Лучи сквозь листья прорезают...

      Аль-Хайтам никогда не был против праздников. Будучи человеком мудрым, он понимал, что они существуют для того, чтобы расслабиться, собраться вместе или же найти повод подарить близким немного больше внимания, чем обычно. Поэтому обычно он соглашался, когда его приглашали посидеть в таверне или в гостях у Тигнари. Единственное, что до сих пор не вошло в привычку — его собственный день рождения.       Он плохо помнит, как праздновал этот праздник с родителями. А когда у него осталась только бабушка, они ограничивались ужином и очередной редкой книгой в подарок. В академии его не приглашали на подобные посиделки, а если и удавалось на них побывать, то они ни чем не отличались от обычного похода в кафе. Короче говоря впечатлён он не был. Ровно до того момента, пока в его доме не появился массовик-затейник в лице светоча Кшахревара, лучшего архитектора Сумеру, изобретателя и т.д. и т.п.       Кавех любил дни рождения. Он всегда стремился подарить самый приятный подарок, подготовить несколько сюрпризов и украсить всё вокруг так, как по его мнению понравилось бы виновнику торжества. В общем, сделать всё, чтобы у именинника поднялось настроение. Хотя о своём собственном празднике он так не беспокоился. Но об этом летом обязательно позаботится именно аль-Хайтам, а сейчас он планировал встать с кровати и пойти умыться, надеясь, что сюрпризы не будут поджидать его на каждом шагу. В последнее время он чувствовал себя очень уставшим. Работы навалилось многовато. Изменения в Натлане коснулись не только страны пиро, но и близлежащих регионов. Разумеется, учёные академии повально начали отправлять заявки на изучение расколотой луны и не только. И вся бумажная работа свалилась на одного конкретного человека, который не то чтобы вообще хотел работать.       На удивление, когда он покинул комнату, то не обнаружил толпы гостей или украшенные цветами стены. В доме всё было как обычно, исключая приятный аромат свежей выпечки, смешанный со сногсшибательным запахом любимого сорта кофе.       Пройдя на кухню, аль-Хайтам обнаружил Кавеха, который сидел за столом, листая газету и выглядел так, словно его в этом мире ничего не может потревожить. А на столе находились две чашки с кофе и блюдо со свежевыпеченными булочками. Это было похоже на картину, которую можно было бы назвать «уют» или «дом». По крайней мере, такая идея возникла у аль-Хайтама, когда он застыл в дверях, наблюдая за происходящим. Было так комфортно и спокойно, что хотелось раствориться в этой атмосфере.   — Доброе утро, хорошо спалось? — Кавех отложил газету в сторону, упёрся локтями в стол, положил подбородок на свои ладони и немного сонно улыбнулся.         Он был одет в домашнюю одежду. Хотя обычно в праздничные дни, то и дело куда-то торопится. Но сейчас у аль-Хайтама сложилось мнение, что Кавех вообще никуда не собирается. Даже его волосы не были убраны в причёску, вместо этого свободно свисая, касаясь плеч, отливая золотом в свете утреннего Солнца.   — Уже одиннадцать. Ты решил не будить меня сегодня? — аль-Хайтаму стала интересна причина такого не свойственного ему поведения. В прошлом году Кавех не дал ему выспаться, вместо этого потащив смотреть на восход Солнца, попутно его одаривая подарками и иными сюрпризами. Это был интересный и даже забавный опыт, но сейчас аль-Хайтам не хотел бы его повторения.   — Ты выглядел уставшим вчера, так что я решил, что сегодня у нас выходной, — ответил тот, разламывая горячую булочку на две части. Подув на одну из них, он протянул её секретарю Академии. — А завтра я могу помочь тебе с работой, если хочешь.   — Даже так? — он принял булочку из его рук. Можно было бы сказать сейчас, что-то вроде «и чем же ты мне поможешь», но аль-Хайтам не хотел портить эту невероятную атмосферу, поэтому просто укусил булочку. — Вкусно.   — Я встал пораньше, чтобы приготовить, — всё ещё сонно, но гордо заявил Кавех. — Вот эти несколько с корицей, а эти с джемом из пузыринов. Попробуй и те, и те. Мне интересно твоё мнение.         Аль-Хайтам сделал именно то, о чём его попросили, запивая сладость горьковатым, но очень вкусным кофе. Над булочками Кавех явно постарался, сделав их именно так, как любит аль-Хайтам. И от этого сердце переполнилось таким теплом, что вместо того, чтобы дать адекватную оценку, аль-Хайтам встал, подошёл к Кавеху, наклонился и оставил на его губах лёгкий, утренний поцелуй.       Раньше Кавех бы раскраснелся, отпрянул и попытался бы что-то возразить. Но это уже в прошлом. Вместо этого он улыбнулся нежнее обычного и, схватив аль-Хайтама за ворот, притянул к себе, заставив упереться одной рукой в стол, а второй в его плечо, чтобы скрепить их губы в более горячем поцелуе. Такие обычно оставляют по вечерам, в преддверии чего-то большего.   — Ты интересно себя ведёшь, — аль-Хайтам усмехнулся, когда их губы слегка отдалились. Он поднял руку с чужого плеча и провёл кончиками пальцев от розоватой щеки к чувствительному уху, убирая за него непослушную прядь светлых волос. — У тебя хорошее настроение?   — Конечно, оно у меня хорошее, — Кавех чувствовал, как приятно тянет внизу живота, как уши становятся горячее, но все ещё выглядел очень расслабленным и довольным. — Как оно у меня может быть плохим? Ведь сегодня твой день рождения. Чудесный день.   — Вот как? — если бы аль-Хайтаму пришлось сравнивать, то он сравнил бы Кавеха с солнечным светом, который проникает прямо под кожу, касаясь своими тёплыми лучами самой души. И ради этого Солнца аль-Хайтам готов был и горы свернуть и шею кому-нибудь, если понадобится. Кавех был ему жизненно необходим. И всё, чего аль-Хайтам хотел на день рождения — провести время вдвоём. — Чем мы сегодня займёмся?   — А ты чем хотел бы? — Кавех запустил пальцы в его волосы, когда аль-Хайтам присел перед ним на корточки. Сейчас секретарь академии был похож на довольного кота. Только почеши за ушком, и он точно замурчит, прикрыв глаза.   — Хочу сидеть дома, есть то, что ты приготовил и слушать, как ты играешь на ситаре, — нагло, зато конкретно. Кавеху нравилось это в аль-Хайтаме, он не ходил вокруг да около. И он, конечно, согласится, но и про условие своё не забудет.   — Да будет так, — Кавех наклонился, вдохнул аромат чужих серебряных волос, которые пахли чем-то ягодным, видимо вечером аль-Хайтам всё же своровал что-то с полки Кавеха. А ещё они пахли домом. Это какой-то особенный запах, который сложно описать словами. Хотелось вот так зарыться носом в его волосах и весь день просидеть, но вскоре Кавех отстранился и посмотрел в изумрудные глаза. — Но ты сыграешь вместе со мной. И готовить мы будем вместе. Идёт?   — Идёт, — без сомнений согласился аль-Хайтам, ведь время, проведённое вместе — невероятная драгоценность, которую он должен беречь.   — О, и ещё...   — М?   — С днём рождения, Хайтам.         Улыбка Кавеха и эти слова стали завершающим штрихом для того, чтобы этот день стал лучшим днём в этом году.