Бринки

Вечер в лаборатории был необычно тихим. Брейн, как обычно, сидел за столом, окружённый схемами и расчётами — очередной гениальный план по захвату мира требовал внимания. Но что‑то отвлекало его: взгляд то и дело скользил в сторону Пинки, который, сидя на краю стола, задумчиво разглядывал звёздное небо за окном. Пинки никогда не выглядел так… спокойно. Обычно он прыгал, напевал странные песенки. Но сейчас он просто сидел, и улыбался чему то. — Пинки, — не выдержал Брейн, — почему ты сегодня такой… тихий? Пинки обернулся и улыбнулся — так тепло, что у Брейна что‑то ёкнуло внутри. — О, Брейн! Просто сегодня звёзды такие красивые! Смотри, вон та, самая яркая, похожа на кусочек сыра! А та, поменьше, — на конфетку! Брейн вздохнул, но не так раздражённо, как обычно. Вместо того чтобы вернуться к чертежам, он подошёл ближе и тоже посмотрел в окно. — Гм… Да, пожалуй, они и правда… симпатичные. Пинки вдруг подвинулся, освобождая место рядом с собой. — Садись, Брейн! Давай просто посмотрим на них немного. Ну, знаешь, перед тем как снова пытаться захватить мир. Нарф! Что‑то в этом моменте было таким правильным, что Брейн, к собственному удивлению, послушался. Он сел рядом, и на мгновение всё вокруг — планы, амбиции, даже сама идея мирового господства — отошло на второй план. — Знаешь, Пинки… — тихо начал Брейн, не отрывая взгляда от неба, — иногда мне кажется, что самое важное в жизни — это не то, что я пытаюсь сделать, а то, с кем я это делаю. Пинки удивлённо повернул голову, а потом его улыбка стала ещё шире — если такое вообще было возможно. — О, Брейн! Это самое милое, что я когда‑либо слышал! Даже милее чем НАРФ или ЗОРТ Брейн невольно усмехнулся. — Да, Пинки. Ты… ты делаешь всё лучше. Даже мои планы. Они снова замолчали, но теперь тишина была уютной. Где‑то далеко гудел город, а здесь, в маленькой лаборатории, два мышонка просто смотрели на звёзды — и понимали, что, может быть, самое большое счастье уже рядом. — Брейн? — Да, Пинки? — А завтра мы всё равно будем пытаться захватить мир, да? — Конечно, Пинки. Конечно. И оба рассмеялись — легко и счастливо, как умеют только те, кто нашёл друг в друге что‑то гораздо большее, чем просто напарника. NAAAARRFF