Друзья с привилегиями и одним большим признанием

Следи за руками, она не готова

Вступить с тобой в половой контакт.

И не выручит даже волшебное слово.

Френдзона — о ненападении пакт.

Каждая рыба имеет право

Клевать на понравившийся крючок.

Кресла — утесы, ковер — это лава.

Эй, помоги себе сам, дурачок.

Дайте Танк (!) — Оплачено

Вокс всегда был полон противоречий, и устройство его мозга понять было сложно. С одной стороны — эгоист, эгоцентрик с жаждой власти, создавший культ имени себя. Совершенно не имеющий эмпатии, хладнокровный убийца, идущий по чужим головам к своей цели. С другой — ранимый, чувствительный Винсент, которого настолько разбило одно единственное неудачное признание в любви, что он замкнулся еще на пару десятков лет. Он вроде и тянулся всем своим существом к близости, жаждал тепла. А вроде и не нужен ему был никто, лишь бы окружающие пользу по работе приносили. Вокса тянуло и к женщинам, и к мужчинам, но он упорно делал вид, что не тянуло ни к кому. А если и тянуло, то он "не из вот этих вот" и не хотел "серьезных" отношений вне делового поля. Морально он застрял где-то в пятидесятых и никак не мог оттуда выбраться. Но, стоит отметить, что шестеренки в его голове потихоньку крутились, и он намного реже прислушивался к внутреннему гомофобному голоску. Многие не могли (или не хотели) понять Вокса и бросали попытки построить с ним близкие отношения на полпути, останавливаясь на вежливом знакомстве и чисто формальном общении. Но так вышло, что отношения с Валентино начались далеко не в формальной обстановке и без всякого взвешивания взаимных выгод. Это было тяжелое время для них обоих. Вал жил в Аду совсем недолго — несколько месяцев. У него толком не было знакомых, и он пока не понимал, как пробиться повыше. Все, кого он знал на Земле, как были низкосортными уебками, так после смерти ими и остались, и из яркого, уверенного в себе владельца порно-студии он стал тем, кого раньше нанимал на работу. Вокс пытался отойти от отказа Аластора, и у него это никак не получалось. Он ненавидел себя за то, что все еще ходил в бары, где мог его встретить — и всегда встречал. С каждой такой встречей он чувствовал себя все более и более обплеванным, и внутренний голос ненависти возвращался, загоняя его в угол, заставляя чувствовать себя жалким, слабым, наивным и мерзким. Извращенцем. Вроде были и перспективы на новые, многообещающие сотрудничества с другими оверлордами, и он ни в чем не нуждался, но в душе что-то окончательно умерло и теперь гнило. Он не находил в себе сил убрать этот труп, живую версию которого так нежно и долго любил. Конкретно в тот вечер Вокс просто-напросто не выдержал и посреди "дружеской" посиделки не только с Аластором, но и с несколькими другими оверлордами вышел, когда красные глаза вдруг встретились с его. Радио-демон растянулся в победоносной улыбке, точно зная, что Винсенту (а в его присутствии Вокс чувствовал, как обнажает душу до того самого человеческого, до "Винсента") сидеть здесь, вежливо смеяться и делать вид, что ничего не произошло, было тяжко. Тяжко из-за одного присутствия радио-демона. Даже ничего больше не делая он причинял Воксу боль, поднимался выше и выше к чувству абсолютного превосходства, используя его позвонки, ребра и, наконец, голову в качестве лестницы. Ковриком перед дверью наверху лестницы было его сердце. Аластор особенно ранил его этим явным, намеренным игнором, будто Винсент просто больше не стоил ни секунды его времени, будто его не существовало в комнате вообще. Переход от почти лучших друзей к… что ж, этому, сам по себе уничтожал Вокса. Вокс смутно помнил потом, в какой конкретно момент экран на пару мгновений потух и закоротило где-то в проводах на шее. Он извинился и вышел, отшучиваясь, что от дешевого пойла перегрелся. Аластор проводил его надменным взглядом. Иного ожидать не стоило. Вокс спустился из душного, шумного бара и осел на предпоследней ступеньке бетонной лестницы, опуская голову в ладони, пытаясь унять помехи на экране и громко стучащее сердце. Он понимал, что от него исходил тихий белый шум, но поделать с этим ничего не мог — адская анатомия не щадила никого. — Эй, техника, ты в порядке? Вокс вздрогнул и поднял голову, смотря на высокого демона с распушенными крыльями. Одно из них было слегка порвано снизу. Макияж на его лице сильно смазался, на щеке был, кажется, синяк. Красные глаза без зрачков были явно направлены на него. — Бывало и получше, — тихо ответил Вокс, неловко почесывая шею. — Понимаю. Они смотрели друг на друга молча. Растрепанный Вал рассматривал явно расстроенного Вокса с выбившейся из штанов рубашкой и развязавшимся галстуком. Вокс с интересом разглядывал латексную юбку, которая почти не оставляла места воображению, и обводил взглядом большие яркие крылья в попытках понять, какую форму Ад подарил грешнику перед ним, и за какие грехи. Что нужно было сделать при жизни, чтобы после смерти тебя сделали молью? — Хочешь расслабиться? Я много не возьму, — хмыкнул Вал, когда взгляд Вокса снова вернулся на середину бедра, обтянутого сетчатыми чулками. Вокс сначала хотел отказаться. Он ведь не педик. Но, если честно, сил сопротивляться максимально поверхностным желаниям на пьяную голову у него не осталось. — Хочу. — Поехали к тебе. И они поехали. Вокс потом признавался, что не помнил, что тогда происходило, но Валентино с удовольствием пересказал, как он нажаловался ему на бывшего, они поцеловались, совершили парочку сексуальных телодвижений и оба отключились от усталости. Вокс не спрашивал, сколько Вал стоил, и не спрашивал его имя, как и Вал — его. Только с утра, когда они оба протрезвели и более-менее выспались, до них дошло, что надо было выполнить все полагающиеся в таких ситуациях ритуалы. Воксу потребовалось несколько минут, чтобы полноценно проснуться и понять, что в кровати лежит кто-то помимо него. Валентино же просто наслаждался теплом не прокуренной (в кой-то веки) кровати в каком-то сомнительном мотеле. Вокс жил очень даже неплохо, обустроив небольшую квартиру максимально современно для того времени. Вал редко оказывался в чистых местах, потому не спешил уходить. К тому же, Вокс пока что не заплатил. — Buenos días, — усмехнулся Вал, как только экран загрузки теле-демона пропал. — Привет. Эм… — Вокс выглядел неловко, накрывая одеялом пах. — Валентино, — он протянул руку, но не для рукопожатия, а обратной стороной ладони вверх. Вокс все понял правильно, робко улыбнулся и, взяв руку в свою, аккуратно поцеловал, чувствуя себя чуточку увереннее. Поцелуй слегка пощипывал электричеством — ощущение, к которому Вал привык совсем скоро. — Вокс. — Будем знакомы. С тебя сто баксов. Выпутавшись из одеяла, широко зевнув и потянувшись, Вокс пошел искать бумажник. Вместо ста баксов он вытащил пять сотен и спокойно вложил Валу в ладонь. Тот округлил глаза и посмотрел на Вокса снова, пытаясь понять, шутка ли это, или это был намек. — Ты хочешь, чтобы я еще что-нибудь сделал? — Да вроде нет? Только если ты не хочешь, — сконфузился теле-демон. — Вау, increíblemente, — прошептал Валентино, рассматривая пять бумажек. — Странно, что ты продаешь себя вот так. Ты крайне фотогеничный. Тебе бы быть моделью для взрослого журнала, а не... ну, ты понял. — Не берут. — Быть такого не может, — нервно усмехнулся Вокс, оглядывая Валентино с ног до головы снова. — У тебя невероятная фигура. Валентино не был особо падок на комплименты от незнакомцев, слишком уж много он их получал в качестве скидочных купонов. Но Вокс, как он видел, не разбрасывался ими на ветер. Вал видел его типаж насквозь: это был довольно обычный среднестатистический бисексуальный мужик, который врал себе, что раз — не пидорас, но при этом рассматривал других мужчин восторженными пиксельными глазами. И жаловался, что бывший разбил ему сердце (они, кстати, не начинали встречаться). У него не было резона подлизываться, чтобы получить еще один трах. Это было искренне. Так что этот конкретный комплимент заставил Вала немного покраснеть. — Порой в индустрии развлечений твои профессиональные качества не играют особой роли. Если у тебя нет друзей повыше — то и перспектив тоже нет. Приходится выживать как-то по-другому, — печально вздохнул он. Вал глянул на свой револьвер, который спрятал под подушкой на случай, если бы Вокс посреди процесса оказался каким-нибудь извращенцем с жестокими наклонностями. Он вытащил его, будто признаваясь этим в чем-то. Вокс выражение экрана не поменял. — А иногда выясняется, что тот, кого ты считаешь другом, за друга тебя никогда не считал. За доверие одному мудаку мне теперь приходится всем этим дерьмом расплачиваться. Вроде и сам виноват, а вроде и… — Обидно, — закончил Вокс с сочувствующей улыбкой. На револьвер в руках Валентино он смотрел без всякого страха. Вал улыбнулся в ответ, впервые за долгое время чувствуя себя понятым. Но пять сотен в руках быстро вернули его с небес на землю. Вздохнув, он встал с мягкой кровати и решил начать собираться. Хорошая была ночь, но стоило вернуться к работе. Вокс снова начал переминаться с ноги на ногу, будто хотел что-то еще добавить, но не был уверен, имел ли право. — Эй, Валентино, — наконец осмелился он, и Вал почувствовал прикосновение к локтю. Такое аккуратное, что он даже удивился. До него редко аккуратно дотрагивались. — Кем ты был раньше? — Ты бы меня сначала хоть на свидание отвел, papi, — прыснул Валентино. — Порнографию снимал. — И как, успешно? — О, ты даже не представляешь на сколько, — мечтательно вздохнул демон, распушив мех. Воспоминания о былых временах всегда вызывали у него приятные эмоции. — Я сделал такой бизнес, что решил бросить продажу наркоты. Это, знаешь, о многом говорит. — Правда о многом, — кивнул Вокс, и Вал заметил в его глазах странный огонек. Эти глаза могли быть простым набором пикселей, но каким-то очень человечным. — Когда ты в последний раз видел порнофильмы в Аду? — К сожалению, недавно. Безвкусица ебаная. — Думаешь, ты снял бы лучше? — Я снимал лучше! — вспыхнул Вал, будто сам этот вопрос был для него оскорблением. Вокс, в свою очередь, просиял. — Если я дам тебе возможность — покажешь? От такого не отказываются. И Вал не отказался. Порнофильмы Валентино набрали популярности сразу, как только вышли — и Вокс предложил ему заключить долгосрочное сотрудничество. Как-то так все и закрутилось. Их отношения никогда не были идеальными. Они начались с интима, продолжились рабочей сделкой, а потом все как-то смешалось. Первое время Валентино было некуда идти — и он остался с Воксом в одной квартире. Заигрывал, вился рядом, в рот заглядывал. Но Вокс через пару дней на очередное заигрывание высказал ему что-то из разряда: "Да не педик я!" И они разъехались по разным комнатам, стали спать отдельно. После чего, правда, ничего не помешало им еще пару раз по пьяни переспать снова. А потом не по пьяни. Даже когда они из небольшой квартиры переехали в башню "Ви" и обзавелись каждый своим этажом, они все равно стабильно оказывались друг у друга в кроватях. Постепенно Вокс смирился с тем, что он в какой-то степени все же педик, и они продолжили жить чуть спокойней. "Чуть" — потому что в остальном их взаимоотношения все еще были странными. Каждый раз, когда речь заходила о партнерстве, Вокс всегда добавлял к нему слово "бизнес" и сиял фирменной улыбкой, какая красовалась на каждом рекламном баннере ВоксТека. Валентино в итоге привык к этому и для себя решил, что так будет лучше для всех. Перестал смотреть на Вокса вопросительно, когда тот называл их "бизнес-партнерами" или принимать это близко к сердцу. Он просто кивал и улыбался. Улыбаться было легче, чем спорить. Нет эмоциональной привязанности — не будет и эмоциональной боли, если вдруг что-то пойдет не так. Он сам обрел свою частичку власти и поднялся в оверлорды, за что всегда был искренне благодарен Воксу. Тот однажды сказал то, что никогда потом не выходило у Валентино из головы: — Ты всего этого заслужил. Наш успех — результат сотрудничества. Без вложения твоего таланта ничего бы не вышло. Все это было сказано ему наедине, а не на камеру. Потому Вал, как в то самое утро после их первой встречи, покраснел от смущения и пропустил эти слова прямиком в душу, зная, что Вокс на сто процентов был искренним в том, что сказал. Все же не всегда он вел себя как придурок. Он, как все они здесь, когда-то был человеком, который не сразу погряз во грехе. Из-за моментов нежности Вокса у Валентино иногда не получалось просто улыбаться и терпеть. Когда он чувствовал, что подходил слишком близко к краю влюбленности, он старался отвлечься. Он находил себе новых любовников, с которыми весело проводил время. Сблизился с Энджелом, пытаясь в какие-то любовные отношения. Потом Энджел ему разонравился, а он ему — нет, и понеслась эта странная арка любви-ненависти, в которой Вал играл роль главного злодея и отрывался по полной, когда в отношениях с Воксом все заходило в очередной тупик. Энджел смог убежать в Хазбин — и Валентино очень быстро отпустил его от себя. Лишь бы работать иногда приходил. А потом случилось нечто удивительное. В один момент Вал случайно подхватил какую-то мерзкую болячку полового толка, которая подкосила его очень серьезно. Он выпал из процесса съемок на несколько недель, в которые за ним ухаживал именно Вокс, тоже отошедший ради этого от работы. Валентино часто блевал, его знобило, и ощущения ниже пояса он испытывал не самые приятные. Все это время Вокс был рядом: вызывал лучших врачей, заказывал лекарства, приносил еду, поправлял подушки, развлекал его дурацкими разговорами и просто был рядом, даже когда Вал в очередной раз скрючивался над толчком в рвотном позыве. Он не отворачивался, не кривил лицом, а просто сидел рядом и ждал, чтобы помочь ему снова встать на ноги, выпить воды и вернуться в кровать. Вокс оправдывал свою заботу тем, что не хотел в дальнейшем и сам заразиться этой дрянью, но беспокойство в его глазах каждый раз, когда Вал просил принести обезболивающее, было не особо похоже на волнение исключительно за собственную задницу. Болезнь постепенно прошла, а повышенное внимание Вокса осталось. Здесь и начался новый виток безумия. После неудачного похищения Аластора, когда Люцифер раздал им пиздюдей, Ви вдруг резко сосредоточились друг на друге вместо окружающего мира. Как минимум потому, что у Вокса окончательно отбило всякое желание связываться с Аластором или пытаться позариться на ту часть Пентаграмм сити, где обитал этот придурок вместе со своим, как его громко осведомили, мужем. Как будто дверь для него окончательно закрылась. И Вокс, и Вал сильно пострадали, и зализывали раны вместе. К большому счастью, Вельвет не прилетело в пылу сражения, поэтому у нее все было в порядке — она поддерживала их обоих морально. Особенно Вала. Она видела, насколько трудно ему далась очередная затея Вокса касаемо Аластора. — Мне кажется, это последняя капля, — сказала она, когда они вдвоем пили на балконе. У них бывали спокойные вечера, которые они любили проводить вместе, просто болтая о личняке. — Это заставит его одуматься. Не позарится он на этого ебливого оленя, пока Люцифер рядом с ним. — Надеюсь, — тихо ответил Вал, смотря в свой бокал с вином. — Эй, — Вельвет осторожно дотронулась до него, возвращая этим из тревожных мыслей в реальность. — Вокс — идиот, мы оба это знаем. Но он идиот с мозгами. Он уже сейчас прекратил говорить про Аластора. Значит, его больше не тянет с ним ебаться, во всех смыслах. Дай ему время — и он совсем его забудет. Это Вала обнадежило. И все произошло ровно так, как предсказала Вел. Они снова спали в одной кровати каждую ночь без секса. Они снова напоминали друг другу поесть. По утрам вместе умывались. Даже когда все травмы прошли, они остались вместе. Разве что трахались почаще. Никаких разговоров про Аластора или попыток посоревноваться с ним за внимание зрителей и слушателей. Это о многом говорило. Валентино впервые за долгое время всерьез вернулся к вопросу о том, а кто они такие друг другу? Друзья с привилегиями многое могли объяснить, но не подарки со словами: "Помню, ты упоминал, что хотел вот это. Увидел сегодня случайно, вспомнил о тебе и купил. Не благодари". Не поцелуи на ночь. Не ту особенную нежность, которую обычно гордый и холодный Вокс стал проявлять ежедневно. Он и сам, кажется, хотел поговорить, но каждый раз останавливал себя на полпути. Он открывал рот раз пять за это время. Каждый раз в последний момент экран моргал, и он находил повод отвести взгляд. Вал делал вид, что не замечает. А потом делал вид, что делает вид. И так они и жили — в трех слоях "не замечаю", "замечаю, но молчу" и "скажи уже, блять". Когда у Валентино началась бессонница от нервов, он решил, что пора перестать рефлексировать и надо пустить все на самотек. Это всегда его спасало. Но в этот раз самотек привел его не туда, куда он ожидал. В очередной день, когда они поспали вместе, проснулись вместе и оделись вместе, Вокс получил сообщение от своего ассистента и начал спешить. Вал же расслабленно курил, просматривая ленту на порно-сайте. Вельвет заверила его, что на сайт нужно добавить короткие вертикальные ролики, и они начали тестировать эту функцию буквально вчера. — Кейти сказанула что-то провокационное в эфире и облила член Тренча кофе. Опять, — закатил глаза Вокс, завязывая ботинки. — Кажется, опять придется растягивать развлекательные программы часа на три вместо новостей. Как дети малые, черт возьми. — Я удивлен, что Кейти держится на своей позиции последние несколько лет, и ты не увольняешь ее. И Тренч тоже не отказывается с ней работать. — Я уверен, что он мазохист. — И ты мазохист тоже, если тебе нравится разбираться с их терками. — Нет, дорогой, я садист, — сладко улыбнулся Вокс. — Именно поэтому Кейти все еще ведет новости. Он снова вскинул руку, чтобы посмотреть на часы. — Я пошел. — Хорошо. Будешь поздно? — Буду вовремя. — Хорошо, увидимся. — Увидимся, — Вокс поднял телефон, отвечая кому-то на сообщение одной рукой и дергая ручку двери другой. — Люблю тебя. — И я тебя люблю. На мгновение в комнате повисла звенящая тишина. Вокс замер с рукой на дверной ручке, но по его позвоночнику прошла дрожь. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! — вдруг воскликнул Валентино, чуть не выронив сигарету из рук, когда до него дошел смысл сказанных слов. — Нет, что ТЫ сказал?! — Вокс поспешил атаковать в ответ, и полоска ярко-голубого пиксельного румянца пересекала теперь экран. Он смотрел на Вала почти испуганно, громко вентилируя. — Ты первый начал! — Ты ответил! Спор немного зашел в тупик. Они никогда не признавались друг другу в любви. Они говорили о многих тяжелых вещах, знали секреты, доверяли друг другу многое, но признаний в любви не было ни разу — это было слишком серьезно, полноценным заявлением о переходе на какой-то этап повыше. Там, где есть обязательства друг перед другом, чего они жутко боялись и чему противились, в основном из собственных убеждений в том, что они — отвратительные постоянные партнеры. В воздухе повис вопрос: "Что мы собираемся с этим делать теперь?.." — Это случайность, — сдался Вокс, мямля эту фразу едва слышно, с нотками нытья. — Я знаю. Но это важная случайность. Таких случайностей раньше не было, — Вал и сам сдулся, не зная, что делать. Сигарета оказалась тут же потушена. — Поговори со мной, mi querido. Вокс замер. Дверь уже была приоткрыта. Он мог отвертеться и сказать, что у него дела, и что нужно идти, но… Он закрыл дверь, поправил пиджак, как будто это было необходимо, и подошел к Валу. Как бы он ни пытался выровнять спину, его плечи все равно стремились опуститься. Он остановился в нескольких шагах, где Валентино все еще не мог до него дотянуться. — Я знаю, что я сказал, — вдруг выдохнул он, опуская плечи окончательно. Антеннки печально опустились. — Но я не знаю, что с этим делать. У меня нет инструкции. Я не… я не умею. — Не умеешь что? — Любить. По-настоящему. Без секса, без… без бизнеса. Просто так. Я херовый не-деловой партнер. Тебе будет плохо со мной. Вал смотрел на него долго. Так долго, что Вокс начал переступать с ноги на ногу от неловкости. — Ты и как деловой партнер хуевый. Вокс окончательно скатился до вида побитой собаки, и Вал решил все же дать заднюю. — Ты умеешь любить, — наконец сказал он чуть мягче. — Ты просто этого не замечаешь. Все, что ты делал в этом году? Это и есть любовь, придурок. Ты — ужасный партнер в теории, но на практике почему-то вывозишь на ура, когда об этом не задумываешься. — Это комплимент? — Это констатация факта, — вздохнул Вал. — Подойди уже. Вал протянул к нему руки. Вокс сделал шаг. Потом второй. Потом сам не заметил, как оказался в объятиях, которые пахли недавно подаренным одеколоном, и его экран потускнел на пару тонов — от расслабления. — Нам пора перестать играть в хуйню, — сказал Вал куда-то ему в антенны. — Так нельзя продолжать дальше, catástrofe televisiva. — Я знаю. Я просто не понимаю, как перестать играть в хуйню. — Начнем с того, что мы теперь встречаемся. — Ладно, — кивнул Вокс, обдумывая. — Мы встречаемся. — Не слишком романтично, но сойдет, — заметил Вал с легкой усмешкой. — А ты хотел, чтобы я принес тебе еще одни духи? Станцевал? Серенаду спел? — Вокс поднял голову, и в его голосе прорезалась привычная ирония. — Боже упаси. Еще маракасы достань и расчехли свой дебильный испанский акцент — и я точно передумаю. — Я тебя услышал. Вокс отстранился и вдруг рассмеялся — коротко, нервно, но искренне. — Ты знаешь, — сказал он, поправляя пиджак уже по-настоящему, — я думал, что после Аластора я никогда не смогу… Он не договорил. Вал не стал переспрашивать. — Возможно потому, что Аластор тебе не отвечал взаимностью. И потому что он самовлюбленный придурок похлеще тебя, — тихо сказал Валентино. — В паре должен быть один эгоцентрик. Вокс посмотрел на него. Долго. — Ты прав, — наконец согласился Вокс. — Наконец-то доехало, — выдохнул Вал. — А теперь вали, ебаный романтик. Кейти ждет. Поговорим еще вечером, если захочешь. Вокс подошел к двери, уже открыл ее — и обернулся. — Я правда люблю тебя, — сказал он на прощание чуть смелее. Уже осознанно. — Я знаю, — улыбнулся Вал. — Yo también te amo. Все. Проваливай. Дверь закрылась. Валентино сидел молча еще секунды три, а потом задрыгал ногами и тихо завизжал от восторга, наконец вдыхая полной грудью. Боже храни случайности.