Икона по памяти

      Лёгкий аромат ползёт по кухне, заполняя собой вентиляцию. Горячая сковородка лишь разогревает мысли, чем сильнее выбешивает командира. Тот стоит посреди белого пространства, где изредка мелькают иные цвета — все остальные расселись за столом. Тарелка в который раз шкребёт деревяшку.       — Хватит употреблять так много сладкого, — повторяет Клэй, следя за каждой протянуть рукой.       Ланс берёт ещё один персик, вертя, словно на подиуме.       — У меня стресс! — задирает нос, прикрыв глаза. — У нас тут война, куча монстров, а я должен сходить с ума?       Поблизости давиться Аарон. Засунув фрукт полностью в рот, выплёвывает сок. Кажется, что давиться смехом, пока Аксель выглядит так, будто лампочку съел.       — Вот именно, что у нас война, а вы тратите время на подобное! — хмурится дальше. — К тому же данные фрукты...       — Ты с самой Академии их нам запрещаешь, — мямлит Ричмонд, пуская искусственную слезу.       — А я их не ел! — поднимает руки Робин.       — Потому что тебе нельзя много глюкозы, — закатывает глаза Ава.       Но тарелка всё равно медленно опустошается. Каждый укус сопровождается треском, словно ветки рубят. У Мурингтона дергается глаз, когда капли падают на стол.       Это, наверное, первый раз, когда он надеется на нападение Книги Монстров. Но, ко всеобщему счастью, пока что затишье. Напрягает... что они что-то задумали. Правда единственная проблема сейчас — все эти грязные пальцы.       Фарфор издаёт скрежет.       — Так, всё, на сегодня достаточно, — отбирает лакомство.       — Конфискуют! — хрипит Фокс, беря тряпку.       — Нечего забивать желудки, — игнорирует, идя к выходу.       Ребята так и остаются... ни с чем. Мурингтон забрал все персики.

———

      Быстро шагая, фигура в гражданской одежде пытается как можно быстрее достигнуть комнаты. Прижимает к себе шарики, которые заполняют коридоры своим запахом. Но он исчезает — и весь аромат вместе с ним.       К письменному столу подходит в мгновение ока. Почти треск. И скрип стула.       Закрывая руками лицо, Клэй сидит прямо перед тарелкой. Она заполняет лёгкие спокойствием и сразу же чем-то иным. Что даже не укусил — взглатывает раз по разу. И смотрит на эти фрукты, словно они знают, что в его голове. Не так и важно. Тикают часы.       Они вкусно пахнут.       Совсем осторожно, боясь оставить малейший след — вертит, осматривая. Как шелковистая поверхность гладит ладони. Что они румяны, тёплые и... очень, слишком хорошо пахнут. За окном летний ветерок, который прощается с деревьями.       Рука дрожит, пока подносит сладость ко рту. Челюсть подрагивает, и может лишь дышать, сильнее разогревая поверхность фрукта. То высовывает язык, то наставляет зубы, никак не надкусив. Сдавливает, вгоняя аромат под ногти. С приоткрытых губ стекает тонкая слюна — он не спешит взглатывать, как забыл что делать.       Упирается ладонью между ногами, склоняясь над поверхностью. Только и может обдувать персик горячими вздохами, которые стают всё тяжелее.       — Нужно... почистить... — говорит, будто уже проглотил вместе с косточкой.       В следующий момент берётся за трещину. Мягкую продавленную линию. Она из-за него тёплая, а нежный цвет напоминает кожу. Зрачки едва расширяются, скрывая синюю радужку.       Давит. Пальцы надрывают мягкий покров. Сладкая капля течёт по образовавшейся щели. Дух освобождается вместе с его судорожным пульсом.       Издав непонятный звук, капитан кусает губы почти в кровь. Утыкается лбом в стол, спустившись к полу. Натянутой ткани касается искусительное благоухание.       Вгрызается в несчастное лакомство с отвращением, а от того вкуснее фрукт.       Тарелку после намыливали несколько раз подряд.