Вратарь из "Monsters"

Все произошло слишком быстро — в те безумные секунды, когда время замедляется, а чувства окончательно вытесняют разум. Последняя минута третьего периода. Стадион пропитан напряжением. Счет 2:1 в пользу противника, трибуны ревут, требуя победы, но Нил не слышит. Его мир сузился до ледовой площадки и шайбы, скользящей перед ним. Он не собирался сдаваться сегодня. Короткое, выверенное движение клюшкой — и Нил выбивает шайбу у опешившего противника. Тот даже не успел понять, как лишился снаряда. Шайба отлетает точно к Сету. Реакция Гордона мгновенна: хлесткий щелчок, пас вперед, точно в крюк Мэтту. Бойд принимает подачу на ходу, разворачивается и тут же пасует Нилу, который уже набрал крейсерскую скорость. Именно в этот момент, всего в паре метров от ворот, когда гол был уже на расстоянии вытянутой руки, реальность разлетелась вдребезги. Откуда-то слева, из слепой зоны, на него налетает чужой защитник. Это не было обычным игровым столкновением — удар был намеренно грязным, подлым и сокрушительным. Нил почувствовал, как тяжелая экипировка врезается в его бок, выбивая весь кислород из легких и ломая траекторию движения. Подхваченный собственной безумной скоростью, Джостен улетает вперед, не имея ни шанса сгруппироваться или хотя бы выставить руки. Удар о металлическую штангу ворот отозвался в теле оглушительным колокольным звоном. Ворота вырвало из-подо льда, а Нил впечатался в бортик. Тело обожгло острой, пульсирующей болью, легкие судорожно сжались, отказываясь делать вдох, словно их зажали в стальные тиски. Мир вокруг на мгновение гаснет, рассыпаясь на тысячи белых искр. Где-то на границе сознания до Нила донесся яростный свисток арбитра и новый, еще более неистовый гул трибун. – Нил! Голос Мэтта пробился сквозь ватную тишину в ушах. Нил почувствовал, как по скуле ползет горячая струйка крови, а во рту разливается знакомый, тошнотворно-металлический вкус. Он заставил себя сделать короткий, болезненный вдох. Тело горело, каждая мышца протестовала, но внутренний сканер Джостена уже выдал вердикт: кости целы, сознание на месте. Он в порядке. Относительно. Спустя секунду над ним уже выросли тени сокомандников. Мэтт, чье лицо побагровело от ярости, уже летел на того самого защитника, готовый вмять его в лед, но между ними вовремя вклинился линейный арбитр, удерживая Бойда. Сет, тяжело дышащий и изрыгающий проклятия, замер в паре шагов, контролируя ситуацию. Но Нил кожей, каждым оголенным нервом чувствовал совсем другой взгляд. Ледяной. Смертоносный. Эндрю был здесь, совсем рядом. Он застыл в своей вратарской зоне. Но эта неподвижность была обманчивой. За ней скрывалась готовность уничтожить любого, кто окажется в радиусе его досягаемости. И он сорвался. Минъярд сделал резкое, пугающее движение в сторону лежащего на льду Нила. Это не было попыткой оказать первую помощь — он хотел защитить то, что считал своим. В каждом его движении, в том, как он перехватил клюшку, была отчетливо видна готовность уничтожить каждого, кто посмеет стоять между ними или снова коснется Джостена. Но он не успел проехать и метра. Гордон, каким-то чудом уловивший его движения и, возможно, расценив их как попытку навредить, преградил ему путь. Спустя мгновение к ним подлетел Кевин. Дэй вцепился в плечи Эндрю мертвой хваткой, буквально отталкивая его назад, подальше от зоны конфликта. Кевин прильнул почти к самому шлему Эндрю, быстро зашептав что-то ему на ухо — резкие, рваные слова о том, что сейчас не время вмешиваться, что игра еще не окончена и они не могут позволить себе потерять вратаря. Эндрю не сопротивлялся физически, его тело замерло в руках Кевина, но его взгляд продолжал сверлить Нила, игнорируя и Дэя, и Сета. Минуту спустя, когда игроки успокоились, на площадке появились медики. Двое мужчин уверенно и быстро подхватили Нила, который все ещё пытался прийти в себя, помогли покинуть ледовую арену. Каждый его шаг отдавался пульсирующей болью, но он держался, опираясь на их плечи, словно не желая показывать вражеской команде, что эта атака хоть сколько-нибудь его сломила. Как Нил и предполагал, когда острая фаза болевого шока немного отступила, удар не был таким разрушительным и опасным, каким казался со стороны. Да, он ушиб ребра — каждый вдох отдавался тупой, ноющей болью. Да, его лицо было разбито — разбитая губа кровоточила, скула была поцарапана и покрылась кровоподтёками. Но в целом он был в полном порядке. По крайней мере, насколько это было возможно после такого столкновения. Совсем скоро тишина раздевалки была безжалостно нарушена: в помещение ввалилась вся команда. Стук коньков по полу, тяжелое дыхание и звон расстёгивающейся экипировки — всё слилось в единый шум, пропитанный не хорошо проведённой игрой, а густой, едкой яростью. Нил, сидя на своей скамейке с прижатым к ребрам пакетом со льдом, наблюдал за ними сквозь пелену лёгкого головокружения. Ему не нужно было долго думать, чтобы понять: гнев его команды был направлен вовсе не на поражение. Не только на него. Они были в бешенстве от девятнадцатого номера, защитника противника, который влетел в их капитана с такой силой, будто хотел выбить из него всю жизнь. Напряжение в раздевалке было почти осязаемым. Никто не решался начать разговор или подойти к Нилу, чтобы поддержать. Все были слишком зациклены на собственной ярости, на попытках контролировать ее. Когда экипировка была полностью снята, а парни были готовы отправиться в душ, чтобы смыть с себя пот и поражение, дверь их раздевалки внезапно распахнулась. Уверенные в том, что на пороге стоит тренер с очередной порцией критики или, в лучшем случае, с равнодушным подведением итогов, они не обратили особого внимания, продолжая заниматься своими делами. Но за закрывшейся дверью не последовал грубый мужской голос. Только тихие, размеренные шаги. Эндрю Миньярд зашел в их раздевалку так, словно имел на это полное право. Он ступал так, будто никогда не был вратарем команды, которая только что выиграла их сегодняшний матч. В его движениях не было ни сомнения, ни следа неуверенности. Команда опомнилась лишь тогда, когда Эндрю уже оказался в опасной, почти интимной близости к их капитану. Сет очнулся первым. Инстинкт защитника сработал быстрее разума — он сделал резкий шаг вперёд, намереваясь снова остановить Эндрю, как сделал это на льду. Но в этот раз его остановил ровный, пугающе спокойный тон Нила. – Всё в порядке, Сет, – негромко произнес Нил. Его голос не дрожал, в нем не было ни капли страха. Этого короткого приказа хватило, чтобы Гордон замер на полушаге, тяжело дыша. Остальная команда тоже застыла, не понимая, почему их капитан позволяет вратарю противника так просто подходить к себе. Эндрю, не удостоив присутствующих даже коротким взглядом, вклинился между ног сидящего Джостена и медленно поднял руку. Движение было плавным, почти гипнотическим. Его бледные пальцы коснулись подбородка Нила, властно, но осторожно приподнимая его голову. Джостен, вопреки всякой логике, не сопротивлялся. Он легко подчинился этому жесту, открывая лицо для осмотра. Холодные пальцы Миньярда скользнули выше. Они провели по скуле, едва касаясь воспаленной, содранной кожи, но даже этого невесомого прикосновения было достаточно, чтобы Нил невольно поморщился от вспышки боли. Эндрю замер, вглядываясь в разбитое лицо Нила с такой интенсивностью, будто хотел стереть эти раны одним взглядом. – Я убью его, – прошипел Эндрю. Голос был тихим, ровным, но в нем была сталь. Как будто он действительно хотел убить своего сокомандника. Нил, несмотря на пульсирующую боль, нашел в себе силы слабо хмыкнуть. – Он в твоей команде, ты не можешь, – отозвался Нил, и в его голосе проскользнула тень привычного упрямства. – Плевать, – отрезал Эндрю. Его большой палец сильнее надавил на челюсть Нила, заставляя того замолчать. – Он не имел права. Нил слабо улыбнулся. Его свободная рука, до этого покосившаяся на колене, медленно поднялась и нашла запястье Эндрю. Горячие пальцы Нила резко контрастировали с холодом бледной кожи Миньярда. Но Нил не отстранился. Напротив, он осторожно, но уверенно переплел их пальцы, заставляя Эндрю опустить руку от своего лица. В раздевалке, казалось, перестал существовать кислород. Игроки наблюдали за этой сценой с таким выражением лица, будто мир прямо у них на глазах вывернулся наизнанку. Их капитан не просто позволял вратарю противника прикасаться к себе. Он сам искал этого контакта. Под ошеломленными взглядами команды Нил поднес руку Эндрю к своим губам. Это движение было плавным и совершенно естественным. Он оставил легкий, почти невесомый поцелуй на тыльной стороне бледной ладони. – Но я в порядке. – мягко произнес Нил. – Ты оставил кровь на моей руке. – невозмутимо сказал Эндрю. Он поднял ладонь, демонстрируя бледное, влажное красное пятно возле костяшек — след от разбитой губы Нила. Эта фраза, такая нелепая в своей обыденности после всего произошедшего, подействовала на окружающих как холодный душ. По раздевалке прокатился робкий, а затем более уверенный смешок. – Нил, боже... И как долго ты скрывал от нас это? – спросил Мэтт, все ещё посмеиваясь и качая головой. Нил почувствовал, как к щекам приливает жар, не имеющий отношения к травмам. Он медленно отпустил руку Эндрю, ощущая внезапную пустоту в пальцах, и повернул голову в сторону Бойда. – Мы... пересеклись два года назад, — пробормотал Нил, стараясь придать голосу уверенности. – После одной из наших побед над Монстрами. Краем глаза Нил заметил, как Эндрю, не спрашивая разрешения и ведя себя так, будто это его личная раздевалка, потянулся к сумке Нила. Он бесцеремонно выудил оттуда чистое белое полотенце и медленным, почти демонстративным движением стер кровь со своей кожи. В этом жесте было столько собственничества и привычки, что у Сета дернулся глаз. – Два года?! – в один голос воскликнули Мэтт и еще один нападающий. – Да, – Нил кашлянул, морщась от боли в ребрах. – Но мы начали... все это, – он неопределённо повел рукой между собой и Эндрю, – только спустя год после встречи. Раздевалка снова погрузилась в тишину, но на этот раз она была наполнена не напряжением и яростью, а лихорадочным перевариванием информации. Год. Целый год их капитан водил их за нос, пока они искренне ненавидели вратаря противников и считали его главной угрозой. А Эндрю тем временем просто вытирал руки полотенцем Нила и выглядел так, будто готов убить любого, кто посмеет его тронуть. – Ну, по крайней мере, теперь понятно, где ты пропадал после матчей с Монстрами, – проворчал Роберт, защитник, со своего места. Эндрю швырнул испачканное полотенце обратно на сумку Нила и наконец посмотрел на команду. – Представление закончено, – скучающе отрезал Эндрю. – Он идет со мной. Нил посмотрел на свою команду. В его взгляде проскользнуло нечто похожее на немую просьбу о понимании или одобрении, но все знали, что ему это не нужно. Решение уже принято, и принято не ими. – Иди уже, «герой». – фыркнул Сет, махнув рукой и наконец скрываясь за дверьми душевых. Нил медленно встал, придерживая бок, и Эндрю тут же оказался рядом — не касаясь, но обозначая границы так четко, что ни у кого не возникло желания подойти ближе. Они вышли из раздевалки вместе, оставляя команду наедине с их шоком и осознанием того, что их капитан только что официально ушел в руки самого опасного вратаря национальной хоккейной лиги.