Четыре места за столом!

— Альбус Дамблдор хочет пригласить нас на двойное свидание. Гарольд Джеймс Певерелл произнес эту фразу, стоя в дверях кабинета Министра магии. Он ожидал вспышки магии, ледяного молчания или саркастичной усмешки. Вместо этого Том Марволо Певерелл, одетый в безупречную черную мантию с серебряной вышивкой, просто медленно опустил перо на стол и поднял на мужа свои темные, теперь уже не красные, а цвета горького шоколада, глаза. — Он умер? — спокойно спросил Том. — В моем графике нет похорон Дамблдора на этой неделе. — Он не умер. Он счастлив, — Гарри прошел в кабинет, обходя гору пергаментов с поправками к Закону о правах оборотней, одна из тех реформ, которые Том планировал еще в шестидесятых, до того как его разум окончательно обезумел от крестражей. — Лорд Гриндевальд вышел из Нурменгарда два месяца назад. На постоянное проживание. К Альбусу. Том все же позволил себе короткий смешок. Не злой, скорее усталый. — Хогвартс превратился в приют для (престарелых — но Том не признается) Темных Лордов. Сначала я каждую среду хожу туда читать лекции по Защите и магическому праву, теперь еще и он там обитать будет. И что же нужно нашему многоуважаемому директору? Гарри подошел к столу, взял руку Тома в свою и переплел их пальцы. Только так, через касание, Том позволял себе расслабить плечи. — Он сказал, что время войн прошло. Что раз уж Судьба распорядилась столь… причудливым образом, мы должны «навести мосты». Он хочет поужинать с нами. Вчетвером. В «Ле Делис Мажик». Том прищурился. Ресторан «Ле Делис Мажик» был самым пафосным и старомодным заведением на Косой аллее. Там подавали фазана под соусом из лунной росы и играли арфы, заколдованные на менуэты XVIII века. — Он испытывает нас, — констатировал Том. — Или у Гриндевальда началась вторая стадия кризиса среднего возраста спустя полвека. — Я сказал «да», — выпалил Гарри. Том замер. Даже воздух в кабинете, казалось, перестал циркулировать. Портреты бывших министров на стенах притворились спящими, чтобы не попасть под горячую руку. — Ты сказал «да», — повторил Том ледяным тоном. — Моему несостоявшемуся убийце... В компании человека, который держал Европу в страхе до моего рождения и который, поздравил меня с выпуском войной!? — Пожалуйста, — Гарри наклонился и поцеловал Тома в висок, в то самое место, где когда-то пульсировала вена во время приступов безумия, вызванных расколотой душой. Сейчас кожа там была гладкой и теплой. — Ради меня. Я ненавижу его не меньше твоего. Он вырастил меня как свинью на убой. Но… Том, война закончилась. По-настоящему. Крестражи собраны. Ты спишь по ночам. Давай просто пойдем и посмотрим, как два величайших мага прошлого будут пытаться делать вид, что они нормальная пара. Том помолчал, а затем его губы тронула та самая улыбка, которую Гарри полюбил после восстановления души — острая, но теплая. — Хорошо. Но если Гриндевальд скажет хоть слово о превосходстве его волшебников над Рыцарями, я превращу его вилку в змею.

***

Вечер субботы. «Ле Делис Мажик». Гарри поправил воротник своей мантии. Да, по настоянию Тома он теперь одевался как лорд, а не как маггл на футбол. Марволо стоял рядом, излучая ауру власти, за которую его и ненавидели, и боготворили в Министерстве. Их провели в отдельную нишу, где горел настоящий камин, а стены были увиты живым плющом. За круглым столом уже сидели двое. Альбус Дамблдор выглядел… обычно. Ярко-фиолетовая мантия с золотыми звездами, длинная борода, заплетенная в косичку. Рядом с ним сидел Геллерт Гриндевальд. Гарри ожидал увидеть сломленного старика из газетных сводок о Нурменгарде. Но Геллерт Гриндевальд, хоть и был сед и худощав, держал спину так прямо, словно его позвоночник был выкован из гоблинского серебра. Разноцветные глаза — один карий, один почти прозрачно-голубой — смотрели с веселым, немного жестоким любопытством. Он был одет в простой, но дорогой серый костюм. Никаких символов Даров Смерти. — Гарри, мой мальчик! — Дамблдор просиял так, будто это был праздничный ужин в Большом зале. — И Том. Я рад, что вы приняли приглашение. — Я под дулом палочки мужа, Альбус, — сухо ответил Том, помогая Гарри сесть. Жест был собственническим и демонстративным. — И любопытства... Это редкое сочетание! Гриндевальд ничего не сказал. Он просто протянул руку Тому. Том пожал ее. Рукопожатие длилось на секунду дольше положенного. Гарри заметил, как напряглись костяшки пальцев у обоих. Это было не противостояние, а… взаимная оценка. Два хищника, убедившихся, что ни у одного нет при себе оружия. — Моё имя вам конечно же известно, но для приличия, меня зовут Геллерт Гриндевальд, — произнес Гриндевальд голосом, похожим на шорох гравия. — Хочу заметить, что я до сих пор не понимаю, как ты, Альбус, не погиб от руки этого молодого человека. Прошу прощения. — Любовь, Геллерт, — Дамблдор налил всем вина. — Гарри полюбил его достаточно сильно, чтобы остановить войну. Это куда более элегантное решение, чем наши методы. Гриндевальд фыркнул, но это прозвучало почти ласково. Подали закуски. Гарри почувствовал, как рука Тома под столом легла ему на колено. Это был якорь. Том явно чувствовал себя дискомфортно здесь и сейчас. — Итак, — Геллерт повернулся к Гарри, игнорируя Тома. — Мальчик, который выжил, и " Я Лорд Волдеморт". Как вы делите постель, не проклиная друг друга во сне? Гарри чуть не поперхнулся вином. — Геллерт! — укоризненно протянул Дамблдор. — Мы договорились не врать друг другу, Альбус. Ты сам настоял на «честном ужине». — Мы справляемся, — отрезал Том. — Гарри редко храпит. Я справляюсь. — Я не храплю! — возмутился Гарри. — Ты иногда издаешь звуки... Ммм похожие на попытки гиппогрифа завести двигатель. Я к этому привык дорогой. Гриндевальд вдруг улыбнулся. Настоящей улыбкой, а не оскалом. Он повернулся к Альбусу. — А помнишь, как ты в Годриковой Впадине жаловался, что я слишком громко дышу, когда читаю заклинания? Дамблдор поперхнулся вином, закашлялся, и Геллерт, без стеснений, пару раз ударил его ладонью по спине. Гарри и Том переглянулись. Это было сюрреалистично. — Профессор Дамблдор… Альбус, — поправился Гарри, вспомнив, что они теперь формально равны. — Почему именно сейчас? Почему этот ужин? Дамблдор промокнул усы салфеткой. Его голубые глаза на мгновение утратили веселый блеск. — Потому что я боялся, что Том... Что ты убьешь Геллерта, когда тот покинет тюрьму, — сказал он честно. — И я хотел показать тебе: он больше не угроза, как и я. Я хочу, чтобы ты, как Министр, видел, что мы не буду вмешиваться, больше не буду. Том откинулся на спинку стула. — Вы шестьдесят лет, манипулировали как могли моей жизнью, а после взялись за Гарри. Вы вырастили его, чтобы он прыгнул под Аваду. И теперь вы хотите, чтобы я просто «отпустил» это? — Я не прошу прощения, Том, — голос Дамблдора стал тверже. — Прощение должно быть заслужено. Я прошу перемирия. — Он научился этому у меня, — вставил Гриндевальд, намазывая масло на хлеб с агрессивной точностью. — Признавать свои промахи. Нурменгард — удивительное место для переосмысления методов. — А что насчет вас? — вдруг спросил Том, пристально глядя на Геллерта. — Великий революционер. Вы были моим кумиром в юности, знаете? Ваши речи о свободе магии. А потом вы сгнили в башне. Почему я должен верить, что вы не начнете всё заново? Что вы не убедите старика Дамблдора в новой «великой идее»? Геллерт Гриндевальд аккуратно положил нож на стол. Взгляд его разноцветных глаз стал тяжелым, как давление океанской воды. — Потому что я проиграл не Альбусу, мальчик. Я проиграл самому себе. Когда я сидел там, в камне и холоде, я понял, что все мои планы «ради общего блага» были просто… амбициями. Мне нравилось ломать. Нравилось видеть страх. Это не делает мир лучше, это делает его пеплом. — Он бросил взгляд на Дамблдора. — Единственное, что было настоящим, я предал еще в семнадцать лет. Я не хочу повторять эту ошибку. За столом повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Гарри сжал пальцы Тома под столом. Он чувствовал вибрацию магии мужа — Том считывал эмоции, проверял искренность Гриндевальда через те едва заметные чары, которые они теперь использовали в Аврорате вместо Веритасерума. — Он говорит правду, — тихо сказал Гарри. — Насколько мы можем судить. Том медленно выдохнул. — Хорошо, — произнес он. — Тогда у меня есть к вам, Альбус, официальная просьба. Я хочу убрать все «Защитные чары крови» с дома Поттеров в Годриковой Впадине. Я хочу восстановить этот дом и подарить его Гарри на нашу годовщину. В нормальном виде, без мемориала смерти. И вы лично снимете все чары, которые наложили, когда отдавали Поттерам. Дамблдор поморщился, словно от зубной боли. Это было признание его большой ошибки. — Это можно устроить, — кивнул он. — А вы, — Том повернулся к Геллерту. — Будете приходить в Министерство раз в месяц. Консультировать отдел по связям с магическими существами. Добровольно, за зарплату конечно. Ваш опыт общения с троллями и великанами в войну бесценен. Я не позволю такому уму гнить на пенсии с лимонными дольками. Геллерт склонил голову набок. — Ты используешь старых врагов как ресурс, мальчишка. Умно. Мне это нравится. Подали основное блюдо. Напряжение спало. Гарри наконец смог расслабиться. Он смотрел, как Том с хирургической точностью разделывает мясо, как Дамблдор украдкой подливает вино Геллерту, а тот делает вид, что не замечает. — Знаете, — вдруг сказал Гарри, обращаясь к Гриндевальду, — я читал о вас в книгах по истории. Там пишут, что вы были самым страшным волшебником эпохи. — Это ложь, — спокойно ответил Геллерт. — Самый страшный волшебник моей эпохи сейчас пьет «Шато Мэджик» 1899 года и думает, что я не заметил, как он стянул у меня ломтик бекона. Дамблдор попытался изобразить оскорбленную невинность, но кусочек бекона предательски сползал с его тарелки. Гарри прыснул. А затем засмеялся в голос. Том улыбнулся, прикрыв глаза. Вечер перестал быть полем битвы. Он стал просто странным, неловким, но живым ужином. Когда подали десерт, Том поднял бокал. — За то, чтобы прошлое оставалось уроками, а не причинами для новых дуэлей! — Поддержу, — кивнул Дамблдор. — И я, — добавил Гриндевальд, чокаясь с Гарри. Гарри сделал глоток, глядя на огонь в камине. Он вспомнил Выручай-комнату, залитую пламенем, крик Крэбба, ненависть в глазах Тома, и все это казалось таким далёким. Сейчас же Том поправлял мантию на плече Гарри, убирая невидимую пылинку. Война закончилась не на поле битвы при Хогвартсе. Она закончилась здесь, в ресторане «Ле Делис Мажик», за десертом из шоколадного мусса и обещанием отремонтировать старый дом. — Том, — тихо сказал Гарри, когда они уже стояли у камина, готовые аппарировать домой. — Спасибо, что пришел. — Я бы пропустил зрелище того, как Дамблдор пытался объяснить официанту, что Гриндевальд не украл ложку, а просто «изучает ее магическую ауру», — усмехнулся Том. — Это бесценно. — Мы справились, да? — Гарри взял Тома за руку. — Мы не прокляли их. Том притянул Гарри к себе, прямо на глазах у выходящих из ресторана волшебников, и поцеловал его — медленно, уверенно. — Потому что я хочу, чтобы ты знал, — прошептал он в губы Гарри. — Все мои лучшие реформы, всё это восстановление души — я делаю это не ради Британии и не ради власти. Я делаю это, чтобы ты, Гарольд Джеймс Певерелл, мог спать спокойно. И чтобы старые глупцы вроде Дамблдора видели: я стал тем, кем должен был быть с самого начала, еще до дневника и украшений. — Министром с мужем-главой Аврората, красавчиком и склонностью к драматическим жестам? — улыбнулся Гарри. — Человеком, у которого есть будущее, — поправил Том. Они шагнули в зеленое пламя, оставив позади вечер, наполненный призраками прошлого, и унося с собой тепло камина и странный, но ощутимый мир.