Я пожираю твои стоны, словно мясо

Улицы в эту лютую погоду были почти пустыми: дождь лил как из ведра, и ветер гнал его наискось. Асфальт блестел, отражая фонарные столбы, что тускло мерцали по обочинам, а вокруг ламп висела влажная дымка. Редкие прохожие торопились мимо, хлюпали по лужам, забрызгивая брючины, пока они, укрывшись зонтами, спешили после долгого рабочего дня по домам. Шаги Аластора и Винсента были размеренными и неторопливыми – словно холодная погода их ничуть не заботила. Они держались под одним чёрным зонтом, плечи касались друг друга через шаг, когда они приближались к цели. Красивые отутюженные костюмы прикрывали плотные пальто, кое-где уже забрызганные дождём там, где зонт не давал защиты, но они не обращали на это внимания. Они просто не могли перенести встречу. Всё должно было случиться сегодня ночью. Более того, дождь играл им на руку – в такую мерзкую погоду следы смоет, а свидетелей не останется, когда стемнеет ещё сильнее. Они потратили недели на подготовку, чтобы мистер Шервуд согласился на встречу – выкроил время из своего якобы бесценного графика для двух мелких предпринимателей, у которых есть предложение, выгодное для всех. Он наконец согласился принять их у себя дома ближе к вечеру, чтобы обсудить дела за бокальчиком. Встреча ещё не сулила дальнейшего сотрудничества, лишь призрачную возможность, но Аластору и Винсенту нужна была только она – лазейка. Их туфли только что начистили до блеска; чёрная кожа мерцала в тусклом свете, когда они проходили мимо высоких металлических столбов. Каблуки ритмично отбивали дробь по бетону, шаги двигались в унисон. Глухой шум дождя по зонту над головой – всё, что было между ними: тишина, словно зал театра затаил дыхание перед большим представлением. Холод облепил их туго, как мокрая хирургическая перчатка, проникая в складки длинных пальто. Дыхание вырывалось ровными облачками, которые повисали низко и уносились за ними по ходу движения, прежде чем растаять. Они свернули за угол, и ветер ударил слева, когда они двинулись по улице, что вела прямо к их цели. Дом прятался между двумя другими, в нескольких футах от каждого. Дверь была внушительная, массивная, деревянная, с чересчур пафосным дверным молоточком в виде льва. Окна второго этажа закрывали тяжёлые шторы, но сквозь ткань пробивался свет. Можно было разглядеть силуэт мистера Шервуда – он сидел в кресле, читал книгу и курил сигару. Они переглянулись, поднимаясь по трём ступеням к двери, и обменялись острой улыбкой; зубы сверкнули в тусклом сиянии лампы у крыльца. Аластор поднял кулак в кожаной перчатке и трижды сильно стукнул металлическим львом. Затем отступил назад, встав рядом с Винсентом, и сложил руки за спиной. Улыбка его держала идеальный баланс между уверенностью и смирением – та самая смесь, что подходит для встречи с этим самоуверенным бизнесменом. Дверь открылась, и на них уставились холодные, цепкие карие глаза, в тусклом свете почти чёрные. — Здравствуйте, мистер Шервуд, — поприветствовал его Винсент с профессиональным достоинством, протягивая затянутую в перчатку руку для пожатия. Когда их ладони встретились, он продолжил с улыбкой: — Меня зовут Винсент, — кивок в сторону Аластора, — а это мой партнёр по бизнесу, Аластор. Взгляд мистера Шервуда едва заметно сузился, когда остановился на мужчине рядом с Винсентом; рукопожатие стало крепче и болезненнее, чем прежде. — Рад познакомиться, мистер Шервуд, — произнёс Аластор, в ответ сжав руку так, что тот поморщился и перчатки жалобно скрипнули. Он продолжал приятно улыбаться, а сам всё думал о том, насколько тёмной окажется его кровь, когда прольётся. — Заходите, парни. — Мистер Шервуд развернулся и зашагал в прихожую своего дома. Улыбка Аластора на мгновение превратилась в беззвучный оскал при этом обращении, но тут же вернулась в привычную маску, когда он почувствовал руку Винсента на пояснице. Мягкое, тёплое прикосновение. Он расслабился, переступая порог, и вытер подошвы о коврик. Винсент стряхнул воду с зонта, сложил его, прислонил к стене и бесшумно закрыл за собой дверь. В левой руке он держал коричневый дипломат, тоже забрызганный дождём, отчего кожа влажно блестела. В доме было тепло, пахло густым сигарным дымом. Где-то за закрытой дверью слышалась приглушённая работа печи, включённой на полную мощность. — У вас прекрасный дом, — дипломатично заметил Винсент, оглядываясь с притворным восхищением, отмечая про себя расположение окон и чёрный ход, который вёл на открытое пространство. Мистер Шервуд просто хмыкнул и жестом пригласил их сесть в другие кресла в просторной гостиной. Справа от них горел камин – неяркое, пляшущее пламя озаряло комнату. — Перейдём к делу, — сказал он, открывая бутылку виски. Разлил по трём бокалам до половины и протянул два из них гостям. — Разумеется. — Аластор кивнул и аккуратно поставил виски на подставку рядом с креслом — до конца вечера бокал останется нетронутым. — Как мы уже обсуждали, это революционная технология, но для её создания нам нужно финансирование. Винсент подался вперёд в кресле, опёрся локтями на колени и переплёл пальцы. Он чувствовал жар камина с правого бока – в пальто становилось неудобно жарко. — Это изменит способ производства радиопередач. Наконец у нас появится технология коротковолнового оборудования – портативные приёмопередатчики, которые позволят вести трансляцию откуда угодно. Аластор подхватил там, где остановился Винсент, со своей обычной театральностью: прямая спина, уверенность и живое внимание. — Чтобы вести репортаж с политического митинга — из любого места вне студии, — приходится протягивать сотни футов тяжёлого медного кабеля от фургона, припаркованного на улице, если внутренняя проводка здания не соответствует стандартам. Настройка может занять часы. — Но с нашим устройством, — голос Винсента лился плавно и ровно, — портативной системой настолько бесшовной и качественной, что, ведя трансляцию откуда угодно, слушатели поклянутся что вы сидите рядом с ними в студии. Глаза мистера Шервуда сделались задумчивыми, но скептичными. Он покрутил виски в бокале и сделал глоток. Взгляд его так и не отрывался от Винсента на протяжении всей их безупречной презентации. — Есть у вас хоть что-то, что подтверждает, что такое вообще возможно? — Он снова отпил и откинулся в кресле. — Не хочу показаться неуважительным, парни, — сказал он тоном, противоречащим этим словам, — но если бы такая технология действительно существовала, логично предположить, что люди уровнем повыше уже давно бы её создали. Винсент изо всех сил старался сохранить лицо открытым и дружелюбным. Он стиснул зубы за улыбкой. — Разумеется! У нас есть все чертежи и спецификации. — Он наклонился в кресле и поднял стоявший рядом дипломат. Мистер Шервуд наблюдал за ним с жутковатым спокойствием, пока тот со щелчком открывал замок. Внутри лежал большой оранжевый конверт, который Винсент вручил хозяину дома с притворно-нервной улыбкой. Человек напротив подался вперёд и вскрыл конверт с лёгким интересом. Он вытащил стопку бумаг, и его тёмные глаза пробежали по детальнейшим спецификациям. Морщины на лбу стали глубже, брови поползли вверх. — У вас есть прототип? — спросил он, не поднимая взгляда. Аластор позволил себе ожидаемую толику нерешительности в голосе: — К сожалению, сэр, пока нет. Губы мистера Шервуда сжались. — Без прототипа как я узнаю, что это вообще работает? Винсент подался вперёд в кресле, его двуцветные глаза вспыхнули напряжением. — Математика безупречна. Это сработает, поверьте нам. — И только когда он жестом указал на Аластора, тот наконец удостоился взгляда – едва заметное прищуривание глаз. — Послушайте, ребята, — начал Шервуд, ставя бокал с виски на стол, — без прототипа нет гарантий, что в это стоит вкладывать деньги. — То есть если бы мы предоставили вам прототип, подтверждающий наши открытия… — Винсент позволил голосу замереть. Мистер Шервуд задумчиво поджал губы и кивнул, чуть склонив голову набок: — Тогда было бы о чём поговорить. Аластор тихо прочистил горло, привлекая внимание. Когда он его получил, то заговорил тоном доброжелательности, которую уж точно не испытывал: — Можно мне воспользоваться вашей уборной? Ответом был лишь кивок. — По коридору налево, перед кухней. Когда Аластор поднялся с кресла, мистер Шервуд повернулся к Винсенту и жестом указал на бумаги, которые всё ещё держал в руке. — Расскажите подробнее о деталях. Улыбка Аластора, когда он скрылся из виду, сделалась натянутой. Руки крепко сцепились за спиной, пока он размеренным шагом шёл по коридору. Голоса позади становились всё тише, превращаясь в приглушённый гул. Он мельком взглянул налево – в ванную, и прошёл мимо, не сбавляя шага. Коридор открывался на маленькую кухню, которая отчетливо пахла чистящим средством, из-за которого его нос морщился от чрезмерной стимуляции. Он подошёл к маленькому островку, где стояли контейнеры со специями. Закатил глаза на безвкусный набор белого мужчины и принялся открывать ящики, пока не нашёл тот, где лежал острый кухонный нож. Аластор вытащил его с мрачной улыбкой, – зубы оскалились а глаза стали голодными. Он покрутил нож между пальцами, наблюдая, как металл блестит под мигающей люминесцентной лампой. Аккуратно спрятав лезвие за спину, он неторопливо побрёл обратно по коридору, скользя взглядом по семейным фотографиям на стенах. На большинстве из них мистер Шервуд получал награды. Самовлюблённая улыбка расползалась по его жёсткому лицу. Серые усы всегда загибались кверху и выглядели такими жёсткими, будто их тронули муссом. Под стать им седые волосы были зализаны назад – вернее, то, что от них осталось, учитывая лысину. В глазах застыло выражение расчётливого, манипулирующего человека, который знает: деньги открывают любые двери. Внимательный наблюдатель назвал бы его опасным. Человеком, которого следует устранить ради блага остальных. Когда Аластор вернулся в гостиную, двое мужчин всё ещё обсуждали технические детали революционной технологии. Похоже, когда говорил Винсент, мистер Шервуд слушал без всяких проблем. Аластор сжал нож крепче. Он медленно направился к книжному шкафу за креслом Шервуда, пользуясь тем, что он недостаточно значим, чтобы на него обращали внимание. Его глаза лениво сканировали корешки книг, внутренне насмехаясь над тем, что человек посвятил целую полку своим собственным публикациям. Гул голосов расплылся где-то на заднем плане, как белый шум, нечто, что можно игнорировать без труда, пока всё внимание Аластора было поглощено растущим раздражением на привилегированного человека, который осмеливался дышать с ним одним воздухом. — Я просто не уверен, что такое вообще можно создать. Вы должны понять мои сомнения, — сказал мистер Шервуд дипломатично и сплёл пальцы, возвращая стопку бумаг обратно. Он посмотрел на Винсента с жалостью – словно тот просил подаяния, которого он не мог ему оказать. Двуцветные глаза Винсента метнулись к Аластору, а затем вернулись к лицу старшего мужчины. Он смотрел на него с полной отдачей, глаза полны печального понимания. Аластор поднял кухонный нож, для пущего эффекта крутанул его в воздухе, а затем шагнул вплотную к спинке кресла Шервуда. Он свернул лезвие вокруг шеи мужчины – так близко, что почти касался кожи, едва заметно давя на неё. Он почувствовал, как тот напрягся: вены вздулись в восхитительной смеси предвкушения и растерянности. — Видите ли, мистер Шервуд, вы стали своего рода препятствием, — заговорил Аластор плавно, будто обсуждал погоду, просто излагая фактическую информацию, которую любезно доводил до сведения. Оскал его стал острее, когда он наклонил голову рядом со стариком и посмотрел на него через угол глаза. — Это должно было стать нашим большим успехом, но, похоже, вы лишь оттягиваете неизбежное. — Он обхватил левой рукой плечо мужчины, удерживая того на месте. Он чувствовал, как тело под пальцами дрожит – восхитительное зрелище. — Да будет вам известно: избавляться от таких отбросов, как вы, нам было отнюдь не жалко, — сказал Аластор с улыбкой. Мистер Шервуд оттолкнул лезвие, но при этом успел глубоко полоснуть себе шею, после чего вылетел из кресла, тяжело и часто дыша. — П-пожалуйста, — жалко взмолился он, и этот голос прекрасно контрастировал с его прежним тоном, а сам он бросился к входной двери, в отчаянии сбивая ногами коврик. Аластор стоял не двигаясь, опустив нож вдоль бедра, и кивнул в сторону Шервуда, глядя на Винсента. Схвати его. Винсент выбросил себя из кресла — быстрый, лёгкий на ногу — и рванул по коридору, схватив мистера Шервуда за плечи как раз в тот миг, когда дрожащая рука того потянулась к дверной ручке. Рывком он развернул его и заломил руки за спину в мёртвой хватке. — Отвали от меня, твою мать! — заорал тот, его лицо налилось краской, пока по бледной шее сбегала нитка крови, расцветая на белой застёгнутой рубашке. Он дёргал плечами, но пальцы Винсента впивались в сухожилия с болью, сковывая движения. — Не думаю, — с глубочайшим удовольствием произнёс Винсент и принудительно повёл его вперёд к Аластору, который терпеливо ждал, покручивая нож в чёрных пальцах, после чего поставил Шервуда на колени. — З-зачем вы это делаете? — выдохнул мистер Шервуд, его глаза расширились от нарастающего ужаса, плечи всё ещё дёргались, хотя силы уже слабели, и он даже тогда попытался повернуть голову, чтобы обратиться к Винсенту. Аластор шагнул вперёд с натянутой улыбкой и одной рукой схватил мужчину за лицо — пальцы грубо вдавились в кожу щёк, — а затем повернул его голову так, чтобы испуганные чёрные глаза смотрели прямо на него. — Ай-ай-ай, — пропел Аластор, — теперь ты разговариваешь со мной. — Его улыбка растянулась опасно, как порез на шее старика. — Послушай, — взмолился Шервуд, наконец встретившись с ним взглядом, — у меня есть деньги. Ты можешь получить всё, что когда-либо захочешь. Аластор услышал несказанное. Всё, о чём цветной вообще мог бы мечтать. Он убрал руку и вытер ладонь о пальто – словно одного прикосновения хватило, чтобы оставить неприятный осадок. — Мы пришли не за деньгами. Ты не можешь предложить нам ничего. На лице Шервуда мелькнуло недоумение, морщины на лбу стали глубже, когда он нахмурился. — Если вам ничего не нужно, зачем вы пришли? Рука Аластора замерла, крепко сжимая нож. Он уставился на него на мгновение, позволяя тому погрузиться в молчание, пока грудь Шервуда ритмично вздымалась в отчаянных хриплых вздохах. — Ты слишком долго оставался безнаказанным, — зловеще ответил он, растягивая слова в медленной протяжной речи. Морщины на лбу мистера Шервуда почему-то прорезались ещё глубже. — Что? И что это вообще значит? — Он сжал ладони в кулаки за спиной, но руки его держал на месте Винсент, который злобно ухмылялся у него за спиной. — Ты сорняк, мистер Шервуд, — сказал Аластор, склонив голову набок и глядя на него сверху вниз. Он поднял нож и приставил кончик под подбородок мужчины, вынуждая того смотреть ему в глаза не отрываясь, пока наблюдал, как дёргается его кадык. — Опасный человек, который задержался в этом спектакле слишком надолго. Настало время закрыть занавес. Шервуд дёрнул плечами в новом, отчаянном порыве, ужас прокатился по морщинам его бледного лица. — Пожалуйста… Аластор прижал лезвие к его горлу и наклонился так низко, что горячее дыхание обожгло лицо жертвы. — Время встретиться с создателем, — любезно произнёс он с улыбкой и надавил на плоть, которая раскрылась под ножом, как хлопковые нити. Из разорванной раны на шее хлынула кровь, затекая на кадык и за воротник рубашки, окрашивая ткань в густой тёмно-красный цвет. Руки Шервуда дёрнулись, чтобы инстинктивно дотянуться до раны, но хватка Винсента оставалась железной, и он боролся с бьющейся в агонии телом. Мистер Шервуд издал мучительный булькающий звук, и изо рта выплюнулась кровь, мелкими каплями обрызгав лицо Аластора. Он не отстранился. Его улыбка залилась этими брызгами, пока он наблюдал с глубоким, животным удовольствием. Улыбка Винсента стала острее, когда его хватка на дёргающемся теле сжалась ещё сильнее. Постепенно тело утратило способность бороться. Шея обмякла, подбородок под собственной тяжестью опустился к груди. Дёргающиеся плечи замерли. Наконец тело в руках Винсента обмякло и превратилось в тяжёлый груз, который он удерживал с привычной лёгкостью. Винсент поднял на Аластора горящие двуцветные глаза. Адреналин бежал по его телу, смешиваясь с жгучим удовольствием, которое растекалось ниже пояса. Его дыхание сбилось в неровные толчки – и это не имело ничего общего с мёртвым телом, которое он держал. Его взгляд прикипел к восхитительному зрелищу, руки отчаянно хотели дотянуться до его любовника. Аластор стоял с разбросанными по тёмному лицу каплями крови. Он смотрел, как мистер Шервуд делает последний, загустевший вдох, и алая жидкость окрасила его белые зубы между приоткрытых губ. Винсент небрежно отпустил тело. Лицо мистера Шервуда с глухим ударом врезалось в пол. В повисшей между ними тишине раздался отвратительный хруст ломающейся кости. Кровь сочилась из разреза на шее, расползаясь лужей под головой и пропитывая седые волосы и усы. — Чёрт, Ал, — выдохнул Винсент, голос низкий и полный желания. Он двинулся вперёд, перешагнув через мёртвое тело даже не взглянув на него. Аластор приподнял изящную бровь, когда тот вторгся в его личное пространство. Винсент поднёс руку к его левому плечу и притянул его ближе, уткнувшись носом в линию челюсти, вдыхая тонкий аромат специй, который знал досконально. — Серьёзно, Винс? — Аластор закатил глаза, чувствуя горячее дыхание на своей шее и слыша, как тот дышит. Он отвёл нож в сторону, чтобы не задеть его, а второй рукой запустил пальцы в волосы на затылке – пряди скользили легко, даже сквозь перчатки. — Что? Я ничего не делаю, — ответил Винсент, и его губы касались кожи Аластора с каждым словом. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь, — укоризненно произнёл он и чуть склонил голову набок, когда Винсент начал усыпать его кожу лёгкими поцелуями, одновременно забавляясь и любопытствуя, как далеко тот готов зайти. Он почувствовал, как другая рука скользнула под пальто и обвила его талию. Винсент потянул Аластора за пояс ближе, соединяя их бёдра. Его твёрдый член выпирал на ширинке брюк и тёрся о мягкий, расслабленный член Аластора. Аластор усмехнулся с лёгкой насмешкой. — Я отлично постарался? — выдохнул Винсент, и его слова нагрели кожу. Аластор потянул его за волосы – кожаная перчатка скрипнула, когда он оттащил его из изгиба своей шеи, и уставился в глаза, полные желания и разноцветной дымки. Их лица разделяли дюймы, достаточно близко, чтобы Аластор мог разглядеть морщины на лбу Винсента. — Ты хорошо постарался. Уши Винсента запылали красным – похвала обожгла его, и глаза наполнились жаждой. Член дёрнулся в брюках. Он довольно застонал и с отчаянием прижался губами к губам Аластора, чувствуя щетину его тонких усов. Аластор ответил на поцелуй, его мягкие губы двигались в такт. Хватка в волосах стала крепче, удерживая его на месте, пока он провёл языком по нижней губе Винсента. Тот с готовностью открыл рот, ощутив, как язык Аластора сплёлся с его собственным, и с тихим мычанием принялся толкаться бёдрами вперёд всё настойчивее. Аластор снова оттянул его назад за волосы. — Серьёзно? Прямо здесь? — Он посмотрел на него с явным осуждением. Краснота с ушей спустилась на шею и разлилась по верхней части груди. Винсент отвёл взгляд за спину Аластора, не в силах выдержать этого напряжённого зрелища. — Да, — ответил он и снова потянулся для поцелуя с нарастающей потребностью. Аластор шумно выдохнул через нос, но поцелуи вернул – углубил их, притягивая Винсента за волосы, и с наслаждением провёл ногтями по основанию его черепа, за что получил счастливое мычание, завибрировавшее на его губах. Рука на бедре сжалась, когда Винсент двинулся бёдрами вперёд, и проглоченный скулёж прокатился по языку. Сердце Винсента колотилось в груди, адреналин бежал по венам, как электричество. Член пульсировал в штанах, пока бёдра раскачивались против бёдер Аластора ровной волной. Он чувствовал, как передняя часть белья пропитывается предэякулятом, медленно проступая сквозь ткань брюк, но ему было всё равно – он был слишком отчаянным, чтобы думать о чём-то, кроме трения о тело Аластора. — Ты сегодня такой нуждающийся, да? — отчётливо произнёс Аластор, забавляясь растущей потерей контроля со стороны партнёра. — И что на этот раз послужило причиной? Винсент жалобно заскулил, дыша горячим воздухом в изгиб его шеи. — Э-этот взгляд в твоих глазах, когда ты его прикончил. Уверенность твоей руки, державшей нож. Брови Аластора поползли вверх. — Правда? — риторически спросил он, продолжая машинально перебирать тонкие волосы Винсента. Винсент кивнул, целуя его шею снизу вверх, пока их губы не встретились снова, и он отчаянно замычал прямо в поцелуй, чувствуя, как вибрация перетекает в рот Аластора. Резким толчком бёдер Винсент прервал поцелуй глухим стоном и опустил лоб на грудь Аластора, быстро и жадно двигаясь твёрдым членом вперёд. — Полегче, — пропел Аластор через несколько толчков, проводя рукой по спине Винсента, и почувствовал, как под пальцами пробежала дрожь. Он обхватил его за бёдра, останавливая. — Не хотелось бы, чтобы ты испортил веселье раньше времени, правда ведь? Винсент отстранился и посмотрел на Аластора сквозь полуприкрытые веки. — Как насчёт такого? — Аластор наблюдал, как похотливые двуцветные глаза снизу вверх смотрят на него с послушанием, и погладил большим пальцем под пальто Винсента, ощущая через одежду его тазовую кость. — Я вознагражу тебя за хорошую работу, договорились? Он заметил, как расширились зрачки Винсента, а губы чуть приоткрылись. — Да, — выдохнул тот, и жар этого выдоха опахнул лицо Аластора. Рука Аластора скользнула вдоль пояса брюк, пальцы проникли между тканью и кожей. Они остановились спереди, проигнорировав откровенную эрекцию, и принялись расстёгивать пуговицу. Всё это время Винсент дышал всё чаще, его бёдра дёргались вперёд мелкими, непроизвольными толчками. Он опустил лоб на грудь Аластора, очки сползли по носу на дюйм, пока он смотрел, как рука в перчатке стягивает его штаны. Его твёрдый член взметнулся вверх, блестя на кончике. Он прикусил губу, чтобы проглотить смущённый всхлип, и кончики ушей обдало жаром. — Господи, да ты бы кончил в штаны, если бы я тебя не остановил, — голос Аластора сочился снисходительностью с примесью веселья. — Так отчаянно хочешь, что ведёшь себя как неопытный юнец. Винсент зажмурился, но с позором почувствовал, как член дёрнулся на эти слова, а хватка на плечах Аластора стала крепче. — Ну же, пошли. Дадим тебе то, что ты заслужил, идёт? Его глаза распахнулись, когда его подвели к стене, и спина столкнулась с кирпичной кладкой. Аластор смотрел на него тяжёлым взглядом, его очки забрызгали густые капли, а левую сторону лица заливала длинная неровная полоса крови. Винсент хотел лизнуть его. Отмыть его своим языком. Не успел он открыть рот, чтобы начать умолять, как Аластор оборвал его резким, властным поцелуем, который мгновенно завладел всем его вниманием. Он замурлыкал в поцелуй, чувствуя, как язык Аластора сворачивается кольцом и дразняще касается его собственного. Рука Аластора легла ему на челюсть, большой палец ласково поглаживал под закрытыми глазами, притягивая ближе. В комнате раздался металлический лязг – Аластор небрежно выронил нож, а второй рукой обхватил бедро Винсента, притягивая к себе. Они целовались так, будто только в их лёгких оставался последний кислород, и они сражались за него, а не делили между собой. Рука Аластора скользнула вверх по лицу Винсента, пальцы раздвинули седые волосы, а затем вцепились в них и сжали в кулак. Винсент резко ахнул, когда поцелуй оборвался в тот миг, как Аластор рванул его голову назад. Он смотрел на него поверх переносицы, его чёрные прямоугольные очки смазались, пока всё внимание было приковано к тёмным глазам, которые смотрели на него. По лицу Аластора расползлась острая, режущая улыбка, будто рана, раздирающая кожу. Глаза его были широкими и тяжёлыми, полными веселья и похоти, смешанных на палитре, как краски. Тёмные, красные брызги крови делали его безумным – опасным для любого возможного свидетеля. Но Винсент никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем в руках Аластора, под его внимательным взглядом, когда владел всем его вниманием. Сердце колотилось в груди, и каждый удар отдавался в паху ноющей физической болью. — Прикоснись ко мне, — прошептал он, и голос сочился нуждой. Аластор лишь медленно склонил голову в ответ, разглядывая его, как образец под микроскопом. Член Винсента пульсировал между ног, дыхание вырывалось неровными толчками. Улыбка Аластора стала слаще. — Только если попросишь вежливо. — Пожалуйста, Ал, прикоснись ко мне, — взмолился он. — Ну разумеется. — Аластор разжал хватку на волосах и убрал руки. — Повернись для меня, дорогой. Винсент оскалился, как безумец, горя желанием угодить. Он повернулся и прижался лбом к кирпичной стене. Аластор прильнул к нему, грудью прижимаясь к его спине жаром тела, и его рот обжёг ухо, когда он заговорил: — Спусти брюки, куколка. Дрожащие руки метнулись к поясу и стянули штаны с бельём вниз, пока ткань не упала вокруг лодыжек. Он опустил взгляд и увидел свой твёрдый член, изогнутый вправо, с уже влажной головкой. Аластор наблюдал с весельем, беззвучно хмыкнув при этом жалком зрелище. — Пальто тоже сними, голубчик, — напомнил он и подставил руку, когда одежду сняли. Он аккуратно сложил пальто на сгибе локтя и отступил назад. Затем его глаза прошлись по телу Винсента. Мятые концы расстёгнутой рубашки красиво свисали на ягодицы, скрывая две ямочки на пояснице. Зад был упругим и мускулистым благодаря физической работе, которую Аластор поручал ему, когда сам был слишком занят, чтобы закапывать тела. Винсент оглянулся через плечо, руки послушно лежали на кирпичах. Он смотрел, как Аластор вешает его пальто на спинку стула, а затем задумчиво смотрит вниз на мистера Шервуда. Оскал его стал острее, глаза заблестели, когда он опустился на колено рядом с телом и поднёс затянутую в перчатку руку к тёмной луже крови, которая лениво расползалась под мёртвым мужчиной. Брови Винсента нахмурились в замешательстве, и к чувству неловкости примешалась ревность от того, что он не владел всем вниманием Аластора, когда был выставлен напоказ. Шея горела от этого чувства, но он не мог отвести взгляд от того, как Аластор уверенно стоит на коленях рядом с человеком, которого убил всего мгновение назад. Он смотрел, как Аластор провёл двумя пальцами по крови, собирая густую жидкость. Когда он поднял руку и выпрямился, кровь потекла по пальцам до самого края перчатки. — Что ты делаешь? — спросил Винсент. Аластор взглянул на него и медленно зашагал к нему за спину. — Нам нужна смазка, не так ли? На лице Винсента мелькнуло осознание, и краснота с ушей спустилась за воротник, разливаясь по груди мурашками. Он почувствовал жар тела Аластора вплотную, и от предвкушения по позвоночнику пробежала дрожь. Он спрятал лицо в стене, грубый кирпич впился в лоб, а дыхание стало частым и поверхностным. Винсент вздрогнул, когда левая рука Аластора погладила его бедро. — Успокойся, дорогой, — прошептал Аластор ему в ухо. Закусив губу, он заставил своё гудящее тело расслабиться. Дыхание застряло в горле в тот миг, когда скользкие пальцы Аластора скользнули между его ягодиц, привычно раздвигая плоть. Горячее дыхание Аластора веером ложилось на левое ухо в размеренном, убаюкивающем ритме, подчёркивая резкий контраст с рваными вздохами Винсента. Он закрыл глаза от ощущения пальца, смазанного кровью, который ласкал сжатый вход его отверстия. Голос Аластора зазвучал мелодично – успокаивающим бальзамом для нервов. — Расслабься. Винсент выдохнул осознанно, мышцы расслабились, и первый палец вошёл в него с острой болью. Брови нахмурились, морщины разбежались по лицу. Несмотря на жжение, он с готовностью подал бёдрами назад, навстречу пальцу. — Ещё. Аластор цокнул и покачал головой. Его кудри пощекотали ухо Винсента. Хватка на бедре Винсента усилилась, и кожаные перчатки противно скрипнули. — Ты примешь то, что я тебе даю, и ни на йоту больше, — укоризненно произнёс Аластор, и голос его сочился властью, от которой член Винсента дёрнулся между бёдрами. Он жалобно всхлипнул. У Аластора от этого звука заломило зубы от желания впиться в его кожу, и рот наполнился слюной при мысли о том, как кровь защекочет язык. Он толкнул палец в Винсента с силой, которая вырвала у любовника резкий всхлип, и его улыбка стала опасно острее. Он чувствовал дрожь под кончиками пальцев, вдавливающуюся в бледное бедро Винсента. Он знал, что может заставить Винсента умолять всего несколькими слаженными толчками пальца, и от одной этой мысли его собственный член затвердел под брюками. Пока он проигнорировал это, сосредоточившись на том, как сгибает указательный палец внутри Винсента, который тяжело навалился на стену, будто только она и держала его отчаянное тело. Винсент закусил губу до ватной белизны и подал бёдрами назад, навстречу пальцу, который растягивал его, но этого было мало. Ему нужно было больше. Он заныл, вжимаясь тазом вниз, и почувствовал, как рука Аластора с силой сжала его бедро, удерживая на месте. Палец внутри замер. Аластор наклонился вперёд, поднёс рот к его уху, и голос его зазвучал, как мокрая смола. — Что я сказал? — Что… — Винсент сглотнул, выравнивая сбитое дыхание, — что я приму то, что мне дают. — И… — И ни на йоту больше. Аластор довольно хмыкнул, повернул голову внутрь так, чтобы губы коснулись уха Винсента. — Хороший мальчик. Из его губ жалобно вырвался всхлип, и Аластора захлестнуло чувство власти. Его член натянул ткань парадных брюк, предвкушение разлилось по телу. Аластор медленно начал двигать единственным пальцем внутри Винсента в таком темпе, что бедняга заскулил, а бёдра его задрожали от напряжения. Он продолжал так — мучительно медленно — какое-то время, просто чтобы чувствовать тугость тела Винсента и слышать, как маленькие стоны пробираются вверх по его горлу. Это было восхитительно. Член Винсента ныл и беспорядочно сочился у головки, предэякулят стекал по стволу. Он держал губы сомкнутыми, изо всех сил стараясь не двигать бёдрами и проглотить мольбы. Когда Аластор втолкнул внутрь средний палец, Винсент выдохнул и скользнул лбом по кирпичу. Он расслабился в хватке Аластора на бедре, закрыл глаза и сосредоточился на растяжении. Он хотел умолять о большем. Ему нужно было больше. Но он знал: если попросит – будет наказан. Когда два пальца внутри него изогнулись, Винсент застонал, плечи обмякли вперёд. Он шире расставил ноги, принимая Аластора глубже. — Ты так хорошо справился, Винс, — мягко похвалил Аластор, поглаживая большим пальцем его тазовую кость. — Чёрт, — прошептал он, лоб тяжело поморщился, морщины вокруг глаз стали глубже. — Чёрт, Ал. — Ты всегда так хорошо слушаешься, правда? — Да. — Только для меня? — Только для тебя. Аластор прижался грудью к спине Винсента, зажимая его в угол, и прильнул губами к шее над расстёгнутой рубашкой, целуя кожу. Он услышал тихий выдох и почувствовал, как тело впереди расслабилось в его руках. Он вдохнул его запах – древесный аромат одеколона после бритья, который, как знал Винсент, нравился Аластору. — Ты готов для меня, куколка? Винсент нетерпеливо кивнул. — Д-да, — выдохнул он. Аластор целовал его шею, посасывая кожу, и одновременно вытащил пальцы. Винсент жалобно заскулил от потери. Тёмный смешок Аластора зарокотал у него на коже. — Одну секунду, дорогой, — погладил он бедро большим пальцем, расстёгивая пуговицы на брюках и спуская их ровно настолько, чтобы освободить твёрдый член. Аластор мягко выдохнул, когда обхватил пальцами в перчатке свой ствол и сделал пару движений, распределяя смазку от головки до основания. Он покусывал кожу на шее Винсента, втягивая её в рот с такой силой, что знал: там расцветёт прекрасный синяк в форме его губ. Он приставил головку своего члена к отверстию Винсента, чувствуя, как влажная кожа скользит по головке, когда он толкнулся внутрь. Винсент напрягся от растяжения, зашипев сквозь стиснутые зубы. — Тсс, — успокаивающе прошептал Аластор, мягко целуя его шею и поглаживая бедро большим пальцем. — Просто расслабься, дорогой. Винсент крепко зажмурился и кивнул. Он выдохнул ртом, расслабляя мышцы, и заныл от острой боли, когда Аластор толкнул в него свой длинный член. Он уже задыхался к тому моменту, как Аластор прижался к его ягодицам. Он чувствовал себя полным. От этой мысли рот наполнился слюной. Он всхлипнул и подал бёдрами назад, навстречу члену Аластора, чтобы ощутить всю его длину внутри. — Какой же ты сегодня нуждающийся, а? — усмехнулся Аластор, и его дыхание веером легло на влажную кожу шеи, которую он только что терзал ртом. — Ага, — выдохнул Винсент, едва заметно покачиваясь взад-вперёд в том крошечном пространстве, что у него было. — Позволь мне делать работу, голубчик, — сказал Аластор, в голосе сквозило веселье. — Ты просто будь хорошим, дорогой, и не двигайся, ладно? Винсент нетерпеливо кивнул и замер бёдрами. Его пальцы впились в кирпичную стену – нужно было за что-то держаться. Он поморщился от жёсткого скольжения, когда член Аластора вышел почти полностью, оставив внутри только головку, широко растягивающую его. Затем Аластор медленно вошёл в него снова, задавая мучительный темп, от которого дыхание Винсента сбивалось и заикалось, как старая пластинка, а пальцы напряглись на стене, беспомощно скребя по кирпичам в попытке удержать равновесие. — Вот так, — жарко прошептал Аластор ему в шею, начиная наращивать скорость. Его собственные бёдра дрожали от напряжения – ему не терпелось вбиваться в тугой жар, сжимающий его член, но пока он сдерживался. Он продолжал этот медленный, давящий темп, которого не хватало ни одному из них. Аластор опустил лоб на плечо Винсента и закрыл глаза. — Ты был пьянящим, — прошептал он, думая о том, как тот сдерживал мистера Шервуда: тёмное удовольствие, наполнившее его глаза, острая, опасная улыбка, с которой он смотрел, как Аластор перерезает горло. Винсент жалобно всхлипнул, уши залились краской. Сердце заколотилось в груди от похвалы. Он хотел купаться в ней, хотел существовать исключительно в этом мгновении, разделённом между ними. Он хотел всего и ещё больше. — Ты заставил эту мерзкую тварь ловить каждое твоё слово, — продолжал Аластор, ускоряя толчки. Морщины вокруг его глаз стали глубже, как мелкие трещины на асфальте, когда он сосредоточился на тугости вокруг своего члена. — Ты был прекрасен, — признался он едва слышно, прижавшись губами к ткани, покрывающей плечо Винсента. — Т-ты бы видел себя, Ал, — выдохнул Винсент прерывисто, сквозь слова прорывались короткие скулежи, и он застонал от особенно грубого толчка – звук удара, хлёсткий и влажный, заставил его грудь вспыхнуть жаром. — Т-ты был всем Аластор обхватил бёдра Винсента руками, притягивая его навстречу каждому толчку, и темп рос. Его член пульсировал внутри, в такт бешеному сердцебиению. Пальцы вдавливались в кожу Винсента, оставляя синяки, с которыми тот, как знал Аластор, любил щеголять и потом давить на них днями, чувствуя тупую боль в мышцах. Комнату наполнил влажный звук кожи о кожу вперемешку с потрескиванием огня в камине за их спиной, на другом конце гостиной. Аластор изменил угол и начал вбиваться в Винсента быстрыми, жёсткими толчками, отчего сам задышал чаще, а на линии волос выступила испарина, завивая пряди. Винсент ахнул и распахнул глаза. — Чёрт, — выплюнул он. — Чёрт, прямо здесь, Ал, — простонал он и задвигал бёдрами навстречу толчкам Аластора. Он уставился вниз на свой член, который пульсировал между бёдер, а белая смазка небрежно текла по стволу. Ему хотелось дотянуться и коснуться себя. Он смотрел на кирпичную стену мутным взглядом, губы приоткрылись, пока Аластор грубо трахал его. Аластор почувствовал нарастающее давление внутри, но не мог кончить первым. Не мог. — Дотронься до себя, дорогой, — приказал он низким голосом, и дыхание обожгло короткие волоски на затылке Винсента. Винсент нетерпеливо кивнул. Дрожащей рукой он поднёс ладонь ко рту и зубами стянул перчатку. Кожаная перчатка повисла у него в зубах, пока он спешил обхватить свой член и начал двигать рукой в такт толчкам Аластора. Его лицо нахмурилось от удовольствия, когда оргазм хлынул вперёд. — Чёрт, — выплюнул он сквозь кожу, зажатую между зубов, и крепко зажмурился. — Чёрт! — Его живот заходил ходуном в пульсирующих волнах, когда он перешагнул через край и кончил в собственную ладонь. Он издал долгий стон, всё ещё грубо сжимая член рукой. Дыхание Аластора перехватило от того, как мышцы Винсента напряглись и сжались вокруг его члена, пока он продолжал в него вбиваться. Он задышал чаще и вцепился в бёдра Винсента мёртвой хваткой. Он вонзил зубы в плечо Винсента прямо через рубашку, нос сморщился, и он наконец кончил. Винсент зарычал от боли, стиснув зубы на кожаной перчатке, зажатой в зубах, а адреналин пронзил всё тело. Он тяжело опёрся на стену, замедляя движения рукой, когда член начал опадать. Он ощутил, как горячая сперма заливает его изнутри, и услышал влажный звук толчков Аластора, который загонял её глубже. Винсент поморщился от ощущения перенасыщения, разлившегося по телу, и отпустил свой мягкий член, блестящий от спермы. Толчки Аластора замедлились. А затем остановились. Его мягкий член оставался внутри Винсента ещё какое-то время, пока он не вышел наружу, беззвучно поморщившись от неприятного ощущения. Он разжал зубы и увидел, что белая ткань рубашки Винсента покрылась красными пятнами крови в тех местах, где зубы вдавились в материал. Аластор отстранился и наблюдал, как сперма медленно вытекает из отверстия Винсента, смешиваясь с волосками на бёдрах, когда скользит вниз по телу. Он не завидовал той уборке, которую Винсенту предстояло устроить, прежде чем это станет неудобным и высохнет. Хватка Аластора смягчилась, большой палец осторожно погладил расцветающие синяки на бёдрах. Он прижался лбом к плечу Винсента, прислушиваясь к его дыханию, чувствуя, как его грудь расширяется и сжимается с каждым вдохом, и привычно подстроился под этот ритм. Они оставались так какое-то время, вдыхая друг друга, пока возбуждение не спало. Аластор пришёл в себя первым. Он откинулся назад, выпрямил осанку, убрал мягкий член в брюки, застегнул их, заправив рубашку, и разгладил пальто затянутыми в перчатки руками, довольно напевая себе под нос. Винсенту потребовалось больше времени, чтобы собраться. Его тело тяжело висело на стене, плечи двигались в такт ровному дыханию, а член бесполезно болтался между бёдер. — Идём, дорогой. Пора привести себя в порядок, — властно произнёс Аластор, пробиваясь сквозь туман в сознании Винсента, который тут же выпрямился и начал убирать себя обратно в штаны. Винсент вынул перчатку изо рта, повернулся и окинул взглядом Аластора — волосы вились от пота, лоб всё ещё блестел. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние, и притянул его к себе в жадном поцелуе. Аластор ответил на поцелуй с хриплым смешком, который гремел в груди. Когда он отстранился, то посмотрел на Винсента снизу вверх и рассмеялся. Двуцветные глаза всё ещё были мутными, а по лицу идиота расплылась глупая улыбка. — Нам предстоит работа, сладкий, — сказал Аластор, кивнув на тело на полу, лужа крови у которого подсыхала по краям, перестав растекаться. — Да-да, — лениво отозвался Винсент, — я знаю расклад. — Он взглянул на безупречный носовой платок, торчащий из нагрудного кармана Аластора. — Можно? Аластор уставился на него на мгновение, сморщив нос от отвращения. — Нет. Винсент закатил глаза. — Это твоя сперма, Ал. Аластор через какое-то время издал вздох, полный досады. — Ладно. — Он вытащил платок и протянул Винсенту, и тот использовал его, чтобы вытереть сперму, вытекающую из него. — Купишь мне новый. — Разумеется, — ответил Винсент с усмешкой. Приведя себя в порядок, он убрал платок в передний карман брюк и застегнул их. — Как обычно? — спросил он, оглядывая комнату, пока его взгляд не остановился на Аласторе. — Да, — ответил тот, уже направляясь подобрать окровавленный нож на полу, который уронил ранее ради более приятных занятий. Винсент кивнул в знак согласия и бесшумно прошёл по коридору на кухню за чистящими средствами. К тому времени, как он вернулся, Аластор уже устроил нож так, чтобы он покоился в ладони мистера Шервуда. Пока Винсент оттирал мелкие капли крови с деревянного пола там, где упал нож, Аластор собрал два нетронутых бокала с виски и отнёс их на кухню. Он вылил содержимое в раковину, затем снял перчатки и вымыл бокалы вручную, довольно напевая. Он вытер их досуха, снова надел перчатки и аккуратно поставил бокалы в шкафчик. Затем Аластор медленно прошёл по коридору, снова разглядывая фотографии. Он снял те снимки, на которых были запечатлены достижения мистера Шервуда, и отнёс несколько рамок наверх, на второй этаж, свернул в кабинет и засунул их в нижний ящик письменного стола, повернув изображениями вниз. Он спустился с последней ступеньки и зашёл в ванную комнату слева. Щёлкнул выключателем и уставился на своё отражение. Глаза его были электрическими в своей темноте – голод, который лишь частично утолили. Края волос на лбу завились от влажности после затраченной энергии. Рубашка костюма помялась. И всё же, несмотря на всё это, улыбка его оставалась устойчивой. Аластор опёрся о белую раковину и оторвал кусок туалетной бумаги. Медленными, выверенными движениями он открыл кран, намочил уголок, а затем стёр подсыхающую кровь с лица – бумага окрасилась в разбавленный красный. Он вздохнул при виде капель крови на очках ибо подходящей ткани, чтобы их протереть, не было. Туалетная бумага пока сойдёт. Он спустил кусок бумаги в унитаз, оставив сиденье поднятым, выключил свет и вышел из ванной. Аластор прошёл по коридору и повернул – Винсент переставлял кресло мистера Шервуда. Он поместил его рядом с мёртвым телом, создавая видимость, будто мужчина перерезал себе горло, сидя в кресле, а затем упал вперёд и столкнулся с полом. Это был лучший вариант, на который они могли рассчитывать, учитывая, как всё вышло грязно. — Прекрасно, — заметил Аластор, окидывая взглядом остальную комнату в поисках пропущенных деталей. Винсент встрепенулся и улыбнулся ему, глядя как пёс, которого только что похвалили. — Забирай пальто, дорогой. Нам лучше уйти. Его найдут через несколько дней, а к тому времени нас уже и след простыл. Аластор прошёл по коридору к чёрному ходу и мягко открыл дверь. Винсент взял зонт и дипломат и вышел в холодную, тёмную ночь. Аластор последовал за ним с чувством привычной слаженности.