Я сошла с ума

Когда она говорит — не существует ничего, кроме неё. Все её слова звучат в голове у Серафины даже после того, как Акали замолкает. Акали разговорчива и болтает обо всём на свете. Но Серафине не столько важно, что именно говорит Акали, главное — слышать её голос, её воодушевлённую и увлечённую речь, видеть огонь в глазах, резкие и широкие жесты рук. Серафине кажется, что она сходит с ума. Чувствует себя загнанной в угол, не может найти себе места. Ей хочется впрыгнуть в объятия Акали, стиснуть крепко-крепко, прижаться к ней всем телом, вдыхать её запах, уткнуться ей в плечо и дать волю слезам. Потому что не может выбросить её из головы. Девчонки над ней посмеиваются. По-доброму. Милая рассеянная Серафина. Витает в облаках. Много думает, тревожится. Они не знают, что происходит внутри. Все её слова звучат в голове. Мама, папа… Увидев, что с ней происходит и из-за чего… Простили бы?.. Серафина не знает, с кем поговорить. Кому довериться. Она не рассказывает даже своему коту. Вдруг кто-то ненароком, чудом — подслушает? Ей страшно. Она чувствует, что сошла с ума. Никто не мог предположить, что так обернётся. Она просто хотела записать песню со своими кумирами. Да, она восхищалась ими… Но не так же. Так не должно быть. Зачем она всё усложняет? Сама всё усложняет. Хотя, даже не она… Её сердце. То самое сердце, в которое она всегда верила. Привело её к этому. Так хочется кричать. В лицо ей. В лицо всем и каждому. Чтобы они услышали. Но Серафина не может. Может только записать кавер на песню, которая застряла в голове. И почему застряла — понятно. Акали смеётся. Она любит забавные рассказы. О своих дерзких подростковых выходках. Акали держит имидж бунтарки. Резкой, неприступной. На самом деле, всё не так. Акали милая. Не стоит говорить это ей в лицо. Но это правда. Вопреки своему имиджу, Акали ближе всех. Доступней всех. С ней Серафина свободна. И с ней же — заперта в самой тесной клетке. Каждый её жест и взгляд будто говорит: «Я сделаю всё, чтобы ты не была одна». Не будь скованной. Не чувствуй себя лишней. Но для неё это значит не то же самое, что для Серафины. Она так непринуждённо улыбается. Прикасается. Была бы она так же дружелюбна и беспечна, зная, что от каждой её улыбки и прикосновения происходит внутри Серафины? Услышь она этот беззвучный крик. Оглушительный плач, который не слышит никто. Нет, нет, Серафина не такая. Она не может сходить с ума. Она не может позволить себе позор. Ей выпал единственный в жизни шанс. Второго такого не будет. В липких кошмарах они узнаю́т. Смотрят с осуждением и презрением. Говорят: «Ну и ну, мы такого от тебя не ждали». «Мы сильно разочарованы». После такого — только паковать чемоданы. Спешно бросать вещи безо всякого порядка. И бежать. Бежать. Бежать. Исчезнуть. Никогда не появляться. Вообще нигде. Одно утешает: это лишь сны. Пока что. Акали возит её на мотоцикле. Они смотрят на ночной город. Едят рамен. В обнимку приветствуют рассвет на побережье. Всякий раз, когда Акали видит сомнение — она рядом, чтобы приободрить. Она не знает, в чём на самом деле дело. Если узнает… Нужно признаться. Не сейчас, нет. Перед расставанием. Когда кончится сотрудничество. Когда можно будет выпалить признание и тут же сбежать. А потом что? Заблокировать все контакты, чтобы никогда не узнать ответ? Серафина кричит и плачет. Внутри себя. Почему всё не может быть проще. Почему она не может полюбить кого-то, с кем не будет таких проблем. Конечно, девочки не должны осудить её за любовь к другой девушке. Родители… Об этом не хочется думать. Совсем не хочется проверять. Но вот какова будет реакция на любовь к конкретной девушке? Живо представлялась реакция. Должно быть, самая спокойная будет у Эвелинн. Она только ухмыльнётся, может быть, скажет: «Ну и ну». Она всегда ведёт себя довольно… раскрепощённо. Кто знает, что и с кем было у неё самой. Ари удивлённо вскинет брови. Может, с мыслью: «Ну зачем нам эти проблемы?» Кай’Са смущённо отведёт взгляд, разглядывая предметы интерьера с поджатыми губами и лёгкими капельками пота на виске. А Акали… Она просто растеряется. Её взгляд будет полон недоумения. Без слов скажет: «Что, всё это время ты?..» Ей будет неуютно. Осознать, что все их непринуждённые беседы и прикосновения Серафина воспринимала… Воспринимала ТАК. Серафина закусывает край одеяла. Одеяло невкусное. Но это всё, что она может сделать, чтобы не закричать по-настоящему — в голос. Слёзы жгут глаза, но Серафина вжимает лицо в подушку. Она всегда была за открытые эмоции, но сейчас… Сейчас она не может себе этого позволить. Нужно переждать. Перетерпеть. А потом — забыть. Хоть попытаться. Для своего же блага. Но знает, что не сможет. Это душит только сильне. Она задыхается, пока поёт. «Всё в порядке?» — спрашивают они. Для них всё просто. Для них она просто всё никак не избавится от стеснительности новичка. «Дело в другом!!!» — кричит она. Молча кричит внутрь себя. «Расслабься!» — непринуждённо говорит Акали, беря её за руку. Акали. Акали. Ведёт её по городу. Рассказывает о том, как, будучи подростком, по ночам делала вылазки с друзьями, читала рэп, разрисовывала стены граффити и бегала от полиции, выкрикивая всякие дерзости. Это было глупо, но весело, говорит она. На её лице счастливая улыбка. Она не жалеет. Ни мгновения тех проказ. Город пуст. Для Серафины существует лишь она. Все её слова звучат в голове. Даже самые незначительные. Даже простые междометия. Даже ругательства. Звучат снова и снова. Город многолюден, но в нём не существует больше никого, кроме Акали. Нет никого, кто спас бы Серафину. От этого всепоглощающего, сжигающего дотла, губительного и прекрасного чувства. Серафина краснеет, опускает взгляд, приглаживает волосы. Будто подаёт последний, отчаянный сигнал. «Вот я! Увидь меня!» Но Кали не видит. Для неё всё просто. Она не загнана в угол. Не сходит с ума. Она свободна, как птица. Серафина ей завидует. Хочет, чтобы всё было так же просто, как у Акали. Она ничем не мучается. Просто идёт вперёд. А может быть… Там, внутри, за непринуждёнными голосом, улыбкой и жестами, скрывается буря? Не дерзкая и гордая буря, а разрушающая и подавляющая. Что, если в голове Акали тоже звучат голоса? Что, если она тоже незримо для всех загнана в угол? Что, если она тоже кусает одеяло? Серафина всматривается в неё украдкой. Всматривается до рези в глазах. Ей важно увидеть. Ей важно понять. Но она ничего не видит. Как окружающие не видят её саму. Все слепы друг к другу. Только слова песни звучат в голове. Раз за разом. Раз за разом. Раз за разом.