Desperate

Джун знает, несмотря на пальцы, проскользнувшие под грубую ткань джинсов Данка, что это плохая идея. В настоящее время они находятся перед толпой из сотни людей. Фанаты стопорятся за их спинами для групповой фотографий и настойчиво пытаются с ними заговорить. Но он не улавливает ни одного слова, кроме как собственных мыслей в голове, которые говорят ему проникнуть глубже, понаблюдать насколько далеко ему позволит зайти Данк, прежде чем остановить его. Он хочет узнать, насколько туго удастся натянуть удочку, чтобы получить долгожданную реакцию. На самом деле, это вина друга в том, что его рука легла на низ его живота. Что ему еще остается делать, когда к нему прижимаются так близко? Методично касаясь так, как известно только Данку, дарит Джуну чувство безопасности и… ну… определенно его заводит. Он хочет зарыться в шею Данка и вдохнуть его запах, проследить пальцами по его спине, двигаясь ниже по линии пресса, пока пальцы не обхватят вокруг… Медленные и аккуратные движения Джуна заворачивают подол рубашки под кончиками пальцев вполне достаточно, чтобы беспрепятственно коснуться мизинцем паховой области. Его преодолевает желание зайти глубже, почувствовать копну тонких волос, добраться до которых не составит ему труда. Он чувствует как расплывается в ухмылке, стоит представить как член Данка вздрагивает от внезапного вторжения. Но прежде чем возбуждение от нарисованной в голове картины возьмет вверх, длинные пальцы хватают его вокруг запястья и медленно убирают от своего конечного приза. Джун поднимает глаза, но Данк на него даже не смотрит. Его взгляд направлен в сторону фаната, с которым он до сих пор общается. Словно произошедшее его никак не взволновало. Он бы надулся в обиде, спросил напрямую что ему нужно сделать, чтобы добиться внимания Данка, но он чувствует присутствие одной из фанаток за спиной и касание ее пальцев на затылке. Этого достаточно, чтобы отвлечь его от неудачной попытки, по крайней мере на данный момент. Но позже он ловит на себе взгляд Данка, который смотрит с таким выражением лица, которое Джун видел только пару раз за прошедшие годы. В нем читается возмездие, когда Данк встает и принимается заправлять кофту обратно в штаны… и встряхивается. Так, он все таки взволнован? Это еще больше будоражит Джуна, заставив его ёрзать на стуле в тщетной попытке сохранять улыбку перед щелком камер и держать руку для половины сердца, пока фанаты проходят по очереди для следующей фотографий. Он надеялся, что это чувство пройдет, но чем дольше длится фанмитинг, тем дальше забредают его мысли. Насколько Данк раздражен? Достаточно ли его поведение было своенравным, чтобы иметь последствия? Он искренне надеется, что это так, потому что сексуально взвинченный Данк равно сексуально доминирующий Данк. И это та сторона его личности, которую Джун надеется увидеть этим вечером. Он встречается со взглядом Данка еще несколько раз, и тот скрытно щипает его за бок, когда Джун, уже более ловко, предпринимает попытку опустить руку ниже его поясницы. Джун наигранно дует губы, но внутри он ликует. На самом деле, прошло так много времени с тех пор, как он касался Данка так, как он этого жаждет. Он не может сдержаться. Едва ли держит себя в узде. Если они не окажутся сегодня наедине хотя бы немного, он сорвется. Наконец, проходят очередные невыносимые полтора часа. И финишная прямая. Они некоторое время стоят и общаются, передавая все свои благодарности и прощальные речи, пока напряжение между ними все туже тянется резиной, готовой вот-вот порваться с треском. — За мной, — в его ушах звучит знакомый баритон, когда Данк берет его за руку и выводит из небольшой толпы, окружившей их. Он не сопротивляется, маленькая ухмылка играет на кончиках губ, когда его партнер практически тащит его через комнаты в конце здания. Поток проходящих сотрудников сокращается, становясь все дальше и меньше, пока они, наконец, не остались наедине. Данк заново оглядывается вокруг и ведет его в свободную уборную комнату. Его сердцебиение учащается, поскольку подобное поведение Данка обычно ведет, по крайней мере, к горячим и дурманящим поцелуям. Но вместо поцелуя, который он ожидал, Данк бросает Джуна в сторону стены со всей силы и прижимает руку к его плечу, не давая ему сдвинуться с места. — Это было смело с твоей стороны, — говорит он, смотря Джуну в глаза, прислонившись ближе, — даже слишком. Джун пожимает плечами, ограниченный в движениях сжимающей рукой Данка. — Что могу сказать? В этот раз победили импульсивные мысли. — Импульсивные мысли… — Данк отпускает его и испускает тихий смешок, склонив голову. — Мы находились на сцене. Это не просто грязные мысли, которые ты не сдержал. Это было безрассудно и опасно. Разве не так, нонг? Маленькое обращение громоздким пламенем обжигает внутренности. Джун пытается сохранить выражение лица, не выдавая себя. В эту игру могут играть двое. — Я всегда безрассуден, когда это касается тебя, пи. Данк, кажется, не повелся на его провокацию. — Думаешь, я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять чего ты на самом деле добиваешься? Джун громко глотает. На него смотрят прежним взглядом. Взглядом, который обещает смесь боли и удовольствия. — Ты о чем? Чего добиваюсь? Внезапно вокруг его горла сжимают пальцы, деликатные, но давящие своей тяжестью. — Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Ты весь день ходил по краю, — сказал Данк, большим пальцем поглаживая над пульсом Джуна. — С самого обеда ты намеренно выводил меня из себя, испытывая мое терпение, требуя внимания, практически умоляя меня. Неужели я не уделял тебе внимания? Тебе кажется, что тобой пренебрегают, да? — спрашивает он, сделав паузу в ожидании ответа. Нет. Это не… не совсем так, но… — Это не так, — Джун уклоняется от вопроса, заглядывая Данку в глаза в поисках направления, к которому ведет этот разговор. Но Данк только хмыкает и невыносимо медленно разглядывает Джуна с головы до ног, прожигая линию вдоль его тела. Ему становится чертовски жарко под испытующим взглядом, и он чуть не теряет дыхание, когда к нему прильнули еще ближе и горячо прошептали. — Значит, ты все это делал, потому что возбудился? Он низко застонал, неспособный ничего ответить, когда Данк продолжает глубоким, пронизывающим голосом, звучащим у кончика его уха. — Я должен был догадаться. Я мог почувствовать все твое отчаяние, с которым ты на меня смотрел, когда мы уходили. Он отстранился, сильнее сжимая пальцами его горло, прежде чем коснуться губами подбородка. — Ты так отчаянно нуждался в моем члене, что не мог больше ждать? Тебе нужно было начать метить территорию, как чертова псина, прямо перед всеми? И дело в том, что он прав. В последнее время Джун действительно действует более отчаянно, чем обычно, и хватается за любую возможность, чтобы обозначить кому принадлежит Данк. Но лишнее слово может только разгорячить Данка, поэтому он прикусывает язык. — Что, тебе нечем возразить? — Данк берет руку Джуна и кладет себе на грудь. Он обожает чувствовать мышцы, выступающие из-под ткани. — Ты был таким болтливым до этого, шепча грязное дерьмо мне на ухо… Но все в порядке, я понимаю. Ты просто не сдержался, не так ли? Джун борется с мурашками, когда его рука касается живота Данка, спускаясь все ниже, ниже и ниже, застыв прямо перед ширинкой его джинс. — Ты этого хотел? — спрашивает Данк, прижимая руку Джуна над его скрытым за одеждой членом. Он твердый, как камень. Его собственная эрекция дергается, заключенный внутри тесных штанов. Он облизывает губы и выдавливает из себя: — Да. — Тогда докажи, — прошептал, спустившись взглядом на его губы, и обратно к глазам, полным непоколебимости. — Покажи, насколько ты меня хочешь, нонг. Джун без колебания освобождается с цепких рук и падает на колени, шустро расстегивая руками ремень, прежде чем сорвать пуговицу с петельки. Он поднимает глаза на Данка, заставив его отвести взгляд, когда Джун наклоняется, сжимает молнию меж зубов и медленно тянет вниз, полностью расстегнув ширинку, за которой выглядывают черные шелковые боксеры. Они облегают по контуру его длины, и Джун глотает слюну от одной мысли о том, что он окажется у него во рту. Он на мгновение увлекается фантазиями, обволакивая его ртом сквозь шелковую ткань, прельщаясь громкому стону Данка над ним. — Джун… — начинает Данк, но слова обрываются, когда Джун опускает его боксеры, освободив возбуждение и подвернув ткань под яички. Неважно, сколько раз он видел член Данка до этого, он не может сдержать восторг каждый раз, когда ему позволяют смотреть, трогать, прослеживая линию по всей длине, и обхватить ладонью мягкую мошонку. И он каждый раз чувствует себя религиозным фанатиком, поклоняющимся перед алтарем. Потому что каким благом Джун заслужил это? Смотреть на такого Данка? Прикасаться к нему? Его член заметно влажный на кончике. Это наблюдение так сильно заводит Джуна, потому что он знает, что до такого состояния Данка довел он. Его поведение. Он возбуждает Данка настолько же, насколько его возбуждает Данк. Джун не может больше ждать. Он берет возбуждение в руку и водит по нему несколько раз, прежде чем склониться вперед и коснуться языком чувствительной головки, слизывая всю смазку, проникая кончиком в щель и упиваясь его вкусом, когда Данк стонет над ним. Он самодовольно усмехается и продолжает исполнять свой замысел, обхватив его губами и проскальзывая ниже по всей длине, пока он полностью не оказался у него во рту. Джун хочет, чтобы Данк потерял голову от удовольствия. И он знает как этого добиться. Джун отстраняется, рукой мягко играясь с яйцами, и снова вбирает всю длину. Слюна с уголков его рта стекает по члену Данка, позволяя скользить по нему легче, глубже и громче с каждым движением головы. Затем он останавливается на мгновение, поднимает руку, поглаживая основание, и сжимает губами вокруг, начиная всасывать. Рука Данка в этот же момент зарывается в его волосы, и он тихо выдыхает. — Блять, да, вот так. Волна удовольствия прокатывается по спине от похвалы, и Джун отпускает яйца, чтобы поправить свое положение. Он сжимает свой член через ткань джинсов достаточно, чтобы отпустить напряжение и сконцентрироваться на чем-то более важном… А именно — заставить Данка кончить. Данк, кажется, уже наполовину близок, судя по его несдержанной ругани и царапающим голову пальцам, когда Джун работает языком все ниже по члену Данка, скользя по очертаниям вены. — Черт, — шипит сквозь зубы, крепче сжимая его волосы. И внезапно его отдергивают назад, и член Данка выскальзывает изо рта резким движением. Джун смотрит на него снизу вверх и выгибает бровь, спрашивая «что не так?» Взгляд, которым на него смотрят в ответ, отзывается внизу живота тупой болью. Глаза Данка темнеют, и он чуть сильнее дергает за темные пряди. — Я хочу выебать твой рот. Не против? — Да, — отвечает он, облизывая губы. — Да, пожалуйста. Используй меня. Можешь выебать до самой глотки, если хочешь. Глаза Данка закрываются, его член дергается перед лицом Джуна, и из губ вырывается полустон. — Эй, ты не можешь… бросаться такими словами. — Почему? — спрашивает с усмешкой. — Потому что тебя это возбуждает? Данк раскрывает веки, разглядывая со скрытым восторгом, и берет член в одну руку, большим пальцем другой цепляя нижнюю губу Джуна. — Да, — отвечает Данк на коротком выдохе и давит пальцем. — Теперь будь хорошим мальчиком и открой рот пошире. Джун подчиняется, раскрывая рот настолько широко, как он может, и Данк медленно проникает в него до тех пор, пока головка не коснулась стенки горла, пока он кончиком носа не ощутил кожу его паха. На какое-то время Данк перестает двигаться, заметно довольный видом Джуна с ртом, заполненным до краев. Его горло трепещет вокруг члена, и Джуну становится немного трудно дышать. — Ты так хорошо меня принимаешь, — говорит Данк, поглаживая рукой его голову. — Знаешь? Будто твой рот предназначен для моего члена. Джун судорожно глотает. Да, все именно так. Иначе почему Данк так идеально вписывается внутри него, плотно облегая к каждой стеночке? Словно он принадлежит этому месту — во рту Джуна. Он одобрительно мычит, и это, наконец, заставляет Данка начать двигаться. Член выскальзывает и толкается обратно вовнутрь. Джун не высказывает сопротивления, он смирно принимает толчки, положив руки на мягкий изгиб бедер, пока Данк использует его рот. Выходит неуклюже, мокрые звуки скольжения проносятся по комнате еще более сумбурно под управлением Данка. Джун чувствует стекающую по подбородку слюну, и ему становится невыносимо жарко. Если кто-то случайно зайдет в эту дверь, они ни с чем не спутают вульгарные звуки. Особенно с Данком, опрокидывающим голову назад и стонущим так, будто его режут ножом. Джун любит видеть его таким. Любит то, как четким очертанием выделяются сухожилия на его шее. Он хочет сжать пальцы вокруг его горла, хочет вцепиться зубами. Но не может. По крайней мере, не сейчас. Сейчас он слишком занят членом Данка, который меняет угол. Он пытается дышать через нос, когда Данк смотрит на него с трепетом, пальцами нежно оглаживая виски Джуна и опускаясь на его щеки. Контраст между мягкими касаниями и сильными бедрами, неустанно трахающими его рот, сносит Джуну голову. — Жаль, что у нас запланирована еще одна встреча после этого, — говорит Данк, потирая большим пальцем уголок его рта, по которому скользит его член. Еле ощутимое касание вырывает из Джуна стон. Он бы хотел, чтобы палец проскользнул дальше, лаская его язык вместе с плотью. — Если бы тебе не нужно было… выглядеть презентабельно… я бы сейчас… кончил прямо на твое маленькое… нахальное лицо. Его веки задрожали, потому что, блять… Он хочет этого. Он хочет этого до блядских чертиков. Джун ласкает себя, бедрами подаваясь напротив ладони, когда ритм Данка сбивается и ускоряется. Он так глубоко входит в горло Джуна, что тот давится и теряет дыхание, чувствуя влажные следы на уголках глаз, когда он пытается сглотнуть слюну, норовящую вытечь. Данк хватает его голову обеими руками, придерживая на одном месте, и толкается в его рот один раз, два раза, пока не кончает, выливая всю жидкость внутрь, и грязные стоны разносятся эхом по пустому пространству комнаты. Стенки горла пульсируют вокруг члена, который все еще находится внутри него, выкачивая до последней капли. Данк зашипел от чувствительности и шагнул назад, освободив рот Джуна, оставив его с искрами в глазах. Данк никогда до этого не трахал его в рот настолько сильно. Его челюсть ноет от грубого обращения, а на губе краснеет ранка, из которой бежит кровь, которую Джун вытирает тыльной стороной ладони. Когда он поднимает глаза, Данк поправляет штаны, все еще прослеживая взглядом за Джуном, который расстегивает свои джинсы, полностью охваченный мыслью о том, как он быстро и грубо подрочит себе, пока вкус Данка все еще стоит на кончике языка. Но Данк машет головой и цыкает. — Кто сказал, что тебе разрешено кончать? Заданный вопрос омывает его подобно ведру с ледяной водой, и его рука застывает на ширинке. — Что? Данк садится на корточки и оказывается с ним на одном уровне. — Непослушные мальчики не получают свою награду, Джун, ты забыл? Ты начал эту игру и должен был знать о последствиях. Стон недовольства, который вырывается из него, заставляет Данка усмехнуться. — Данк, да ладно. Не оставляй меня так, — жалобно скулит. Возможно, ему должно стать стыдно, но его стояк настолько требует внимания, что хочется выть. — Ну пожалуйста, разреши мне кончить? — Нет, я не могу, — отвечает Данк с игривой ухмылкой и встает с корточек. — Не сейчас. Конечно, Джун знает, что может проигнорировать и ослушаться. Ему ничего не препятствует вытащить член из джинсов и кончить на пол прямо перед ногами Данка, но это является частью игры, которую они периодически устраивают. И Данк прав. Он был тем, кто все начал. Он хотел вытащить наружу темную и игривую сторону Данка, и его желание было исполнено. И прозвучавшее «не сейчас» протягивается тонкой ниточкой сквозь теплящуюся надежду. Джун пару раз вдыхает и выдыхает, прежде чем подняться с колен и встряхнуть с себя пыль. Данк в это время проверяет телефон. — Черт, мы опаздываем. Они уже ждут нас, — говорит он и быстро оглядывает себя в зеркало, чтобы убедиться, что ничего не выбивается из обычного вида. Данк выглядит так же соблазнительно и очаровательно, как тогда, когда он притащил сюда Джуна. Джун, в свою очередь… Посмотрев на себя в зеркало, он находит только одно слово, описывающее его внешний вид — оттраханный. Волосы растрепаны в местах, где Данк зарывался и тянул пальцами, а губы красные и опухшие. Даже его глаза слегка покрасневшие на уголках от наступивших слез, когда он глотал член Данка. — Черт… на мне живого места нет, — пробормотал и, смочив бумажное полотенце, приложил его к лицу, чтобы уменьшить покраснение и отеки. Данк только усмехается за его спиной. — Ведешь себя так, будто не этого хотел. Он ловит взгляд Данка в отражении и тянет улыбку. — Это именно то, чего я хотел. Я не жалуюсь. Джун чувствует спиной прижавшуюся к нему грудь Данка и тонкие пальцы, касающиеся его подбородка. — Хорошо, потому что это было чертовски горячо, — прильнув ближе, обжигает дыханием шею, слегка касаясь губами его кожи. Джун наблюдает за ним через зеркало. И требуется весь доступный ему на данный момент самоконтроль, чтобы не прижать Данка к столешнице и целовать до одурения. Но у них кончается время. Поэтому Джун отводит взгляд и идет к выходу. Однако он останавливается у двери, прижавшись к ней боком, и загораживает Данка. Осталась одна вещь, которую им нужно обсудить, прежде чем выйти отсюда. — То, о чем ты говорил… Данк смотрит с недоумением. — Что я говорил? — Что мне запрещено кончать сейчас. Значит ли это, что ты позволишь мне кончить позже? Данк не сдерживает легкий смех, машет головой и вздыхает. — Если будешь хорошо себя вести за ужином — тогда, так и быть, позволю проводить меня домой. — О? Ты сегодня дома один? Джун понимает, что надеяться не стоит, но прошли месяцы с тех пор, как он мог насладиться временем с Данком неспешно. С их рабочим графиком и отсутствием личного пространства считается везением уединиться для быстрого секса, не говоря уже о целой ночи, которую Джун мог бы полностью посвятить Данку, медленно разбирая его на части. Как бы он хотел иметь возможность трахнуть его. Но Данк снова машет головой. — Нет, прости. Можешь рассчитывать только на дрочку в машине. — Что, даже без минета на дороге? — Не наглей. — Ладно, ладно. Меня все устраивает. И я всеми руками за грязную дрочку в салоне машины, — произносит он на тон ниже, прижав Данка к себе достаточно близко для поцелуя, если ему разрешат перейти черту. — Мне нравятся твои пальцы вокруг моего члена. Данк выглядит так, будто готов поддаться соблазну губ Джуна, но, в конце концов, отталкивает его. — Хватит флиртовать. Нам нужно идти. Джун недовольно фыркает от очередного отказа, но телефон в кармане вибрирует, подавая знак, что у них действительно больше нет времени дурачиться. — Хорошо, пойдем к остальным и в машину, — вздыхает и выходит из уборной следом за Данком, но прежде чем выйти в главный коридор, откуда доносятся шум и топот уходящих людей, он ближе подходит к Данку и намеренно медленно говорит ему в ухо. — Сегодня будет по твоему, Данк. Но я обещаю, что в следующий раз, когда мы останемся с тобой наедине, я получу то, чего на самом деле хочу. — О, правда? И чего же ты хочешь? — спрашивает Данк, не убавляя шагу. — Тебя, лежащего на спине, умоляющего меня взять тебя. Данк чуть не спотыкается, когда он спешно останавливается. Его глаза искрятся озорством так же, как у Джуна, когда он смотрит в ответ. — Буду с нетерпением ждать, — все, что он говорит, прежде чем возобновить шаг, ведя Джуна за собой к коллегам и друзьям. Джун улыбается и общается с ними так, будто ему не выебали рот всего минутами ранее. Он пытается думать о чем-то отвратительно несексуальном и сбить стояк, забираясь в салон машины. У него почти получается, пока кто-то не прокомментировал порез на его губе в середине ужина, и его мысли возвращаются к причине этого пореза, снова вызвав твердый стояк. Джуна преодолевает желание незаметно сбежать в уборную и позаботиться об этом, но он встречает взгляд Данка на другой стороне стола и сглатывает. Лучше кончить от руки Данка, чем от своей. Поэтому он сдерживает себя и каким-то образом досиживает ужин, ведя себя до ужаса прилично. Данк сдержал свое слово и позже, когда они втиснулись в машину, наградил его сперва своими пальцами, а после ртом на члене Джуна. Подводя итоги, провокация на фанмитинге и наказание после полностью стоили того. И в следующий раз, когда он останется с Данком наедине, Джун не потрудится выполнить свое другое обещание.