Не слишком мёртвый и не слишком живой

Мысли были наполнены шумным ничем. Здесь настолько пусто и бежизненно, что я даже на секунду задумалась, правда ли жива. Подождите, а где это «здесь»? Это ведь может быть и «там», и «где-то». Неясное место. Но раз оно неясное, может ли оно быть и пасмурным? Возможно, что-то между. Переменная облачность. А существует ли чёткая грань таких размытых понятий «всё» и «ничего»? Скорее всего есть, ведь в ином случае едва ли я могла спокойно размышлять и думать о чём-то таком живом. О человеческом. «Я мыслю, а значит существую» — говорил один мудрый человек. Но сейчас я в этом сомневаюсь. Не в философе, а в его словах. Ведь ощущения, которые сейчас я испытывала, были странными, будто я одновременно незначительная и значимая, ничто и всё. Было в этом чувстве и нечто родное... Может, здесь мне и место? Может, здесь я и должна быть? Умиротворение в огромном, но незначительном небытие. Этот бесконечный покой, который я получала, существуя в несуществуемом, был неописуем. Будто весь мир был очередным страшным кошмаром, а сейчас я наконец проснулась. Значит, вся моя жизнь была кошмаром? Но жила я равномерно и плавно, никому не доставляя неудобств. Родители у меня были достаточно хорошими людьми, моя семья не была в долгах, я не была бунтующим подростком. Меня тяжело было назвать эгоистичным человеком, но и альтруистом я не была. Не стремилась к чему-то великому, но надеялась не зная на что. Я скорее плыла по течению — не думая ни о чём, кроме самих волн... Странное сравнение. Плавать я не умела. Если бы умела, этого всего не случилось. Наверное. Так что если бы меня спросили, была ли моя жизнь кошмаром, я бы ответила нет. Она больше похожа на клишированную драму с очевидным концом. Но вдруг меня выдернули из всего этого резким ощущением обжигающего и отрезвляющего. Почувствовала себя беспомощным младенцем, которого лишают материнского тепла. Казалось, будто за это время я приросла к чему-то живому, дышащему. У этого «чего-то» было сердце. Оно было жарким, влажным, хлюпающим. Но приятным. Словно чужая плоть окутала меня, въелась мне под кожу, сростаясь с моими мышцами и нервами. Неприятные ощущения пустоты и одиночества наполнили меня с головы до ног. Казалось что меня разрывают на куски. Было очень-очень больно, но эта боль казалась мне правильной, словно так должно быть. Вынырнув из смутных представлений и домыслов, «ничего» обратилось в «что-то». Было такое чувство, что я столкнулась с тем, что пыталась долго и упорно игнорировать. Реальность. Было так много чувств, мыслей, эмоций, действий, что я ничего не чувствовала. Словно я стала единой с призрачными образами. Почувствовав и приняв всё отчаяние, боль, страхи, я обнаружила в себе новое. Или это было что-то извне? Всё вокруг было наполнено бессмысленным бормотанием, чем-то издали напоминающее человеческую речь. Оно говорило, Оно двигалось. Оно делало выводы. Будь у меня возможность бояться, я бы боялась. Будь у меня возможность безудержно смеяться, я бы смеялась. Но не могла. Перед глазами всплывали обрывки образов, вспышек света, и кажется чего-то красного. Я и двинуть пальцем не могла, только наблюдать. Перед глазами (а были ли они у меня вообще?) проносились багровые пятна. Они, расплываясь, переливались всеми существующими цветами. Эти перемены напомнили мне бензин в простой грязной луже. Интересно, вдруг его заливают прямо сейчас в мои глаза? А Оно так и норовило уронить зажжённую спичку. Или же пятна расплывались цветами иного толка? Сиренями, тюльпанами, розами, аконитами, хризантемами... Ой. А ведь я действительно похожа на беспомощного младенца. Внезапно колющее ощущение привело меня в чувство. Паника — а это была точно она: слишком уж долго её боялась — захлестнула меня с ног до головы. Все избегаемые или запрятанные мною мысли всплыли наружу. Хотелось расковырять свой мозг какой нибудь вилкой, чтобы достать все зудящие воспоминания. Изувечить всё находящееся в черепной коробке чтобы быть уверенной: мои страхи и разочарования меня больше не потревожат. Я была уверена, что эта пытка — наказание за моё невежество. Но пытка ли это для меня? Что, если я на самом деле заядлая мазохистка? Ведь я продолжала думать, а значит мысли продолжали приходить ко мне в голову. А вместе с этим заставляя серое вещество в мозгах кипеть и выходить наружу через уши. Казалось, этому не было конца. Казалось, что так и окончится моя жизнь: жалко, мезко и очерствело. А потом я наконец проснулась.