Вечеринка в гостиной Гриффиндора

Сегодня в гостиной Гриффиндора отмечали очередную победу факультета в квиддиче, что для меня было совсем неудивительно. С таким то охотником как Поттер выиграть сможет каждый. В обширной гостиной, на которую мародеры предусмотрительно наложили заклинание недосягаемости, собрался почти весь львиный факультет: тут были даже некоторые второкурсники, которые особо обожали квиддич. По помещению, которое для меня обычно было довольно уютным, сейчас мерцали разноцветные лучи прожекторов, стоял гомон и звонкий смех учащихся и играл магнитофон, из которого, на данный момент, доносилась песня Боуи, перекрикивая практически весь шум. Я сидел, забившись в угол, и старался не сойти с ума. Слишком много всего. Голова трещала по швам из-за громкой музыки и галдежа, горло все еще жгло из-за недавно выпитой бутылки огневиски, которую мне впихнул Джеймс "для поддержки атмосферы", а тело ломило из-за скрючевшейся позы. В моей голове царил полный хаос: мысли мешались между собой и думать адекватно не получалось совсем. Я считал, что это все из-за усталости. Вернее, хотел так считать. Сейчас я больше всего желал уйти в комнату и залечь в теплую, мягкую постель, но сделать этого я не мог: Джеймс закрыл нашу комнату и, не обращая внимания на мои уговоры, сказал: «Присутствовать должен каждый!». Видимо, он сказал это, чтобы все увидели официальное подверждение его отношений с Эванс в виде их страстных поцелуев прямо посреди гостиной. Но на них мне было, честно говоря, все равно. Я и так догадался, что они тайно встречались еще с пятого курса. Я сделал глубокий вдох и почувствовал резкий запах алкоголя, шедший, на удивление, не от меня: рядом со мной сидели две девчонки с шестого курса и, смотря куда-то в гущу толпы, передавали друг другу целую бутылку огневиски и пьяно хихикали. Это были мои однокурсницы, но имени я, почему то, вспомнить не смог. Хмурясь от мигающих лучей прожекторов, я перевел взгляд в ту сторону, куда смотрели девушки. Ожидаемо, там был Сириус. Мой парень. Звезда всея Гриффиндора. Он стоял на столе и держал в руках пустую бутылку из под магловского пива, в голос подпевая очередной песне Боуи. Я непроизвольно хмыкнул: я вижу эту картину изо дня в день, правда без бутылки в руках Блэка. Он точно так же включает по утрам Боуи на всю громкость, будя всех, и, бегая по комнате, как по воображаемой сцене, подпевает ему своим хриплым голосом. Я всегда делаю вид, что меня это раздражает, но на самом деле я только рад, что просыпаюсь под голос Сириуса (если, конечно, забыть про Боуи на заднем фоне). Я постарался приглядеться к ходящему по столу туда-сюда брюнету ближе, и, когда я заметил, что рубашка брюнета расстегнута, а галстук небрежно свисает с плечей, как какой-нибудь шарф, во мне проснулось какое-то волчье чувство. Похоть. Его накачанный пресс был четко очерчен даже сейчас, под светом бегающих огоньков. И хоть я уже тысячный, миллионный раз видел Сириуса голым, но каждый раз я продолжал испытывать поднимающийся жар в груди и затягивающийся узел внизу живота; настолько мой парень был прекрасен. В такие моменты мне лишь хотелось пройтись пальцами по его мускулистому телу, огладить ямку на его шее и облизать торчащие ключицы, ладонями обхватить его сильные бедра и... Кто-то дергает меня на штанину и, стараясь перекричать шум, говорит: — Все нормально? Это была одна из моих однокурсниц, сидящая рядом. Она казалась более-менее трезвой, в отличие от её подружки: та выглядывала из-за нее, смотря на меня мутными глазами и глупо улыбалась. Я пару секунд переваривал ее слова, и, поняв, что она от меня хочет, напряг свой голос: — Да. Девушка показала большой палец и отвернулась к своей подруге. Я вернул свой взгляд обратно на Блэка, который уже воспевал последние ноты песни, стоя в драматичной позе. После того, как включилась другая композиция, брюнет, махая ученикам, столпившимся вокруг него, легким движением спрыгнул со стола. Насколько я понял — лимит Сириуса на сегодня исчерпан. Я почти потерял его из виду, когда он смешался с толпой, но не прошло и минуты, как он меня нашел; хотя я думал, что спрятался в самом неприметном месте, что было в забитой гостиной. Сириус, очевидно, тоже был пьян: но гораздо больше, чем я. Он расплылся в улыбке, бегая глазами по моему лицу, а румянец заполнял все его щеки. Я не успел ничего сказать или сделать, как он схватил меня за запястье и потащил за собой через толпу. Я шел медленно, запинаясь в ногах чужих людей, и, когда мы вышли из гостиной в какую-то небольшую комнатку с парой окон, я облегченно выдохнул. Как только дверь за нами захлопнулась, брюнет с силой вдавил меня в холодную стену небольшой комнатки вжался своими губами в мои. Я почувствовал, как мой низ живота мгновенно потянуло. От Сириуса исходил пленящий жар, и, когда он прижался ко мне, ставя свое колено между моих ног, я ощутил его возбуждение, горящее внизу. Он чуть приоткрыл рот, наши языки спутались, и я почувствовал горький вкус огневиски в его рту. Внезапно я ощутил его горячие пальцы на своих боках: он залез ко мне под футболку, и, сжимая мою кожу, слегка царапал ее ногтями. Я, в ответ на это, запустил свои пальцы в его непослушные чёрные локоны; он и так уже был лохматый, как собака. Все происходящее было до невозможности превосходно. Я словно бы пропитался жаром Сириуса и теперь ощущал, как этот самый жар разливался по моим венам. Внезапно он убрал свои губы с моих, и, слегка отодвинувшись, сделал жест рукой. — Повернись, — сказал он хрипло, с такой отдышкой, будто пробежал целый марафон. Меня передернуло от звука его голоса: он казался очень громким в той тишине, в которой мы находились. Блэк всегда становился таким доминантным, когда напивался, и, если честно, я был без ума от этого его тона. Я быстро развернулся лицом к холодной стене, оперевшись на нее локтями, и мгновенно ощутил, как Сириус спешно стянул с меня брюки и нижнее белье. Левую руку он положил мне на живот, помогая устоять, а по-аристократичному тонкие пальцы его правой руки раздвинули мои холодные ягодицы и надавили на сжимающееся колечко мышц. Я вздрогнул, по моему телу пробежался табун мурашек. Вдруг брюнет убрал пальцы, но я даже не успел издать недовольного звука, как он вернул их назад, уже обильно смазанных слюной. Он вжался в меня как можно сильнее, все больше прижимая меня к холодной стене, и резко, даже не растянув мой проход, вставил в меня два пальца. Они, несмотря на то, что я не был растянут, вошли довольно легко. Я почувствовал, как меня прбоило мелкой дрожью, а ноги подкосились. Мне казалось, что я вот-вот упаду, но Сириус смог удержать меня, переместив свою руку чуть выше моего живота. Я машинально двинулся назад, пытаясь насадиться глубже, и брюнет, поняв это, добавил третий палец. Он плавно согнул фаланги внутри меня, и я не смог сдержать вырвавшегося стона: он попал прямо по простате. Сделав еще пару резких движений Сириус вытащил пальцы, и я почувствовал небольшую пустоту, но совсем ненадолго: Блэк уже толкнул головку своего члена в мой проход. Насколько я мог почувствовать, он весь обильно обтекал естественной смазкой, капая мне на ноги. Я снова подался назад, изнемогая от желания, и Сириус, оттянув мою ягодицу, резко вошел в меня. Я мгновенно ощутил себя наполненным, и, мне казалось, что я сейчас сгорю заживо. Брюнет сразу же начал двигаться, задав быстрый темп: он вдалбливался в меня так, словно хотел выбить из меня душу. Я рефлекторно прикусил свою руку, когда стоны вновь начали вырываться из меня, потому что их было нереально сдержать, и через пару секунд ощутил на языке привкус железа: видимо, я случайно прокусил кожу. Но боли я не чувствовал совсем, так как все, что я мог сейчас чувствовать — было то, как Сириус двигается внутри меня. У меня не заняло и трех минут, чтобы содрогнуться в сильнейшем оргазме и бессильно повиснуть на руке Блэка. Он продолжал толкаться в меня еще пару секунд, после чего я ощутил, как горячая жидкость наполняет меня до краев и ее капельки стекают по моим ногам. Я обессиленно упал на спину брюнета, и он, натянув на нас обоих брюки, обнял меня. Кончик его носа зарылся в моих волосах, широкие ладости обхватили поперек груди. От него пахло алкоголем, горьковатым потом, сексом и им самим. Я почувствовал, как еще больше пьянею от этой смеси запахов. Мы еще пару минут постояли в обнимку, стараясь отдышаться, и, как только дрожь в моих ногах ушла, я медленно развернулся к Сириусу лицом и тихо, почти неслышно выдохнул: — Это было хорошо. В тусклом лунном свете я увидел, какие у него большие зрачки. Они были абсолютно чёрными и закрывали почти всю радужку. Брюнет лишь хмыкнул на мои слова и, чуть помедлив, поцеловал меня в губы. Как мне показалось, он ни на каплю не отрезвел. "Но ничего страшного", — подумал я, "завтра он в полной мере увидит последствия своих действий. Вернее, почувствует". Я взял Сириуса за запястье и мы аккуратно вышли из комнаты. Никто не обратил на нас внимания, за исключением Питера, который сидел около двери со своей подружкой. Он как-то странно оглядел нас с ног до головы, усмехнулся и, стараясь перекричать музыку, сказал: — Ну вы и молодцы, — а потом снова отвернулся к своей подружке, которой, кажется, до нас даже не было дела. Я хмыкнул на его реакцию. Оттащив Блэка в свой уголок, в котором я сидел ранее (хорошо, что его никто не занял), я усадил его на диванчик и сел рядом. Мы просидели так весь оставшийся вечер: он уснул, положив голову мне на плечо, а я лишь клевал носом, так как полноценно заснуть у меня не получалось из-за шума. И вдруг мне пришла мысль, что сегодняшний вечер прошел наилучшим образом.