-то много времени и прошло, — пожимает плечами Хонджун. — Всего-то месяц. Сначала был занят из-за подписания контракта, потом пришлось немного напрячься, чтобы найти твои контакты, ты же мне их не дал. А почему? Ну, зачем люди вообще ходят на свидания? — Контракт? — Сонхва чуть хмурится, как будто пытается что-то вспомнить. — Неужто с Galaxy? Ты вроде на выставке разговаривал с его величеством Квон Чиёном. Или какая-то их дочка? — Тебя удивляет, что моя группа смогла заинтересовать настолько крупного игрока? — цокает Хонджун. — Возможно, тебе стоит сходить на какой-нибудь наш концерт. — Ох, не так сразу, — смеется Сонхва. — Рок-концерты где-то в самом низу моего списка любимых занятий в свободное время. Так какой у нас план? — Фотовыставка, потом ужин в приятном ресторанчике, — Хонджун сам чувствует, что улыбка у него на губах наглая и самоуверенная, но даже не пытается ее хоть немного сгладить, ему ведь и правда есть чем гордиться. — На Мишлен и прочий гламурный пафос не рассчитывай, но кормят там отменно. — А потом? — наклоняет голову Сонхва. Его улыбка становится напряженной, а взгляд холодным. Ответ на этот вопрос явно решит дальнейший ход событий. — Потом мы разъедемся по домам в хорошем настроении и в ожидании следующей встречи, — честно отвечает Хонджун. — Серьезно? — удивляется Сонхва. — И никаких расплывчатых «как пойдет», хотя мы оба понимаем, как оно должно все пойти? — А ты хотел бы? — теперь удивляется Хонджун. — На самом деле нет, — Сонхва качает головой, и его челка красиво скользит по лицу. — Почему-то многие делают мгновенный вывод, что я фанат случайных связей, но нет, это не ко мне. — Мне нравится, — кивает Хонджун. Такое признание сразу дает Сонхве плюс сто баллов в личном рейтинге Хонджуна. Если бы тот сказал, что ничего не значащий секс для него в порядке вещей, то Хонджун, конечно бы, не свалил сейчас никуда, но второй встречи у них бы уже не случилось. — Еще бы тебе не понравилось, — фыркает Сонхва. — Не могу себе представить ни одного альфу, который бы сказал: «о, нет, почему омега, которого я позвал на свидание, не шлюха?». Даже если позвал его чисто для того, чтобы потрахаться. Ну, а ты сам? Неужели не скрашиваешь свой досуг чередой фанатов и фанаток? Хонджун морщится и тихо фыркает: — Нет уж, спасибо. Из тех, что пытаются настойчиво влезть в мою койку, половина фанатов долбанутая, и это просто небезопасно, а вторая — как раз те самые шлюхи, которым в целом насрать с кем из группы потрахаться, важен сам факт. Так что с фанатами я дел не имею принципиально. — То есть слухи о «золотом мальчике» не врут? — выгибает бровь Сонхва. — Никаких случайных связей, наркотиков, пьяных дебошей и невежливого обращения с простыми работниками индустрии? — Мечта, а не альфа, — кивает Хонджун. Такой его имидж начал активно продвигать Сухёк. С точки зрения самого Хонджуна, он всего лишь ведет себя нормально. Для эпатажных выходок у него пока и статуса-то никакого нет, чтобы это могли проглотить без последствий для его же карьеры. С тем, что ему в заслуги ставят сам факт существования группы, он не согласен категорически. Музыку пишет не только он, а общее направление как звучания, так и лирики, они задают все вместе. Если бы Хонджун делал все один, то его бы носило из стороны в сторону от альбома к альбому, без хоть сколько-то выраженного личного стиля. Эксперименты это хорошо, но в музыкальной индустрии так это не работает. — Пойдем? — предлагает Хонджун. — Фотовыставку ты выбрал, чтобы произвести впечатление или потому что тебе это правда интересно? — уточняет Сонхва по дороге. — Потому что мне это правда интересно, и я смогу произвести впечатление своими познаниями, — широко улыбается Хонджун. Ему нравится, как проходит вечер, и пока они ходят по галерее, и когда ужинают в его любимом ресторане — ничего вычурного, как он и обещал, но достаточно пристойно, чтобы было не стыдно привести туда кого-то из мира гламура и богемы. — Все хотел узнать, почему ты так выглядишь сегодня? — спрашивает Сонхва, когда они уже собираются уходить. — Я имею в виду макияж. Это не тот макияж, который обычно делают рок-звезды и уж точно его не делают альфы просто так. — А почему ты сегодня пахнешь своим естественным феромоном, а не чем-то пафосным, как в прошлый раз? — наклоняет голову Хонджун. Натуральный феромон Сонхвы нравится ему настолько, что он против воли весь вечер держался слишком близко, чтобы слышать его сильнее, как будто можно надышаться впрок. — Чем-то пафосным я пользуюсь только для официальных мероприятий, — пожимает плечами Сонхва. — Дело не в тебе. — У меня утром была рекламная фотосессия, — копирует тон Сонхвы Хонджун. — Дело не в тебе. Они несколько секунд смотрят друг на друга с легким напряжением во взглядах, а потом почти синхронно начинают смеяться. — Тебе вызвать такси? — спрашивает Хонджун, когда они выходят из ресторана. — Или ты сам, чтобы не палить свой адрес раньше времени? — Ты уверен, что такое время однажды наступит? — игриво уточняет Сонхва. — Давай пока сам. И не потому что боюсь палить адрес, а потому что вот такой я сильный и независимый омега. Хонджун тихо смеется под нос, а все, что позволяет себе на прощание, это сжать на несколько секунд ладонь Сонхвы в своей. Судя по его взгляду, этим он заработал сотню баллов в рейтинге.

***

— Ты уверен, что это хорошая идея? — уточняет на всякий случай Хонджун. — А что, настолько не хочешь знакомить меня со своими? — прищуривается Сонхва. — А как же приглашение на концерт? Или ты планировал, что я тихонечко посижу где-нибудь у бара, чтобы меня никто не заметил? Хонджун в ответ только фыркает. Единственное, о чем он беспокоится на самом деле, это реакция Минги. Черт знает, что там у него происходит, но в последнее время он стал невыносим: огрызается по поводу и без, язвит куда больше обычного, в любой ситуации ожидает только худшего. Хонджун предполагает, что дело в мандраже перед релизом нового сингла, ставки-то куда выше чем обычно. — Но вообще если с этим и правда есть какая-то проблема, то не вопрос, давай отложим, — пожимает плечами Сонхва. Ему можно было бы поверить, но Хонджун уже успел узнать, что означают эти недовольно слегка поджатые губы — ничего хорошего. Тратить вечер на взаимные подколы ему не хочется, он осторожно обнимает Сонхву за талию и подталкивает в сторону выхода из кофейни, куда они заскочили по дороге. В том, как неторопливо развиваются их отношения, Хонджун находит определенный кайф. При знакомстве он успел предположить, что отношения с Сонхвой должны быть похожи на ураган, который все сносит на своем пути: ярко, бурно и, скорее всего, крайне болезненно. Тем удивительнее, что на деле все оказывается совсем не так: они с Сонхвой ходят на свидания, на которых не только откровенно флиртуют, но и действительно узнают друг друга, да и не заходят дальше очень целомудренных поцелуев. Знакомство с друзьями друг друга должно в понимании Хонджуна происходить сильно после того, как они доберутся до постели, но вот он везет Сонхву на знакомство со своей группой, а тот уже успел познакомить его со своими друзьями. Добавить к этому слащавые признания в любви и получился бы роман, от сахарности которого можно было бы заработать диабет. До такого доводить Хонджун не собирается, да и Сонхва, судя по всему, с ним солидарен. Им обоим давно уже не шестнадцать, и повода бросаться столь громкими словами они не видят. — Мне вот интересно, ты боишься, что я не понравлюсь твоим одногруппникам или что они не понравятся мне? — насмешливо уточняет Сонхва. — Я боюсь, что вы с Минги сцепитесь как кошка с собакой, — честно признается Хонджун. — С остальными все будет в порядке. — И в чем же проблема Минги? — Сонхва слегка наклоняет голову и прищуривается. — У него проблемы с твоей личной жизнью вообще или есть какие-то триггеры, связанные конкретно со мной? — С чего у него должны быть проблемы с моей личной жизнью? — удивляется Хонджун. — Он просто не любит весь этот гламурный мир, который ты представляешь. — О-о-о, суровый маленький неуверенный в себе рокер, — смеется Сонхва, но тут же становится серьезней: — Сейчас ты попросишь меня быть сдержаннее и не обижаться на все то, что он может начать говорить, да? — Что? — удивленно косится на него Хонджун. — Вот еще. Можешь даже ему в лицо плюнуть и врезать, если посчитаешь, что он это заслужил. — А если он решит мне по морде дать? — тянет Сонхва. — То получит по морде от меня, — пожимает плечами Хонджун. Сонхва улыбается так довольно, что Хонджун не сомневается — провоцировать Минги он будет вполне осознанно. Только провоцировать оказывается совсем необязательно. Они едва успевают сесть за столик и сделать заказ, как тот тут же поворачивается к Сонхве и как будто задумчиво произносит: — Я удивлен, что ты спокойно перешагнул порог этого заведения и не грохнулся в обморок от вида меню, написанного на стене. Молчу уж про не самый чистый стол. Сложно, наверное, без привычных салфеточек, вышколенных официантов и меню с десятком видов одинаковых вин. — Мне явно проще, чем тебе. Ограниченный кругозор это всегда печально, а когда им пытаются еще и кичиться? Совсем беда, — Сонхва качает головой, берет палочки и ложку, с сомнением смотрит на последнюю, а потом, под офигевшим взглядом Минги, просто протирает ее рукавом толстовки. Хонджун тихо хмыкает под нос. Он сам уже успел убедиться, что Сонхва гораздо проще, чем можно было бы подумать. Да, он любит шик и блеск, любит выбирать среди десятка вин то самое, что подойдет именно к тому горячему, что он заказал, а некоторые его украшения стоят столько, что на эти деньги можно было бы купить дом. Только это не мешает ему еще и есть лапшу из стакана, разговаривать с набитым ртом и умело открывать ложкой бутылки пива. — Сомнительное обвинение в ограниченном кругозоре от человека, вся работа которого заключается в том, чтобы быть вешалкой, — фыркает Минги. Сан тяжело вздыхает и закатывает глаза, Чонхо слегка качает головой, а Юнхо с непониманием смотрит на Минги, как будто не был готов к тому, что тот с порога начнет хамить. — Ты забыл добавить, что эта вешалка зарабатывает столько, что ты можешь только мечтать о подобных цифрах, — улыбается Сонхва. Он берет принесенную бутылку пива, открывает ее той самой ложкой, что протирал и наливает себе в стакан. Можно было бы подумать, что на этом разговор и будет закончен, что Сонхва совсем не в бешенстве, но Хонджун и правда успел его неплохо узнать и следующая фраза его нисколько не удивляет. — Хотя я удивлюсь, если выяснится, что ты умеешь считать больше, чем до четырех. — О, шуточки про басистов подъехали, — смеется Чонхо. — Но если серьезно, — продолжает Сонхва. — Я не очень понимаю, с какой радости ты пытаешься меня сейчас уколоть посильнее? Был бы ты омегой, я бы решил, что это ревность и у тебя самого были виды на Хонджуна, но ты вроде как альфа… Сонхва делает паузу, Хонджун видит, как багровеет Минги, и надеется только на то, что все-таки до рукоприкладства не дойдет, начали оба как-то слишком бодро, а еще ведь даже не успели выпить. — Хотя я не прав, как раз то, что ты альфа, а у тебя какие-то виды на Хонджуна, объясняет все гораздо лучше, — с неприятной улыбкой заканчивает мысль Сонхва. — Быть альфой-геем в целом тяжело, а уж в рок-тусовке? Страшно подумать. Чонхо, который кажется лучше всех считывает ситуацию, начинает смеяться и хлопает Минги по плечу: — Хён, тебе стоит признать, этот дисс-баттл ты проиграл, так что предлагаю отвлечься на еду. К моменту, когда к ним присоединяется Сухёк, устанавливается относительное подобие мира: Сонхва и Минги напрочь игнорируют друг друга, и это вроде как всех устраивает. — А я ведь тебя знаю, — прищуривается Сонхва, смотря на Сухёка. Он уже ощутимо пьян и то и дело кладет руку то на плечо Хонджуна, то на его бедро, и это страшно отвлекает. — Ты раньше моделью работал! Лет десять-пятнадцать назад. И вроде даже в парочке дорам снялся. — Что? — чуть не давится пивом Минги. — Серьезно, что ли?! — А ты не знал? — удивляется Сухёк. — Я не то чтобы это скрывал. — Я же говорил, ограниченный кругозор это проблема, а не повод для гордости, — поводит плечом Сонхва. — Ой, да пошел ты! — морщится Минги. — Еще не хватало слушать… — Кого? — перебивает его Сонхва. — Омегу? Вешалку для одежды? Тогда, судя по всему, ты и Сухёк-хёна больше не должен слушать. Минги открывает было рот, чтобы сказать судя по всему что-то совсем уж неприятное, но теперь вклинивается Хонджун: — Осторожнее, Минги, — предупреждает он. — Подумай как следует, прежде чем добавить что-то еще. Может, сделаем вид, что ты просто немного перебрал и закончим на этом? — Пошли вы все, — бурчит тот и наливает себе соджу, пролив едва ли не половину бутылки. — Хороший альфа, — улыбается Сонхва, при этом очень холодно смотря на Минги. — Ты меня даже удивил, я думал ты сейчас в истерике убежишь. — Сонхва, — вздыхает Хонджун, закатив глаза. — Ну все, хватит. Тот пожимает плечами, поворачивается к Сухёку и как ни в чем не бывало начинает расспрашивать того про карьеру модели.

***

— Что ты там говорил о том, что у тебя никаких планов на Пак Сонхву нет? — насмешливо тянет Сухёк, когда они заканчивают обсуждать детали предстоящей съемки клипа. — Получается, соврал, — пожимает плечами Хонджун. — А в чем проблема-то? Ну, не считая Минги. — А этой проблемы тебе мало? — удивляется Сухёк. — Насколько у вас с Сонхвой все серьезно? — Какие откровенные вопросы, — Хонджун скрещивает на груди руки. — Хён, я тебя очень ценю и уважаю, но тебе не кажется, что моя личная жизнь это все-таки моя личная жизнь? Слава богу я не айдол какой-нибудь, за чьей постелью следят все кому не лень. — Я спрашиваю не из праздного любопытства, — закатывает глаза Сухёк. — Просто если это короткая интрижка, то и хер с ним. Даже если он разобьет тебе сердце, то нормально, больше надрывных текстов напишешь, такое отлично заходит. Хонджун морщится из-за озвученной перспективы и сползает ниже по креслу, задумчиво смотря в потолок. — А если все серьезно? — Хонджун резко садится ровнее и берет со стола пачку сигарет, которую начинает крутить в пальцах. Учитывая с какой скоростью их с Сонхвой отношения развиваются, на короткую интрижку это никак не похоже. — То тогда в какой-то момент перед тобой встанет выбор: группа или Сонхва, — Сухёк придвигает ближе к нему пепельницу. — Странно, что мне приходится озвучивать столь очевидные вещи. Не думаешь же ты, что Минги и Сонхва смогут притереться друг к другу? — Я не столь наивен, — фыркает Хонджун и наконец закуривает. — Но я надеюсь, что у них обоих хватит мозгов, чтобы не накалять. — Полагаешь? — смеется Сухёк. — Я не видел начала ваших дружеских посиделок, но даже того, что застал мне хватило, чтобы понять, что ты попал. Насколько я знаю такой типаж людей как Сонхва, а я, поверь мне, знаю их отлично, он не упустит возможности лишний раз подколоть Минги. Ты же теперь частная собственность, разве не понял? И твое отсутствие свободного времени рано или поздно начнет его бесить. — Что, прости? — моргает Хонджун. — Мы с Сонхвой даже не встречаемся в полном смысле этого слова. — Ох, Хонджун, Хонджун, — Сухёк похлопывает его по плечу. — Мое милое летнее дитя.

***

Про этот разговор Хонджун вспоминает уже через несколько дней, когда смотрит на сообщение от Сонхвы «приезжай сегодня ко мне». При том, что планы на вечер у Хонджуна вполне конкретные: напиться как свинья в компании одногруппников, отмечая завершение съемок, про что Сонхва отлично знает. Хонджун поднимает взгляд от телефона и прикусывает губу. Он понятия не имеет как сказать, что не останется на пьянку так, чтобы не вызвать комментариев со стороны Минги, да и обиды у всех остальных, а врать ему не хочется категорически. Из-за того, что Хонджун даже мысли не допускает написать Сонхве, что не сможет, да и он же предупреждал, ему становится не по себе, сразу кажется, что на шее появляется ошейник. Хотя возможно, он там уже давно, с того самого момента, как Сонхва подошел к нему на открытии выставки. — Что-то случилось? — спрашивает подошедший Сан. — У тебя слишком мрачный и при этом потерянный вид. — Да, мне надо уехать, — кивает Хонджун. — С семьей что-то? — тут же становится обеспокоенным Сан. — Что? А, нет, ничего такого, — машет рукой Хонджун. — Тут… Просто… Он морщится, не зная как сформулировать свою мысль так, чтобы не показаться жалким. Хотя как не формулируй, для самого себя он все равно именно жалким и останется. — Сонхва-хён? — усмехается Сан. По-доброму усмехается, ни язвительности, ни обвинения в его тоне и взгляде нет. — Беги, хён. Сколько тех пьянок еще будет, а вот такого омегу найти это задача не из легких. Слышать такое от Сана вполне ожидаемо, тот романтик до мозга костей, но Хонджун все равно благодарен. Не только потому что тот так понимающе ко всему относится, а еще из-за того, что все разом становится не так неприятно. Хонджун несется к Сонхве не потому, что тот поманил пальчиком, а потому что хочет этого сам. Совсем другой расклад.

***

У Сонхвы дома Хонджун бывал уже не раз, но никогда это не выходило за рамки приличия. Они смотрели какую-нибудь ерунду, запивали острую курицу из забегаловки недалеко от дома дорогущим вином, да целовались. Хонджун, конечно же, прощупывал почву, то запускал невзначай руку под футболку Сонхвы, то целовал его более жадно, то прижимал к себе сильнее, но тот каждый раз напрягался, и Хонджун отступал. Пусть по его мнению они немного перегибают со своей неторопливостью в развитии отношений, но давить он не собирается. Тем неожиданнее для него становится что едва он успевает переступить порог квартиры Сонхвы, как тот буквально впечатывает его спиной в дверь. Так жадно Сонхва не целовал его еще ни разу. — Ого… — выдыхает Хонджун, стоит Сонхве хоть немного отстраниться. — Привет. — Давай без комментариев, ладно? — Сонхва перехватывает его за руку и ведет в спальню. Едва они там оказываются, Хонджун прижимается к Сонхве со спины, крепко обняв за талию. — Совсем ничего не говорить? — шепчет он на ухо. — Даже никаких комплиментов? Никаких милых глупостей? С этими словами Хонджун запускает ладони под футболку Сонхвы и скользит кончиками пальцев по животу. От того, как резко тот втягивает воздух, Хонджун улыбается. — Оставь это на потом, — шепчет Сонхва, откинув голову на плечо Хонджуна. Он заводит руки назад и впивается пальцами в его ягодицы, сильнее прижимая к себе. Хонджун поворачивает голову, утыкаясь носом в шею Сонхвы, и это его ошибка. Феромон Сонхвы настолько яркий и мощный, что вышибает из головы все мысли, а возбуждение, еще секунду назад только разгорающееся, накрывает горячей волной. Сонхва тихо, но очень довольно хмыкает. — Только никаких следов, — просит Сонхва, поддаваясь Хонджуну и когда тот подталкивает его к кровати, и когда начинает раздевать. У него самого стоит так крепко, что член прижимается к животу. — Ого, ни единого волоска на теле? — удивленно выдыхает Хонджун. — Тебе бы тоже этим озаботиться, — фыркает Сонхва, проведя пальцами по его бедру. — Ой, да заткнись, — тихо смеется Хонджун, наклонившись к груди Сонхвы и прокладывая дорожку влажных поцелуев. Он на самом деле рад этому бестолковому разговору, ему нужно отвлечься, иначе есть все шансы позорно кончить, едва он окажется в Сонхве. — Ты знаешь, что если убрать волосы в паху, то член будет казаться больше? — мурлычет Сонхва. — Зачем мне? — Хонджун даже поднимает голову, удивленно на него смотря. — Если тебе что-то не понравится по размерам, то этого никак не изменить, что бы там не казалось визуально. — Скоро узнаем… — Сонхва явно хотел сказать это игривым тоном, но в конце его голос предательски срывается — Хонджун без какого-либо предупреждения проталкивает в него пальцы. Сделать это получается с определенным усилием, и Хонджун позволяет себе самодовольно усмехнуться. Да, он в целом доверяет Сонхве и предполагал, что тот ни с кем не спит, но физическое подтверждение все равно оказывается очень приятным. — Долбанные альфы, — закатывает глаза Сонхва. — А если бы я дрочил с каким-нибудь резиновым членом, ты бы сейчас закатил мне сцену ревности? Отвечать Хонджун не собирается, он приподнимается, тянется к его губам и целует, на этот раз не сдерживаясь, нетерпеливо и жадно. Он подбирает правильный угол и трахает Сонхву пальцами, быстро и резко, тот почти сразу начинает постанывать в поцелуй. Хонджуну все еще кажется, что он кончит слишком быстро, так что когда Сонхва пытается что-то сказать, только глубже проталкивает язык ему в рот и не реагирует, когда тот ногтями царапает его плечи. Только когда Сонхва начинает ощутимо дрожать, уже не отвечая на поцелуй, а просто позволяя себя целовать, Хонджун меняет положение и оказывается между его ног. Он зажмуривается и прикусывает губу, сделав первый толчок, неуверенный, на пробу, а потом обхватывает ладонью член Сонхвы, сильнее двинув бедрами. Его расчет срабатывает, они оба кончают практически сразу. Хонджун валится на кровать рядом с Сонхвой и прижимается губами к его плечу. — Это было неплохо, — подает тот голос через пару минут, — Но все-таки я предпочитаю, чтобы меня трахали членом, а не пальцами. Хонджун морщится, но тут же кладет руку на живот Сонхвы и ведет ею до паха, зная, что мозоли от гитары на кончиках пальцев ощущаются очень приятно на чувствительной коже. Самому Хонджуну хватает одного лишь аромата феромона Сонхвы, чтобы снова возбудиться. — О, будет продолжение? — улыбается Сонхва, повернув голову. В его взгляде откровенная насмешка, и вот это Хонджуну не нравится. Он ничего не отвечает, а поднимается на колени, а потом и Сонхву тянет к себе, чтобы тот тоже встал на колени и прижался спиной к его груди. Прикосновения Хонджуна теперь гораздо более уверенные, даже слегка грубоватые. Он накрывает пальцами соски Сонхвы, при этом легко прикусывая кожу в основании шеи, ведет ладонями вниз, в итоге почти касаясь члена и прижимаясь бедрами к ягодицам Сонхвы, чтобы тот точно почувствовал его стояк. Когда Хонджун решает, что Сонхва достаточно возбужден, он, все еще не говоря ни слова, перехватывает его руки и заводит за спину, обхватывая ладонью запястья. — Ого, — только и успевает выдохнуть Сонхва. Хонджун несильно его толкает, так чтобы тот уткнулся лицом в подушку, так и оставшись при этом на коленях, и входит в него почти на всю длину. Он не дает Сонхве ни секунды, сразу же начиная двигаться размашисто и сильно. Хонджун видит, как прикусывает губу Сонхва, как зажмуривается, как будто пытается сдержать рвущиеся из горла стоны, но долго он не выдерживает, стонет так сладко и громко, что у Хонджуна дыхание сбивается и он сильнее сжимает пальцы на его запястьях. Он наращивает темп, каждый раз входя до основания, а Сонхва уже не стонет, а судорожно всхлипывает. — Хон… Хонджун… — с трудом выдыхает тот, но Хонджун его игнорирует. Он сам на грани, внизу живота скручивает, но он не готов пока позволить кончить ни себе, ни Сонхве. Сонхва уже почти скулит, когда Хонджун наконец обхватывает его член ладонью, он едва успевает провести по нему несколько раз, как Сонхва кончает, вскрикнув и дернувшись так сильно, что соскальзывает с члена. Хонджун додрачивает себе, смотря на распластавшегося на кровати Сонхву, и кончает, шумно втянув воздух сквозь зубы. — Блядь… — выдыхает Сонхва, все еще не шевелясь. Хонджун лежит на спине, прикрыв глаза, и тихо хмыкает: — Теперь я так понимаю определение «неплохо» не отражает твои впечатления? — Если ты еще раз решишь мне что-то доказать в постели, то, пожалуйста, не пытайся меня при этом убить, — фыркает Сонхва. Он осторожно переворачивается на бок лицом к Хонджуну, но жмется в итоге к нему так сильно, что становится понятно, что все его недовольство напускное. Хонджун улыбается и обнимает его за плечи. Только молчит он снова совсем недолго. — Ты же помнил, что у меня на сегодня были планы? — вздыхает он. — Конечно, — даже не думает отнекиваться Сонхва. — Но мне кажется, я смог предложить тебе куда более приятную альтернативу. Вместо того, чтобы сажать печень избавиться от звенящих яиц, чем плохо? С этими словами Сонхва опускает руку и легко сжимает в пальцах мошонку Хонджуна, так что тот резко вдыхает носом. — Тебе мало? — уточняет он на всякий случай. — О, нет-нет, — смеется Сонхва и тут же убирает руку. — На сегодня точно все. Я шевелюсь-то с трудом, а ниже пояса как будто ничего не чувствую вовсе. — Вот и славненько, — улыбается Хонджун и целует Сонхву в макушку.

***

— И что ты тут делаешь? — спрашивает Минги, подсев к Хонджуну на диван. Их новая студия для репетиций просторная и светлая, с удобной мебелью, но Хонджун не уверен, как долго все продержится именно так. Он уже видит прожженную в одном месте обивку дивана и пятно, кажется, от засохшего пролитого пива на полу в углу. — Прости? — выгибает он бровь. — Ну, мы закончили с делами, сейчас планируем пить и трепаться о всякой херне, — пожимает плечами Минги. — А тебе положено бежать к своему омежке, чтобы грохнуться ему в ноги. Хонджун закатывает глаза и лениво фыркает: — Ой, иди в жопу. — А, я понял, — широко, но неприятно улыбается Минги. — Он сейчас занят, да? Поэтому тебе и приходится просиживать штаны с нами? — А ты не думал, что я сваливаю от вас из-за тебя? — наклоняет голову Хонджун и чуть прищуривается. — Ты не заметил, что вечно недоволен что мной, что всем, что я делаю? Постоянно язвишь и огрызаешься. Что дальше? Попросишь меня свалить из группы? Хонджун видит, как поджимает губы Минги, и вот здесь бы ему замолчать. Он сам понимает, что на данный момент сказал все очень правильно и по-взрослому, но взрослым себя Хонджун не чувствует совершенно, Минги его уже порядком достал и он продолжает: — Только вынужден тебя расстроить — без меня группы не будет. Ни контракта с Galaxy, ни новых треков, ничего. Вокалиста-то найти не так сложно, а автора текстов и музыки? Мне кажется, при таком раскладе заменить басиста куда как проще. Так что хорошенько подумай, прежде чем устраивать революцию. Минги сжимает в пальцах банку пива так сильно, что она слегка прогибается с неприятным скрежетом. — А ты не заметил, что вообще перестал с нами общаться? — шипит он. — Что сваливаешь, едва заканчиваешь делать что-то, что нельзя перенести на потом? Что ни новых текстов, ни музыки не пишешь, потому что тебе некогда? Ты, может, и незаменимый, в отличие от меня, но на кой черт нужен, если тебе откровенно положить на группу? За контракт нам надо благодарить Сухёк-хёна, это он организовал тебе встречу, а еще всех нас, потому что отдал ты послушать совсем не свои сольники. Поэтому поумерь гонор. Хонджун так и замирает с открытым ртом, он провожает взглядом Минги, который уходит к остальным, и только теперь понимает, какая тишина стоит в студии, что все прекрасно слышали их разговор. Хонджун опускает голову и трет виски, а потом резко встает, подхватывает со стола бутылку виски и уходит в сторону лестницы на крышу. Он не сомневается, что к нему кто-нибудь придет, но не уверен, кто именно это будет. Скорее всего или Сан, как самый эмпатичный из всех, или Чонхо, с его рациональным и убийственно спокойным подходом. Только наверх поднимается внезапно Юнхо. — Хён, не бери в голову, — он опирается на перила рядом с Хонджуном и задумчиво смотрит на ночной город. — Минги драматизирует, все не так уж и плохо с тобой. — Да вот нифига, — морщится Хонджун и отпивает из бутылки. — В кои-то веки он действительно прав. — Любовь, все дела, — фыркает Юнхо. — Там и не так мозги закоротит. Хонджун мысленно повторяет про себя слово «любовь», но только он не уверен, что то, что происходит между ним и Сонхвой, можно так назвать. Не со стороны Сонхвы уж точно, да и в собственном отношении Хонджун не особенно-то и уверен. — Сейчас нам надо сосредоточиться на работе, — произносит Хонджун спокойно и ровно. — Господин Квон говорил, что чем быстрее мы выпустим альбом, тем лучше. И вообще, у нас на следующей неделе концерт, пусть и небольшой, но сам понимаешь, очень важно его отработать максимально, а значит, и сетлист надо тщательно продумать, а не просто от балды напихать песен, как мы сейчас сделали. — У тебя вроде было что-то отложено, может, стоит глянуть свежим взглядом? Вдруг там прячется хит? — улыбается Юнхо. Он забирает из руки Хонджуна бутылку, делает глоток и сразу ее возвращает. — Как думаешь, за то время, что я тут проветриваюсь, остальные не успели сильно напиться? — уточняет Хонджун, мысленно перебирая, что у него давно лежит без дела, и что из этого имеет хоть какие-то шансы на переосмысление. — Ну, когда я уходил, там такая мрачная атмосфера была, что удивлюсь, если кто-то вообще пошевелился, чтобы взять новую банку пива, — пожимает плечами Юнхо. — Тогда пошли, — решает Хонджун. — Может и состряпаем к утру парочку хитов. Уже на лестнице он смотрит на телефон, тот вибрировал в кармане, но Хонджун предпочел его проигнорировать. Один пропущенный от Сонхвы и сообщение «я освободился, приедешь?». Хонджун убирает телефон обратно, даже не подумав ответить хоть что-то.

***

— И какого черта это было? — вместо приветствия спрашивает Сонхва, едва Хонджун открывает дверь. — Ты про что? — уточняет он, отходя в сторону, чтобы Сонхва мог зайти. Хонджун догадывается, о чем тот говорит, но если у Сонхвы есть претензии, то пусть озвучивает их вслух. — Ой, вот только не надо, — закатывает глаза Сонхва. Он разувается и уверенно проходит в квартиру, где садится на кресло и закидывает ногу на ногу. — Ты меня проигнорировал. — Я был занят, — пожимает плечами Хонджун. У него немного гудит голова, они до самого утра дорабатывали новую песню, у которой реально есть шансы стать заглавной на будущем альбоме, а еще пили. В итоге Хонджун и проспал-то совсем немного, так что выслушивать претензии ему хочется меньше всего. Он отходит к кофемашине, засыпает в нее зерна, а потом нажимает пару кнопок. — Хочешь кофе? — Ты издеваешься, что ли? — интонации Сонхвы становятся еще более недовольными. — Что еще мне предложишь? Сделать вид, что ничего не случилось?! — А что случилось-то? — Хонджун поворачивается, опирается бедрами на стол и скрещивает на груди руки. — Я не прибежал по первому зову? Вот беда-то какая. — Что? — хмурится Сонхва, теряясь на секунду, но тут же недобро прищуривается. — Ты так это видишь, значит? — Как есть, так и вижу, — фыркает Хонджун, начиная раздражаться. — Предполагается, что я снова должен был бросить все свои дела и мчатся к тебе? — Предполагается, что ты мог написать, что занят! — взрывается Сонхва. — И что это изменило бы? — усмехается Хонджун. — Мы уже это проходили. Я как-то написал, что занят, а ты все равно смертельно обиделся. — Судя по тому, как дерьмово ты сейчас выглядишь, занят ты был пьянкой, — кривит губы Сонхва, он говорит чуть спокойнее, проигнорировав последние слова Хонджуна но тот не обманывается, спокойнее Сонхва не стал. — Устроили вечеринку, да? — Если ты сейчас собираешься мне что-то предъявить, то даже не пытайся, — Хонджун берет чашку с кофе, убеждая себя, что не стоит вестись на провокацию, что гораздо проще согласиться со всем, что говорит Сонхва, покивать, а потом задобрить его походом в какой-нибудь ресторан и хорошим сексом. — Не пытаться, потому что у меня нет никаких доказательств? — слегка наклоняет голову Сонхва. — Не пытаться, потому что единственный омега, который вчера была рядом со мной, это Сухёк-хён! — фыркает Хонджун и на всякий случай ставит на стол чашку, из которой даже не успел отпить. Все-таки удержать себя в руках у него не выходит, и он добавляет: — Чего я не могу сказать про тебя! — О, ну да, давай переведем стрелки на меня! — огрызается Сонхва. — Как это я посмел работать с альфами-моделями, альфами-фотографами и альфой-менеджером! Это же прям сразу значит, что я с ними со всеми трахаюсь! — Этого я не говорил, — поджимает губы Хонджун. — Но думаешь! — резко отворачивается Сонхва, всем своим видов выражая крайнюю степень обиды. Если бы не эта драматичность, Хонджун и правда бы извинился, он понимает, что ревнует пусть и не без повода, но определенно зря. Да, Сонхва дразнит всех альф, которые оказываются рядом с ним, но у тех даже шанса нет к нему прикоснуться. По крайне мере, так кажется Хонджуну, только вот Сонхва переигрывает в своей реакции. — Ты сам начал с обвинений, — спокойно произносит Хонджун. — Конечно, это я виноват, — кивает Сонхва, так и не смотря на Хонджуна. — Сидел как дурак полночи и ждал хоть какого-то сообщения! Я чего только надумать не успел… — Ты мог написать, — перебивает его Хонджун. — Что-нибудь вроде «все в порядке?» или «напиши, как освободишься, я волнуюсь». Ну, знаешь, вот такую вот чушь. — А ты мог написать, что занят и предложить время, когда мы сможем встретиться! — снова повторяет Сонхва, резко повернувшись к Хонджуну. Судя по взгляду, он в бешенстве. — Ну, вот, встретились же, — насмешливо улыбается Хонджун. — Ничего не случилось от того, что ты взял и сам пришел ко мне. Прикинь, так тоже можно. — Ты вообще меня слышишь? — поджимает губы Сонхва. — А ты меня? — все так же улыбается Хонджун. Ему даже интересно, как именно отреагирует Сонхва дальше, что именно скажет. Только тот почему-то молчит, так и смотря на него. Хонджун неловко кашляет в кулак и отводит взгляд. — У нас на следующей неделе концерт. Нам нужно к нему готовиться, мы давно не выступали. Тебя я туда не звал потому что помню, что рок-концерты в самом низу списка интересных тебе вещей. — Я так понимаю, что это значит, что до концерта у тебя не будет на меня времени, да? — прищуривается Сонхва. — А после концерта, вероятнее всего, будет пьянка, так что и тогда все еще будет не до меня. — Сонхва, перестань, — закатывает глаза Хонджун. — Я ничего подобного в виду не имел. — Ой, да, конечно! — Сонхва резко поднимается на ноги. — Ну и вали, — снова не сдерживается Хонджун. — Офигеть, у меня оказывается есть своя жизнь! Не нравится, что послушный песик вдруг показал зубы? — Пошел ты, — бросает Сонхва и выходит из комнаты. Хонджун слышит, как хлопает входная дверь, делает глубокий вдох, а потом выплескивает кофе в раковину, с трудом не бросив следом и чашку.

***

Времени, чтобы задуматься о том, что произошло между ним и Сонхвой и есть ли вообще шансы все исправить, у Хонджуна нет, и за одно это он уже чертовски благодарен концерту. Возможно, за неделю Сонхва отошел, но возможно, и ровно наоборот, накрутил себя так, что даже дверь Хонджуну не откроет. Смотря на свое отражение в зеркале, Хонджун лениво думает о том, стоит ли притащить Сонхве букет цветов или нет. Уверен он только в том, что не нужно выбирать розы, ими будет совсем неприятно получить по лицу. Хонджун замечает, как в гримерку заходит Сухёк, и выбрасывает из головы все мысли, не связанные с предстоящим выступлением. Мандраж у него такой, словно он собирается выйти на сцену в первый раз, его даже слегка подташнивает. — Как же хочется выпить, — морщится Юнхо, взлохмачивая волосы, которые перед этим едва ли не полчаса укладывал. — Это только мне так? — И не мечтай, — качает головой Хонджун. — Потом хоть до беспамятства напейся, но пьяным на сцену я тебя не выпущу. — Да, помню я, хён, помню, — закатывает глаза Юнхо. — Мы не настолько долго не выступали, чтобы я забыл. Несколько несложных, но нетипичных правил для рок-групп, Хонджун ввел еще в самом начале, когда они только-только собрались: никакого алкоголя и легких наркотиков перед выступлениями, никаких тяжелых наркотиков вообще, никакого уничтожения имущества клубов хотя бы до тех пор, пока штрафы не будут составлять всего лишь незначительный процент от сумм на их счетах. Чуть позже появилось еще одно: никакого секса в гримерке, если она не личная, а с учетом того в каких клубах они играли, само понятие «личная гримерка» не имело никакого смысла. Сейчас перспективы выглядят более радужными, но все еще остаются пока только перспективами. Уже за кулисами Хонджун несколько раз подпрыгивает, встряхивая руками и разминая шею, после чего берет в руки гитару. Обычно, стоит ему только выйти на сцену, его разом отпускает нервозность, в голове становится ясно, а все, что есть, это чистый кайф. В этот раз все начинается так же, но потом, когда они еще не успевают доиграть первый трек, он видит в зале Сонхву. Тот стоит немного сбоку от сцены, чтобы его не задела толпа фанатов, и внимательно смотрит на Хонджуна. Тот едва не сбивается, но вовремя берет себя в руки. Облажаться сейчас ему нельзя ни в коем случае. Дело тут даже не в Сонхве и том, что тот подумает, а в том, что подумает господин Квон, который потом наверняка спросит мнения доверенных людей, или вообще посмотрит какие-нибудь записи. Хонджун с радостью сделал бы вид, что никакого Сонхвы в зале нет, что ему вообще плевать, но ни черта у него не получается: он то и дело косится на него, а несколько около лиричных песен вообще как будто поет исключительно ему. Только ближе к концу концерта Хонджуна отпускает хоть немного, он даже умудряется потерять Сонхву из вида, но потом замечает, что тот пробирается к проходу за кулисы. По идее где-то там должен быть Сухёк, а значит, у Сонхвы и правда есть шансы пройти. Когда они спускаются со сцены, взбудораженные и счастливые, Хонджун почти сразу сбегает, даже не сказав никому ни слова, он торопится в гримерку и оказывается прав: Сонхва сидит верхом на стуле, а на звук открывшейся двери, поднимает голову и улыбается. — Привет, — Сонхва произносит это таким спокойным тоном, будто они виделись пару часов назад и уж точно не ругались перед этим. — Тебя Сухёк-хён пропустил? — Хонджун закрывает дверь на замок и подходит к Сонхве. — А кто еще? — фыркает Сонхва, задирая голову, снизу вверх смотря на Хонджуна. — В таких местах у меня пока никаких связей нет. Хонджун усмехается от этого «пока». Он проглатывает комментарий о том, что не ждал увидеть Сонхву на концерте, о том, что рад, что тот пришел. Еще он не собирается спрашивать, а что значит его приход, хочет ли тот поговорить или просто сделать вид, что ничего не случилось. Вместо всего этого Хонджун наклоняется и легко касается губ Сонхвы своими, тихо выдохнув: — У нас очень мало времени. Минут через десять-пятнадцать сюда начнут ломиться. — Значит, долгие прелюдии оставим на потом, — усмехается Сонхва. Он едва успевает встать со стула, как Хонджун тянет его к себе, целуя грубо и жадно, в этом выражая то, насколько на самом деле соскучился. Ладонями он скользит по животу Сонхвы под кофтой, почти сразу опуская руки ниже и начиная расстегивать его джинсы. — С нуля до сотни за секунду? — смеется Хонджун. — Кто бы говорил, — парирует Сонхва. Они не раздеваются целиком, ограничиваются снятыми джинсами Сонхвы, да приспущенными Хонджуна. Сонхва встает коленями на диван и наклоняется, опираясь на спинку руками. Хонджун шумно вдыхает, не удержавшись от того, чтобы погладить ладонями бедра и ягодицы Сонхвы, но прежде, чем тот успевает хоть что-то сказать, уже входит в него. Член Сонхвы он тут же обхватывает ладонью, да и двигаться начинает сразу быстро. Когда дверь гримерки дергают, пытаясь открыть, он сбивается с ритма и тихо шипит. Сонхва же вдруг громко стонет, в голос, так чтобы точно услышали в коридоре, хотя еще мгновение назад постанывал едва слышно. — Сонхва, — укоризненно произносит Хонджун. — А то и без этого непонятно, что тут происходит, — фыркает тот и сам подается бедрами навстречу Хонджуну. — Давай уже. Хонджун закатывает глаза, но снова начинает двигаться, а Сонхва в ответ снова очень громко стонет. От мысли, что их слышно, Хонджуну не просто не становится неловко, наоборот, это только сильнее заводит. Сонхва кончает быстро, судорожно вдохнув, а на следующие толчки реагирует короткими, совсем тихими стонами. Хонджун не сомневается, что вот они сто процентов искренние, и одной этой мысли хватает, чтобы он и сам кончил. Переведя дыхание, Хонджун целует Сонхву в плечо и все-таки спрашивает то, что крутится в голове с того самого момента, как он увидел его в зале, хотя понимает, что лучше бы не поднимать эту тему вовсе: — Ты же понимаешь, что я не буду бежать за тобой, если ты снова свалишь, хлопнув дверью? — Ну да, ну да, конечно, как скажешь, — смеется Сонхва. Он разворачивается и садится на диван, явно нисколько не задетый словами Хонджуна. — Так я же сейчас не побежал, — хмурится тот. — Ты был занят подготовкой к концерту, — спокойно пожимает плечами Сонхва и продолжает: — И потом, если бы ты бросил все ради того, чтобы помириться со мной, я бы тебя послал. Класть к моим ногам карьеру это максимально глупо. — Класть к ногам кого угодно карьеру это глупо, — хмыкает Хонджун. — Именно, — кивает Сонхва. — Но вообще, можно не доводить до того, чтобы я уходил, хлопнув дверью. Вместо ответа, Хонджун наклоняется и целует Сонхву, получается, правда, совсем не так сдержанно, как ему хотелось бы. Он дает себе еще несколько секунд, а потом отпускает того и идет в сторону столика для макияжа, с которого берет рулон туалетной бумаги и кидает его Сонхве. Пока тот приводит себя в порядок, Хонджун застегивает собственные джинсы и закуривает, а стоит Сонхве сесть на диван уже одетым и закинуть ногу на ногу, он подходит к двери и щелкает замком. — Хён, ты охерел, — почти сразу в гримерку заваливается Минги, но он не выглядит по-настоящему злым, скорее его негодование напускное. — Привет, — машет рукой Сонхва, с самым невинным выражением на лице. Его явно не смущает ни то, что все знают, что они сейчас трахались, ни запах стоящий в гримерке, ни куча смятой бумаги в мусорке. — Ты забыл про правила? — уточняет Юнхо, но в отличие от Минги, он даже не пытается сдержать усмешку. — Правила? — чуть наклоняет голову Сонхва. — Никакого секса в общей гримерке, — пожимает плечами Хонджун. — Только напомните мне, кто его никогда раньше не нарушал? — Сан ни разу не нарушал, — смеется Юнхо. Сан только нервно ведет плечами и вообще единственный из всех выглядит смущенным. Сонхва поднимается с дивана, с удовольствием потягивается и подходит к Хонджуну. — Не останешься на пьянку? — уточняет тот, положив свободную руку на талию Сонхвы, в пальцах второй он все еще сжимает сигарету. — Ох, нет, мне завтра утром на встречу ехать, — морщится Сонхва. — Но можем завтра вечером… Нет, лучше послезавтра вечером куда-нибудь сходить. — Договорились, — улыбается Хонджун. — Я напишу. Он подается к Сонхве и легко целует его в губы, краем глаза успев заметить, как демонстративно закатывают глаза Минги и Юнхо. — Пока-пока, — улыбается всем Сонхва, перед тем как выйти в коридор. — Хён, — немного осуждающе смотрит на Хонджуна Сан. — Давай, может, все-таки без вот такой демонстрации, а? — А что, завидуешь? — пихает его локтем Юнхо. — Да, завидую, — даже не думает спорить Сан. В какой-то степени Хонджун с ним солидарен, он сам себе немного завидует. Жаль, что только в какой-то степени.

***

— В общем, план такой, — Сухёк кладет на стол папку и открывает ее, — Ближайшие неделю-две у вас можно сказать, что отпуск. Пока альбом на сведении, а сценарии клипов на утверждении, можете расслабиться, съездить к родителям или куда там захочется. Хонджун вздыхает и отворачивается к окну. Он бы с удовольствием похитил Сонхву и укатил на Чеджу. Он не уверен, что они много бы раз выбрались к морю, но и провести неделю вместе в номере тоже звучит отлично. Только подобные мечты в этот раз остануться только мечтами. — Кроме Хонджуна, — озвучивает Сухёк то, в чем Хонджун и не сомневался. — Он наказан? — смеется Чонхо. — Ага, за то, что слишком красивый, — Хонджун потирает лицо ладонями и ниже сползает по стулу. Сухёк, в ответ на это замечание, хмыкает и поясняет: — Его утвердили на рекламную съемку. Может, помните, пару месяцев назад он уже снимался для бренда часов. Им понравился результат. — О, хён, скоро тебя тоже можно будет моделькой называть? — смеется Минги. — Будешь брать уроки у своего омежки? — Моего омежку зовут Сонхва, — закатывает глаза Хонджун. — Неужели ты так и не смог запомнить? Минги только отмахивается, но тут же прищуривается: — Подожди, так это поэтому ты щеголяешь гладко выбритыми ногами? — Что? — теряется Хонджун. — Ну, ты из-за съемок? Или что? Хотя где часы, а где ноги… Не думаю, что там будет настолько экстравагантная съемка, — качает головой Минги. — Я просто так, — закатывает глаза Хонджун. — С чего ты вообще смотришь на мои ноги? — Я уверен, что это из-за Сонхвы, — тут же встревает Чонхо. — Вы видели альф-моделей? Ладно, что лица у них всегда идеально выбритые, так вообще ни единого волоска лишнего на фотках не найдешь. Это, конечно, можно все убрать ретушью, но куда проще выдать бритву. — Ты про то, что Сонхва привык к таким лощеным альфам, что теперь хёну приходится соответствовать этим стандартам? — подключается к разговору Сан. — Да боже мой, — стонет Хонджун. — Может, хватит? — А ты только ноги и подмышки бреешь? — почему-то крайне заинтересованно уточняет Чонхо. Юнхо издает очень странный смешок, а потом с грохотом впечатывается лбом в столешницу. Судя по тому, как у него вздрагивают плечи, он заходится в беззвучном смехе. — Ты подумал про гладкую задницу хёна? — уточняет у него Чонхо, слегка толкнув в плечо. — Я представил хёна с бородой, бритвой в руках и намазанными гелем для бритья ногами, — всхлипывает Юнхо. — Я вас ненавижу, — шипит Хонджун. Он поворачивается к Сухёку и уточняет: — Хён, что там у меня еще по планам? Не только же съемка? — Поскольку ты точно никуда не уезжаешь, что очень удачно, завтра встреча с дизайнером, нужно будет определиться с тем, что будет на обложке альбома, — Сухёк пробегает глазами распечатку. — Потом еще пара встреч по окончательному утверждению костюмов и причесок для фотобука и клипов. — А почему нас не зовут? — хмурится Минги, да и остальные становятся серьезнее. — Потому что, когда я спрашивал вас, кто хочет заняться этими вопросами и у кого какие идеи есть, вы все отмахнулись и показали на Хонджуна, мол, пусть он разбирается, — спокойно поясняет Сухёк. — То есть мы не просто придем как обычно, договорившись приблизительно об общей концепции? — уточняет Минги. — Ты с какого дерева упал? — насмешливо тянет Хонджун. — Это пока мы были в вольном плавании так можно было. А теперь все серьезно, все как у больших. Понятно, что никаких одинаковых костюмчиков, как у айдолов, но уже и не вещи из шкафа. — Почему мне кажется, что мы это все не проговаривали вслух? — растерянно моргает Сан. — Потому что я думал, что это очевидно, да и никто из вас не пришел с вопросами, — пожимает плечами Хонджун. Еще пару месяцев назад Минги обвинял его в том, что ему наплевать на группу, а теперь ему самому хочется обвинить их всех. Да, разбираться с организационными моментами совсем не так весело, как писать музыку, а потом выступать в клубах, но без этого теперь никак. Еще Хонджун немного разочарован, он искренне надеялся, что хоть кто-нибудь вызовется составить ему компанию и помочь, хотя бы тем, что будет еще одно мнение, но никто так и не вызывается. — Ну, не сомневаюсь, что все будет отлично, — улыбается Сан. — Это ж Хонджун-хён, он всегда все делает в лучшем виде.