О лезвие ножа

Золотистые кудри развивает летний ветерок, полевая трава слегка щекочет ноги,а вокруг ни души. Мэнди просыпается в чистом поле, снова в теле пятилетней себя. Все ее заботы принцессы резко пропадают, будто ничего и не случилось ранее, будто жизнь снова повернулась к ней лицом. Ее мать все еще живая, дом еще не разрушен,а то розовое платье колышется на ней, как листва на ивовом дереве. Девочка не понимала, где она находится. Вокруг не было ни деревьев, ни домов, вообще ничего живого. Только бесконечная трава шевелилась под ее ногами от теплого ветра. Даже солнца не было видно — все поле окутывал плотный туман, уходящий вдаль. Вдруг Мэнди заметила непонятный коричневый силуэт далеко впереди. Она мигом побежала к нему, радуясь своей находке в таком пустом мире. Трава под ее ногами была подозрительно мягкой, и ,казалось, что в любой момент она затянет как болото, если остановиться хоть на минуту. Коричневым силуэтом оказался обычный указатель, одна стрелка на котором указывала на Мир живых, другая же была повернута на Мир мертвых. Маленькая Мэнди потеряла контроль над своими ногами, словно они специально повели ее во втором направлении, прямиком по стрелке в Мир мертвых. Девочка шла очень долго, как будто целую бесконечность, пока не набрела на небольшую яму посреди поля, в которой сидел маленький мальчик с красными волосами. Он пересчитывал лепестки на ромашке, которую сорвал в кустике неподалеку. Он не был удивлен приходу Мэнди, наоборот, будто ждал ее прихода сюда все время. — Я вас знаю? — спросил он у самого себя, поднимая глаза на Аманду. Его лицо было обезображено царапинами и язвами, на правой щеке виднелся жук, мерзко ползущий к его уху, — Вы не здешняя, уходите. — Прошу прощения, я ищу способ добраться до дома. Вы не знаете, где можно найти мой дом? — боязливо спросила Мэнди, все еще с отвращением глядя на жука на щеке маленького мальчика. Тот сначала, кажется, не понял вопроса, но после резко встал и прошептал: — Следуйте за мной, я покажу дом. Я знаю, где он. Взяв неизвестного мальчика за руку, Мэнди с удивлением почувствовала, насколько холодной та оказалась. Мальчик повел ее куда-то вдаль так быстро, что девочка еле поспевала за ним, моментами чувствуя, как ее ноги отрываются от земли. В ее ушах снова зазвенело. Не успев и глазом моргнуть, ребята оказались на пороге одного старого дома, из которого приятно пахло теплыми блинчиками. — Это дом. Единственный дом, который я знаю, — с такой же непонятной интонацией говорил мальчик. Его голос был таким глубоким, что постоянно отдавался эхом в ушах Мэнди, будто тот говорит без умолку. — А ты пойдешь со мной? — с надеждой спросила Мэнди, потянув мальчика за край рукава его рубашки. — А разве я могу? — неизвестный ответил вопросом на вопрос. Он схватил жука на своей щеке и мигом съел его. — Мог бы и без этого обойтись, балда! — выругалась Мэнди, Ее немного взбесил поступок красноволосого незнакомца, но взгляд его бездонных серых глаз сразу же вернул ей былое спокойствие. Кажется, где-то она уже точно видела эти глаза, хоть и не могла вспомнить, кому они принадлежали. Ребята зашли в старый дом, который внутри выглядел гораздо опрятнее, нежели снаружи. За плитой хлопотала старая сгорбившаяся женщина, от нее-то и доносился приятный запах блинчиков. Не оборачиваясь, жестом она пригласила детей садиться за стол. Как только ребята сели за стол, перед ними сразу же очутились порции блинчиков. — Мэнди, доченька, давно ты гуляешь с этим мальчиком? Он же весь измазанный, возьмешь с него плохой пример. — Нет, мама, мы встретились только сегодня, — рот Мэнди двигался самостоятельно, проговаривая каждое слово. Девочка не могла взять его под контроль, как будто находилась в теле робота, выполняющего свои команды. — Твое нахождение здесь говорит лишь о том, что ты либо мертва, либо находишься где-то на грани между жизнью и смертью, моя дорогая Мэнди. Мои дни уже сочтены, к сожалению, но я не понимаю, почему ты так рано оказалась здесь, — женщина покачала головой. — Я знаю, я знаю, мадам! — подал голос красноголовый мальчик, — Она прощается со своим внутренним ребенком так же, как и я, мадам! — незнакомец говорил быстро, будто текст был им давно заучен. Его кожа постепенно приобретала нормальный вид, раны затягивались. Мэнди заметно напряглась. Она не понимала, о каком ребенке идет речь, и почему ее мама так точно утверждает, что она мертва. Ее голос не мог спросить об этом напрямую, ведь рот будто не слушался ее, поэтому девочке пришлось молчать, дабы услышать хоть какие-то ответы. — Не говори ерунды, мой маленький мальчик, — продолжала женщина, — мы оба знаем, что ты уже мертв. Иначе твой дух не застрял бы здесь навечно. — Она меня вытащит, я знаю, непременно вытащит! — провопил красноголовый, указывая на Мэнди, — Она знает, как пробудить мое тело ото сна. Знает! — И как же мне это сделать, скажи же...— непонимающе вставила Мэнди. — Убить их всех.

***

— Проснитесь, Ваше высочество! Вот она снова в своих покоях, щурится от дневного света, проходящего в окна, которые Пэм заботливо открывала каждое утро. В комнате Мэнди ничего не изменилось, вещи остались на тех же местах, только рядом с кроватью сидела побледневшая от ужаса Пэм и дворецкий Байрон, бывший учитель и воспитатель Мэнди. Принцесса неторопливо поднялась с кровати, пытаясь переварить в голове все, что произошло с ней до сна и в нем непосредственно. Мысли скручивались в один большой комок, а рот отказывался шевелиться, выдавая невнятное « Сколько я спала?». — Неделю Вы лежали без сознания, Ваше высочество, — неспешно произнесла Пэм, понимая, как сейчас тяжело соображать юной принцессе. — Мы с Пэм испугались, что Вы больше не проснетесь, Ваше сиятельство, — вступил в разговор Байрон, — Шут рассказал нам, что Вы отправились в город и попросил присмотреть, поэтому мы всю дорогу шли за Вами и позже нашли Вас в небольшом домике без сознания. Осознав положение дел, Мэнди яростно ударила кулаком по тумбочке рядом, что с нее на пол упала чашка и разбилась вдребезги. Она была уверена, что раз Пэм и Байрон знают о ее походе в город, то и король уже обо всем осведомлен. Ее злость мгновенно подняла Мэнди с кровати. Она швырнула в сторону мокрое полотенце, до этого момента лежавшее у нее на голове, в сторону и вышла из комнаты, хлопнув дверью. В это время король и королева принимали подчиненных в главной зале, где обычно проводились балы и другие важные события. Зала, как и прежде, была украшена от самого пола до потолка, особенно ее огромные панорамные окна, через которые пробивался солнечный свет. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Мэнди спряталась за колонной недалеко от входа, подслушивая разговор приемных родителей с крестьянами, пришедшими во дворец. Перед королевскими тронами стоял седой мужчина со своей супругой. Они плакали и кланялись в ноги, вымаливая не забирать единственного ребенка в рекруты, на что королева отвечала твердым «Нет! Довольно!» и одним стуком кулака давала сигнал страже выпроводить пожилую пару за двери дворца. По очереди разные крестьяне подходили к королевской семье и просили каждый о своем, после чего практически сразу получали отказ и принудительно уходили со двора. В душе Мэнди постепенно начинала полыхать ярость. Больше всего на свете она переживала за жизнь простых людей, ведь сама когда-то была такой же. С каждым новым выгнанным человеком ее руки сжимались в кулаки все сильнее. В один момент она не выдержала и рванула из-за колонны напрямую к тронам своих приемных родителей. —Что вы себе позволяете?!— крикнула Мэнди. Ее нервная система была расшатана настолько, что она более не отдавала отчет своим действиям, лишь продолжала кричать, чем вызвала смешок у короля и презрительный взгляд со стороны королевы. — Выпроводите принцессу и заключите в темницу под арест, она явно не в себе, — спокойно отрезала королева, показывая рукой на Мэнди. Стражники Ларри и Лори подбежали к принцессе и схватили ее под руки, выводя из зала. Как бы громко ни кричала Аманда, ее молитвы не были услышаны. — За что вы так строго с Ее высочеством, Ваше величество? — спросил Честер, все это время находившийся рядом с троном короля. — Не вашего ума дело, шут. Твоя задача состоит в том, чтобы веселить двор, более у тебя нет никаких полномочий. Я и так делаю тебе огромное одолжение, что терплю твои розыгрыши, вместо того, чтобы отправить в темницу к Аманде.

***

Царапая холодные стены, продолжая попутно кричать что-то в роде «Да будьте вы прокляты оба!» Мэнди заканчивала свой день в темнице, единственным светом которой оставалось маленькое окошко, выходящее во внутренний двор. Если из комнаты у нее и была возможность выхода в виде черного хода, то из темницы могли помочь лишь одни-единственные ключи, которые прятала у себя главная горничная Бэлль. Мэнди напрасно била стены кулаками и сдирала кожу на костяшках пальцев в кровь, ведь в темнице никто ее не слышал, туда вообще редко кто заглядывал. Пространство представляло собой небольшую конуру, ежели действительно комнату, из-за чего через время Мэнди стало тошно. Вдруг со стороны послышался шорох, дверь коридора распахнулась, в темницу медленно зашел Честер. — Прохлаждаемся, Ваше высочество? — спросил он с небольшой насмешкой. — Что вы делаете здесь? Убирайтесь, иначе король и вас посадит рядом,— недовольно вставила Мэнди. Сейчас ее от Честера отделяла плотная железная дверь комнаты, в которой девушка была заперта. —Оу, что вы, Ваше высочество, не стоит так обо мне беспокоиться. Так уж и быть, я помогу вам выбраться отсюда, но взамен вы окажете мне небольшую услугу. Не переживайте, условия сделки предельно просты, но,к сожалению, я не могу огласить их вам прямо здесь. Мэнди задумалась. С одной стороны, Честер был ее единственным ключом к спасению от ненавистных ей родителей, но с другой стороны, бежать сейчас было бы слишком опасным, ведь в наказание король действительно мог как казнить Честера, так и на всю жизнь оставить свою дочь в темнице. — Чертов шут, я согласна, только сделай это скорее!— провопила Мэнди, ударившись головой об железную дверь. —Тогда не смею Вас задерживать, Ваше высочество. Ожидайте дверного звонка.