Икона по памяти

      Вроде март, а вроде только недавно была зима. Назвать её такой сложно — всё же мягкий климат творит чудеса. Точнее, не понятно, почему продолжают называть "мягким", когда ни одной снежинки не выпало, а градус не падает ниже пяти. Хотя сейчас семнадцать, даже выше. Ещё чуть-чуть, и можно пропустить весну.       В деревне кипит жизнь. Восстанавливаются домики, сажают цветы... А вон и Джестро, за которым гоняется Аарон, пытаясь сбить щитом. Не сказать, что шуту весело, но все смеются — скорее мягко, чем с надрывом.       Пока друзья бегают и пробуют угощения, Мурингтон стоит где-то возле, и всё же отдельно. Просто наблюдает с лёгкой иронией, держа в руках рожок. Иногда он делает укус — мороз в зубах.       Даже не замечает, как по плечу хлопают, словно под булаву попал.       — Что, мороженое кушаем? — весело лепечет сокомандница.       — Есть такое, — пожимает плечами, плавясь в улыбке.       Разглядывая шоколадные крошки в мяте, Мэйси обходит его. Заглядывает в холодные узоры, поправляя чёлку.       — Освежает? — хмыкает.       Только Клэй хочет кивнуть, как запинается.       — Дашь попробовать? — девушка светиться.       Всё же стоило надеть броню, чтобы оправдать жар; хотя не спасают даже главы Кодекса, которые он перебирает строка за строкой. А она всё крутится с пятки на носок, ожидая ответа. Только клипает, пока тот замер в немом молчание.       Медлит, протягивая мороженое. Она не берёт. И он окончательно застывает, будто не живой вовсе.       Мэйси, наклонившись, цепляется зубами. Видно, как та дрожит от неожиданного вкуса мороза. Хотя капитан внутри трясётся не меньше. Просто смотрит.       Её губы покрываются голубым налётом. Частички шоколада на носу. Она не кусает — пьёт, опустошая, словно банку. Воительница заправляет за ухо волос, всё же отлипнув. Языком слизывает остатки, оставив чмок громким звуком в подсознание напарника.       — Действительно вкусно, — трёт щёку. — А где салфетки?..       Ответа нет. От чего она уже скачет к Аве, требуя то, что у той точно найдётся. Её преследует лишь дрожащий воздух.       Он смотрит в руки. Просто мороженое.       Надкусанное. Есть небольшой след — её верхний резец, который отсутствует, а от того поверхность гладка. Хотя она загладила его губами. От чего его всего знобит не понять — что остались следы зубов, или же как наклонялась, что оставалось смотреть в макушку огня.       Хмурится, пока собственный голос в голове повторяет фразы, словно заклинило:       «Она касалась. Помада. Её след. Почти контакт. О боже-боже-боже...»       Его вырывают из подсознания только тогда, когда Аарон толкает в бок. Что-то говорит, а всё равно не слышит. Тот уже облизывается, протягивая руку к мороженому — рыцарь одёргивается.       — Ты всё равно не ешь, — бузит за спиной.       — Ем, ем... — подносит ко рту.       Фокс, будто его удовлетворяет такое довоказательство, запрыгивает на щит и опять в небо. Уже и не видно за облаками. И что Клэй так не съедает.       После он скажет, что мороженное было тёплым, или что упало, или что либо — но оно растаяло на его ладони, оставив лишь вафлю-трубочку и неприятную липкость. Хотя рожок выкинул с досадой — объясниться бы не мог, для чего оставил.