Часть 11. Выход на свет
23 апреля 2026 г., 12:39
Они выбежали из Мории на ослепительный солнечный свет. Все упали на землю, рыдая.
Батый стоял, глядя на свои руки. На них была пыль Мории и копоть Балрога. Он не плакал. У него наступила стадия эмоционального онемения.
— Он мертв... — шептал Пиппин.
Батый подошел к Арагорну. Тот стоял, глядя на горы.
— Нам нельзя здесь оставаться, — сказал Арагорн. Его голос был сухим, как пергамент.
— Арагорн, — Батый коснулся его руки. — У отряда посттравматический шок. Нам нужно...
— Нам нужно выжить, — оборвал его Арагорн. — Иди к хоббитам. Ты лекарь. Лечи их души, если не можешь лечить их горе.
Батый повернулся к хоббитам. Он достал из рюкзака остатки плитки шоколада, которую берег на крайний случай.
— Ешьте, — сказал он, разламывая плитку на части. — Это серотонин. Это поможет.
Он сидел на камне, глядя, как хоббиты едят шоколад, размазывая слезы по грязным щекам.
«Гэндальф мертв», — думал он. — «Единственный человек... или кто он там... который понимал, кто я такой, исчез. Я остался один в этом мире».
Он посмотрел на свои кроссовки. Подошва начала отклеиваться.
— Дедушка... бабушка... — прошептал он. — Я, кажется, застрял.
Он встал, поправил рюкзак и пошел вслед за Арагорном. Впереди был Лориэн. Лес, о котором говорили с ужасом и восторгом. Но Батыю было всё равно. Он уже видел ад. Теперь он хотел просто дойти.
Дойти до конца этой истории, какой бы она ни была.
Лориэн и Зеркало
Лориэн встретил их тишиной, которая была хуже криков орков. Деревья маллорн золотились в сумерках.
Их встретил Халдир. Когда эльф посмотрел на Батыя, в его глазах не было удивления. Было лишь отчуждение.
— Еще один гость из-за грани, — сказал он.
Батыя привели к Галадриэль.
Когда он увидел Владычицу леса, он понял, что Арвен была лишь бледной тенью этой женщины. Галадриэль не просто светилась — она была самим светом.
Она заговорила в его голове.
«Батый, сын Улан-Удэ. Ты ищешь путь назад, но дороги назад нет. Есть только путь сквозь».
— Я хочу домой, — вслух сказал Батый. — Я не хочу быть героем.
«Ты уже не тот, кто ушел из дома», — ответила она. — «В тебе проснулась сила твоего народа. Сила выживать там, где умирают боги».
Она подвела его к серебряной чаше с водой.
— Смотри.
Батый заглянул в Зеркало.
Сначала он увидел степь. Бесконечную, выжженную солнцем.
Затем он увидел свой дом. Бабушка сидела на крыльце. Она постарела на десять лет. Она смотрела на дорогу, и в её глазах была такая безнадежность, что Батый закусил губу до крови.
Затем картинка сменилась. Он увидел Фродо. Хоббит лежал на сером камне, его глаза были пустыми. Над ним склонилось нечто черное.
— Нет... — прошептал Батый.
— Это то, что будет, если ты сдашься, — сказала Галадриэль.
Батый отвернулся от Зеркала. Его трясло.
— Зачем вы мне это показываете?
— Чтобы ты знал цену своего выбора.
Перед уходом она сделала подарки всем. Батыю она дала небольшой фиал с прозрачной жидкостью.
— Это вода из источников Лориэна. Она исцеляет раны духа и возвращает ясность разуму. Используй её мудро.
Батый взял фиал. Он был холодным и тяжелым.
Когда они спускались к Андуину на эльфийских лодках, Батый сидел на носу первой лодки. Он смотрел вперед, на реку, которая уносила их всё дальше от безопасности.
— Боромир, — позвал он.
Гондорец, сидевший за веслами, поднял голову.
— Да, лекарь?
— Ты выглядишь бледным. У тебя нарушение сна и повышенная тревожность.
Боромир горько усмехнулся.
— У всех нас, Батый. У всех нас.
— Нет, — Батый посмотрел ему прямо в глаза. — Ты смотришь на Кольцо слишком часто. Это вызывает дофаминовую петлю. Остановись. Иначе ты потеряешь себя.
Боромир ничего не ответил, но его челюсти сжались так, что послышался хруст.
Батый вздохнул и открыл свой блокнот. Он начал новую страницу.
«Клинический случай №2: Хроническая интоксикация магическим артефактом. Пациент Б. Прогноз: сомнительный».
Он закрыл блокнот. Река несла их к Аргонату. К великим статуям королей прошлого. Батый смотрел на каменных гигантов и думал о том, что через тысячу лет от него тоже останется только пыль. Но пока он жив — он будет лечить. Даже если весь мир вокруг сходит с ума.
Впереди был Амон Хен. Место, где их пути разойдутся. Батый чувствовал приближение грозы. И на этот раз у него не было антибиотиков, способных её остановить.
