Пропущенная сцена

Прошло достаточно много времени с тех пор, когда Тэхун стал одним из «Ю Хобин компани». Был ли он этому рад, даже нет, было ли это его желание? Нет. Абсолютно и точно нет. Ему и так нормально жилось — одному, без забот, без морали и правил. И надо же было Хобину появится в его жизни… После него стало о ком заботиться и переживать, а это – лишняя трата времени. Но почему-то Тэхуну это нравилось намного больше, чем безделье.  Он оправдывал свое вступление тем, что так ему будет легче присматривать за Хобином. Но нормально ли это? Нормально ли то, что он видит в нем своего погибшего друга, которого не смог спасти? Нормально ли то, что он гиперопекает Хобина? Чувство вины росло в геометрической прогрессии, пока все не дошло до абсурда. До того, что сейчас, даже при мысли что Хобин может получить какой-то ущерб – вызывало страх, тревога била ключом и ноги все время хотели бежать. Неважно куда, неважно зачем.  Он считал своим долгом — предотвратить, защитить. И в это утро… нет, в обед, он проснулся со странно-чмошным чувством. Будто что-то обязательно должно произойти… случится какая-то неизвестная ересь.  Не подумайте, что он верил в Судьбу, предзнаменования и тому прочее. Но уже однажды он испытывал что-то похожее, перед тем как застать мертвое тело друга. Это сразу же нагнало ужаса и буквально выгнало с кровати. Тэхун начал зачесывать волосы назад, пытаясь найти в этом утешение, а затем клацать символы на клавиатуре, набирая сообщение Хобину. — Ты как? — хотел он отправить, но тут же сморщился от формулировки. — Как дела? — ещё хуже. Парень минут пять пытался собраться с мыслями и отправить «нормальное» сообщение, понятие о нормальности у него было явно свое. Критерии, примерно: кратко, ясно, не броско!, чтобы не привлекало много внимания. Сообщение удалось отправить лишь тогда, когда его самого это стало вымораживать. — Ты где?  Тэхун не был до конца доволен содержнием, но он и так потратил слишком много времени на одно сообщение.  Словно после выполненного долга, он отбросил телефон на кровать и спустился вниз, дабы поесть. — Старик? — прокричал он, не замечая отца.  На удивление, дома его не оказалось. Ни следа, так сказать. Только через время Тэхун вспомнил, что накануне отец предупредил о своей встрече с старым другом.  Парень лишь тяжело и недовольно вздохнул, а потом надел олимпийку поверх майки и решился выйти до магазина.  Всю дорогу он был снедаем неприятным чувством, что по мере роста начинало выбешивать.  Сначала слабое волнение, на которое и внимания обращать было бы глупо. После уже некая нервозность, так и дошло до скрутившегося узла тревоги. — Да какого хуя?! — выругался он вслух, начиная чуть ли не рычать.  Успокоился парень только тогда, когда увидел бабулю, странно на него косившуюся.  Он небрежно отвернулся и возобновил путь до магазина. Где-то на половине пути Тэхун услышал инородные звуки, не вписывающиеся в типичный, обычный день. Сначала шорохи обуви по асфальту, затем очевидный звук удара, сбитого мусорного бака, падающего и, обреченно высыпающего все содержимое. Тэхун не обратил бы на это внимания, если бы один из мешков мусора не прикатился прямо к его ногам.  И если бы он не был заведен так сильно, как сейчас. Хотелось выпустить пар и может… Может стоит навести порядок.  Это далеко не прилив совести, не дух справедливости. Если коротко, хотелось кому-то вмазать. Парень от отвращения сгущает брови, смотря на источающий злонравные благовония мешок. Он цокает, стискивая зубы, поворачивается и только хочет начать дерзить, как оцепеневает.  Он чувствовал себя деревом, в которое ударила молния, сбив наповал. Он чувствовал разное, смешанное. Неприятие, гнев, страх. Все и сразу настигло, как бы не давая и шанса рассудку хоть раз что-то решить.  Одними губами снялось с языка: — Хо…Хобин…  Дальше Тэхун не помнил себя. Он точно видел мусорный мешок у ноги, поваленный на землю бак, несколько парней – один из которых держал слабую тушу и наносил хаотичные удары, видел разбитое лицо Хобина.  Последнее виденье и стало пиком.  Парень давненько так не злился.  Его состоянии можно было описать только: «Озверел. Обезумел»  Он налетел на них, сбил с ног того, что сжимал свою руку на шее парнишки. Ногой вмазал точно в живот. Второй не избежал своей участи.  Когда сообщник понял, что дело пахнет жареным, стал пытаться спасти свою задницу, однако был тут же пойман и положен ударом той же ноги.  Тэхун вымещал весь накопившийся за день стресс, пока не услышал, как его кличут сзади. — Тэхун! — прокричал Хобин. Парень остановил жестокое избиение, смотря на свои изуродованные кеды. — Прекрати, ты его убьешь, — на выдохе добавил тот. А Тэхуну… Ему было плевать. Он не осознавал себя в тот момент. И спрашивается, чего так разозлился?  Он чувствовал, что задыхается, что ему не хватает кислорода. Парень обернулся и столкнулся взглядом с Хобином. Это мгновение было для них… странным. Да, именно странным. Необъятным и непонятным. Трансцендентное соприкосновение глаз, в которых накопилось слишком много, чтобы просто выразить это словами. Весь абсурд ощущался только контактом глаз и восприятия. Пережитого и мыслей.  Они любовали друг друга ещё с минуту, почти не моргая.  Тэхун вдруг понял, что все это время держал правую ногу на весу.  Он принял естественное положение и по привычке зачесал волосы назад – жест для отведения внимания. Хобин тоже вдруг зашевелился, проморгался пару раз из-за того, что глаза сильно пересохли. Затем и вовсе отвернулся, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. — И… Че это было? — вдруг спросил Тэхун. — Ты про что именно? Почему они меня избивали?  — Да. Тупица, — в привычной раздраженной манере выпалил Тэхун. Хобин некоторое время молчал, то вздыхал, то просто закатывал глаза, как бы подбирая слова. В отношении с Тэхуном их нужно избирать особенно тщательно.  — Ну… Они хотели обокрасть какого-то чувака… Я захотел помочь. Тэхун недовольно выдохнул, утопая лицом в своих ладонях. — Из-за такой хуйни ты решил подставить себя под удар? Что у тебя в голове творится… — начал он причитать, подходя к нему. Хобин мысленно готовился к лекции (если всплеск его недовольства и матов можно так назвать), однако оказавшись на близком расстоянии с ним, парень присел на кортаны и стал осматривать его раны. — Ц. Если ты за себя постоять не можешь, не нужно лезть в чужие дела… — Я не герой, у меня нет плаща… я знаю, — перебил речь Хобин, как-то невинно и простодушно смотря в его глаза, будто он лежит не избитый, а просто разок упавший с самоката или велосипеда, и, повредивший колено. — Но я все равно не жалею. Я честен перед своей совестью.  Вряд ли Хобин хотел себя так утешить. Он действительно так считал. И возможно, это и было тем, что восхищало Тэхуна в нем.  — Это звучит пиздецки как тупо, — констатировал Тэхун, выдыхая уже в который раз. Но в этот момент без злости, вероятно, лишь немного устало. — Идти можешь?  — А что, понесешь на спине? — посмеиваясь спросил парнишка.  — Щас, блять! Вставай давай и пошли в магазин! — Тэхун снова разразился бранью, сгущая брови более сердито.  — Зачем? — Хобин не пытался копать себе могилу, вернее, не так уж сильно хотел. Однако сейчас, глядя на такого волнующегося парня, хотелось немного и поддразнить…  — За банановым молоком и онигири, — Тэхун поднялся на ноги, отворачиваясь. Не услышав ничего в ответ, он заметил на себе недогадливый взгляд. — Да за бинтами, баран! Парнишка следом встал на ноги. Вышло менее расторопно, придерживаясь рукой о стену. У него началась отдышка, и тогда Хобин заметил на себе взгляд полный жалости. Только он хотел убеждать Тэхуна в том, что все нормально и он может идти, как тот опередил его и уже оборачивался спиной, вставая на одно колено. — …Забирайся, — сказал тот и сбил напрочь все мысли Хобина о том, что он и сам может. — И это в первый и последний, мать его, раз! Может, но не хочет. Особенно когда есть такая возможность.  Это был бы грех ею не воспользоваться!