Эффект Доплера

      Снизу доносился надрывный кашель. Создавалось ощущение, что человек вот-вот выхаркает свои лёгкие вместе с этими сгустками крови, льющимися из него, будто из рога изобилия.       Иллуги сильнее вдавил лежачего в сырую землю и кашель начал чередоваться с бульканием в собственных жидкостях. Подошва ботинка почти что заскрипела от напряжения, а отсутствующая белизна гетр не привлекла особого внимания их обладателя. Светоносец повторно прокрутил рукоять копья, вонзённого в чужое предплечье. В ответ на это действие среди булькания раздался болезненный вскрик.       Иллуги никак не отреагировал и лишь вскинул голову вверх настолько, насколько это было возможно.       Лицо, полное безучастия во всём происходящем, обдувал прохладный ветерок. Глаза осмысленно вперились в нарастающую глубокую синеву ночного неба. Черноты там уже не было, а звёзды по-прежнему ярко горели госткой рассыпаных хлебных крошек. Вдалеке виднелись достигающие самых облаков белые густые пары Конструкционного Бюро Фатуи.       Конечности постепенно наливались свинцом и почему-то связь с ними казалась всё более мнимой. Всё ощущалось тягуче-медленным, что вовсе не хотелось втягивать шею обратно. Он мечтал и дальше наблюдать за небом; не быть у костра с остальными или на задании, а одиноко стоять где-нибудь среди высоких загнивающих редких колосков на отмели близ Столба Эмблы. Было как-то гадко, что-то сосало под ложечкой. Но сначала надо было выполнить миссию, и Иллуги мысленно стал составлять план дальнейших действий, если он всё же решит оторваться от созерцания небесного пейзажа: придётся напрячь мышцы и начать опускать такую тяжёлую сейчас голову, ему не захочется сдвигать остекленевшие глаза, из-за чего он сфокусирует взгляд на чём-нибудь только тогда, когда вернётся в прежнее положение. Думать не хотелось. Но во время размышлений он стал потихоньку претворять действия из плана в жизнь.       Близился рассвет, но он понимал, что Лоэну до него не дожить.       Не успел он отвести глаз от неба, как ботинок ловко скинули с себя, пытаясь уронить его самого наземь, но Иллуги ловко отскочил назад, быстро выставляя руку с копьём вперёд и блокируя летящий в него ком грязи. Тело двигалось быстро, но само по себе. Взгляд всё ещё был расфокусирован, и чтобы собраться ему потребовались определённые усилия. Что-то вроде нарастающего гула раздавалось в ушах на фоне звуков реального мира: хриплого тяжёлого дыхания, крика чаек, кристалльного похрустывания деревьев вдалеке.       Он всмотрелся в жалкую картину перед ним. От Лоэна не осталось практически ничего, но это грубо говоря. Его форма была разодрана во многих местах из-за рваных ранений, доспехи сколоты и не оберегали ничем, кроме протёртых зарубов, а тёмная ткань насквозь пропиталась кровью. Правая рука очевидно дрожала в несильной судороге. Он достаточно точно и сильно ударил туда копьём, чтобы ведущая конечность стала недееспособной. Другие раны также наносились лично им, а потому он помнил, где и что именно кровило. В голове всё укладывалось ровными и идеально подходящими друг другу кусочками пазла — эти увечья; заплывающие и опухшие глаза; кровоточащий лоб; нижняя часть лица, измазанная в грязи и крови; еле держащие его ноги и, скорее всего, сломанные пара рёбер; в качестве завершения — распространяющийся вместе с эритроцитами внутри особый яд. Собственных ран Иллуги не чувствовал. Не болели сколотые парочка задних зубов, не болело бедро, через которое несколько раз прошёл зазубренный клинок, не болела и левая рука с перерезанными суставами, неспособная согнуться. Может, не болело что-то ещё, но он не чувствовал.       — И почему они отправили тебя? Разве они не должны бояться потерять своего птенчика? Вроде, почтовые птицы должны высоко цениться! — сказал рыцарь и, почти тут же закашлявшись, сплюнул густую жижу куда-то вбок. Его голос звучал глухо и, ко всему прочему, неприятно хрипел. Иллуги довольно чётко удалось расслышать его слова.       Лоэн едва стоял на не держащих его прямо ногах, но на припухшем и почти фиолетовом лице всё равно расцвела едкая улыбка.       — Они знают, что птица вернётся с хорошими вестями, — язык тёрся о сколы зубов во время разговора.       Иллуги завис, сжимая в правой руке деревянное основание копья, напротив — Лоэн, обезображенный, сжимающий в своей левой, всё ещё двигающейся, рукоять кинжала с наполовину сколотым лезвием.       — Тебе идёт твой умирающий вид, — непроизвольно слова сами срываются с губ. Он оглядел медленно и почти незаметно всё ниже склоняющегося мондштадца.       Яд достаточно быстро распространялся по телу, Иллуги знал. И если бы мог, намного сильнее показал свою заинтересованность и уважение. Может, что-то ещё как будто… Но он забыл. Человек перед ним напоминал забитое животное. Он попал в капкан, но откусил уже все возможные лапы. Варианта сбежать не было.       — ‎Разве? А мне кажется, я милее живучим, — рыцарь заклокотал и сплюнул очередную порцию красной кашицы. — Почему сейчас? Почему ты?       Он вскинул голову вверх, впиваясь заплывшим взглядом в лицо Иллуги. Что-то неясное для Светоносца мелькнуло в его глазах. Простые эмоции он ещё был в состоянии различать, а вот более сложные - не получалось. Однако если он не думал о чём-то хотя бы секунду, мозг будто намеревался отключиться — не давали только одеревеневшие мышцы, которые двигались без лишних указаний.       Иллуги опустил глаза на чужую руку с оружием. Пальцы с застывшими грязными кровавыми следами на них почти что не могли держать жим. Они дрожали и лишь из последних сил хранили в себе надежду на спасение. Лоэн действительно был вынослив и дольше всех держал оборону в схватке один на один. Иллуги правда думал о том, что сейчас хотел бы пожалеть его, но сконцентрироваться на этом чувстве никак не получалось. Как не получалось и понять, почему было слегка неуютно с самого начала миссии.       Не отрывая уставшего взгляда от чужих ногтей, он заторможенно начал подбирать слова, будто копошась среди определённой базы данных в поисках заранее заложенного ответа:       — Ты убил уже много наших людей. Начальство было недовольно. Неуправляемый убийца вроде тебя стал для них обузой, так что с разрешения другой организации мне было поручено убить тебя.       — С разрешения?       — Для Ордо Фавониус ты тоже стал представлять угрозу. Они в ужасе.       Флегматичный тон Иллуги ни капли не вязался с информацией, которую он сообщал. Это было понятно по горькой усмешке, вырвавшейся с уже не совсем губ. Парень поднялся глазами чуть выше и всмотрелся в них. Разодранные и разбитые, с уже застывшей тёмно-бордовой корочкой. Если бы он прикрыл глаза, то, наверное, мог вспомнить их вид до, но прикрывать их было опасно. Он не чувствовал боли, как и не почувствовал бы, если бы умер. До конца миссии ему следовало избегать этого. А потом…       — И что, даже не грустно по этому поводу?       Размышления, видимо, закончились и Лоэн решил всё для себя. Бирюзовые волосы метнулись в сторону от внезапного ветряного порыва, а на лицо, с трудом, но натянулась прежняя противная ухмылочка.       Иллуги несколько секунд молчал, прежде чем его голос стал тише на несколько тонов. Голова склонилась ещё ниже и он тихо заговорил, кажется, о чём не стоило.       — Они дали мне какой-то препарат. Когда его действие закончится, тогда и пойму.       Лоэн, забывшись, непроизвольно делает шаг вперёд, тут же замирая и корчась в очередной вспышке боли.       — Что они тебе дали в этот раз? — он звучал сурово, раздражённо, зло.       — Я ничего не чувствую. Поэтому уже не важно.       — Так и не заметишь, как помрёшь!       Лицо Лоэна исказилось смесью самых разных эмоций. Гул, переросший во что-то между шелестом и писком, в ушах Иллуги почти дошёл до предела, а голова казалась неимоверно тяжёлой. Он всё же решил прикрыть глаза — моргнуть — но получилось, видимо, дольше желаемого, так что в следующее мгновение он видел, как парень срывается с места, приближаясь к нему.       Тело вновь реагировало самостоятельно. Он без особых усилий выбил клинок из чужой ослабевшей руки и точным ударом ноги в живот уложил соперника на спину. Лоэн громко рухнул вниз, болезненно вскрикивая и тут же заливаясь надрывным кашлем. Кровь фонтанчиком плескалась на его щёки и подбородок, измазывая собой.       Иллуги уронил своё копьё следом и уселся на сотрясающееся тело. Взгляд упал на собственную одежду, насквозь пропитанную его же кровью. Видимо, он на самом деле пропустил парочку ударов, но вспоминать было невмоготу.       Он нащупал увесистый булыжник рядом с чужой растрёпанной головой, смыкая на нём пятерню. Тело двигалось на инстинктах — каких именно, было уже трудно разобрать. Лоэн теперь не мог двигаться. Яд, скорее всего, парализовал мышцы и они не поддавались его воле. Лишь глаза метались по безэмоциональному, осунувшемуся лицу ратника, а рот беспрестанно шатался в удушающем кашле. Иллуги замахнулся, занося руку вверх.       — Я убивал их ради тебя, Иллуги, — доносится последнее, глухое и еле разборчивое, признание.       Камень с силой опускается на чужую голову. Наверное, хорошо, что он не чувствовал к тому моменту ничего, ведь черепушка ещё живого человека меняла свою форму подобно резиновой макушке пупса, когда сильно на неё надавишь. Он продолжал бить его по покачивающейся от действий извне голове. Кровь брызгала в разные стороны, потягиваясь красной ниткой до орудия убийства. Чужой рот наконец застыл в полуоткрытом состоянии, а глаза, белок которых уже напоминал цветное полотно, наполовину закатились под веки, так и оставшись.       Иллуги перестал, только когда тело, содрагающееся в предсмертных конвульсиях, застыло окончательно. Безвольное и изуродованное, лицо любимого человека было расслабленно. Полный покой и отрешённость. Парень выронил камень в сторону и коснулся чужой холодной от ветра щеки. Рука обвела скулу и стёрла часть натёкшей сбоку мокроты. От писка в ушах хотелось оглохнуть. Точнее, не хотелось.       Ничего не хотелось.       Иллуги опустил голову вниз и уткнулся лицом куда-то между плечом и шеей. Полностью мокрая от крови бархатка мочила щёку, лоб упирался во что-то липкое и склизкое. Он пару раз потёрся носом на месте и застыл.       Рассвет всё ещё близился, но синева не отступала, лишь светлея где-то по краям. Наконец ему можно было прикрыть глаза. Они пульсировали. Поспать было бы кстати. Последние слова Лоэна не звенели в ушах, но отпечатались на подкорке.       «И что, даже не грустно?», — вновь прокрутил он.       «Будет», — понимал Иллуги. Теперь можно было не торопясь покопаться внутри и поискать ответы.       Когда действие препарата закончится, его, скорее всего, накроет такой сильной ответной волной, что станет худо. Шок от совершённого накатит так, что он не захочет жить. Сейчас он мог лишь понять этот факт: Лоэн мёртв. А осмыслить и непринять его придётся потом.       Лоэн мёртв.       Он очень хотел бы заплакать сейчас, но не мог. Не нужно было больше защищаться, а потому рефлексы молчали: мышцы лица не сокращались в безостановочных всхлипах, а нос не щипало безбожно.       Иллуги его убил.       Иллуги крепко уснул.