Начнём в Познани?

Польша сама по себе никогда не привлекала много мирового внимания, кроме мигрантов. Все кому не лень ехали туда. Кто-то искал работу, кто-то свободу, а кому-то она всегда казалась привлекательной и родной. Кайл не был в прочем исключением, он также мигрировал туда. Отец умер у него ещё давно, а мать не смогла больше жить в том доме, ведь воспоминания о семье хранились в каждом уголке. На кухне она до сих пор слышала его смех, в кровати тоже чувствовала его присутствие, а внутренние часы уже ждали любимого с работы. Когда-то родной дом, наполненный смехом, радостными криками маленького Кайла стал тихим напоминанием о произошедшей трагедии. Было страшно за будущее сына. Как он это все переживает? Хоть Кайл был маленьким и едва ли понимал, что вообще произошло, по матери было сразу видно, что будто кусочек её души был оторван и выброшен куда-то далеко. Мать не спала ночами, стала уходить в работу. Ведь, пожалуй, работа — это единственный выход из положения. Однако, денег в семье не прибавлялось. Мать была заядлым трудоголиком. И всю работу свешивали всегда на неё, а работала она за копейки. В моменте стены стали растворяться, превращаться в вязкую и липкую массу, а сон теперь — досадная помеха в виде умершей любви, которая всё так и приходит к ней с визитом. Теперь не было сил даже подойти к плачущему от очередного кошмара сыну. Сам Кайл в моменте позабыл голос собственной матери, а в доме появилась звенящая пустота. Но всё же с горем пополам накопить денег на переезд удалось и она уехала с маленьким сыном в Польшу. Страсть к работе поутихла, но в моменте матери казалось, что она теряет свою сущность, но с новым домом это быстро прошло. Кайл уже привык к Польше хоть и скучал по родному дому, но видеть улыбающуюся маму, после столь долгого времени деградации было бальзамом на душу. Познань это не такой уж и плохой город, даже красивый, если закрыть глаза на пару районов. Рафала в целом всё устраивало. По жизни он никогда и не был требовательным. Одет, обут, сыт, читать и писать умеет. Что ещё для счастья надо? Раньше бы это показалось роскошью, особенно для простого смертного, но сейчас такую позицию большенство считают глупой и не актуальный, за что Рафал получал уже от своей матери и отца. Но на учёбу он забил окончательно, объяснив это словом "przejebane" ( похуй/заебало). Родители смирились и решили, что если он счастлив таким, то пускай так и будет. Это был уже поздний вечер. Вся та же Познань. Большая компания подростков, которых так проклинает старшее поколение. Район был депрессивным, но за одно и тихим где компания и нашла себе место. Некрепкий алкоголь — буквально пиво на разлив и рассказ уже идёт легче. — Значит не местный. — Рафал спросил и прищурился, выдыхая пар от электронной сигареты. Его лицо не выражало никаких эмоций. Лишь один взгляд исподлобья виднелся, который отражал лишь дискомфорт, обусловленный заходящим солнцем. Кайл уловил это, дальше сказать было тяжело, ведь он знал, что в Польше не лучшим образом относятся к мигранам. Кому то плевать, а кто-то может плеснуть желчью. — Да... Я переехал сюда когда был маленьким. — Он старался не выдавать своей тревоги, но голос предательски дёргался. Но оправдывал это Кайл подростковым периодом и "ломкой". — И как тебе у нас? Обычно все отсюда едут, а вы тут нашли что-то. Или тебя привлекают бывшие коммунистические страны? — Мать так решила. — Рафал больше ничего и не спросил, будто чувствовал, что эту тему глубоко копать не стоит. Всё таки до чужих семейных драм ему было некогда. А Кайл в это время вглядывался в Рафа. Блондин, проявленные скулы, чуть вздёрнутый нос и средней длины волосы, прикрывающие виски. А эти глаза... цвета море в котором можно утонуть. Типичная польская внешность. Высокий, очень высокий. Он осматривал его с ног до головы, внимательно следил за тем как двигаются его губы во время разговора, как он жестикулируют и с какой интонацией говорит. Интонация у Рафала своеобразная. Он каверкал слова по своему, называл вещи простыми именами, как ему было удобнее, а не как кому то нравиться. Вечер уже потихоньку сменялся ночью, а Кайл всё смотрел на него завораживающим взглядом. Раф чувствовал это, но не сказал ни слова. Компания оживленная, все что-то говорят, веселяться и пьют. Местность, где располагалась компания стала ещё тише, словно затаилась. Одни лишь молодые голоса, крики и музыка. Ночь уже подкрадывалась, а веселье длилось до того времени пока какая-то бабуля не высунулась из окна и не крикнула. — Spierdalajcie! — Старый голоз резко и с эхом разрезал тишину, одновременно оборвав очередную сплетню. Некоторым ведь в этой компании нет даже 16, поэтому сваливать пришлось побыстрее. Все разбежались в разные стороны и лишь Кайл с Рафом побежали в другую от всех. Бежали они долго и сворачивать в двор где находился полицейский участок вроде бы не было хорошим решением, но алкоголь давал знать о себе. Отключив последнее, собранное в кулак бесстрашее они подошли прямо к нему и кинули в машину что-то. Камешек, монетку или просто крышечку от бутылки, но сигнализация заработала тут же. Оба смеялись пока не увидели летящего к ним мужчин лет 35-40. Бежать пришлось ещё быстрее. Ещё 15 минут они петляли по району, а лёгким казалось, что они уже оббежали всю Познань и уже по ходу шли на второй круг. Между ними повисла тишина. Телефон Рафа на зло разрядился, а ведь только у него были контакты всех. — Kurwa. Я ни одного номера не помню, а ты — бесполезный. — Снова Раф плещит желочью от гнева по сути на самого себя. В перерывах между отдышками он пытался сказать ещё хоть что то, но слова просто не клеились. — Skley pizdę, ты сам предложил. — Кайл возмущённо возразил. Показаться мямлей в новой компании — было бы самым большим унижением и плевком в собственное эго. — Ладно, ладно, wybacz mi. Вообще ты мне нравишься, не ссыкло Они общались ещё долго, Примерно до полуночи. Кайл опомнился лишь когда Рафал посмотрел время на часах. Уже 2:43 ночи, а они до сих пор сидят на этой лавочке. Но оба показались друг другу интересными.