О лезвие ножа

Солнце уже заметно катилось к горизонту, легкий летний бриз дул с прозрачной водяной глади, прибивая свои еле заметные волны прямо к берегу. На нем возвышались плакучие ивы, утопающие своими листьями глубоко в теплой воде. На реке стояла пронзающая тишина, ничто не смело дрогнуть и нарушить ее. Даже муха, пролетающая мимо, не подлетала близко к речному берегу, понимая, что нарушит тишину шумом своих крыльев. По этой реке не плавали суда, по ней изредка ходил лишь один охотник в поисках рыбного улова. Как и сейчас, он уплыл далеко от берега, стараясь поймать редкую блестящую рыбу, обитающую только в этих краях. Вдруг в поле его зрения попала странная рыба, своим размером превышающая всех остальных морских обитателей. Охотник неспешно подплыл к ней, осторожно веслом проверяя поверхность перед собой на присутствие прочих опасностей. К его удивлению, перед ним оказалась вовсе не рыба, а вполне симпатичная женщина. Одета она была в традиционный костюм восточных танцовщиц с золотыми лентами, лицо было скрыто под фиолетовой шалью, а на оголенном животе виднелся багровый шрам в форме креста, своим видом говорящий о том, что получили его совершенно недавно. Охотник раскрыл рот от ужаса, разглядывая посиневшее от воды тело, и мигом ринулся обратно к берегу, положив к себе в лодку незнакомку. — Дети, осторожнее, мне понадобилось полчаса, чтобы убрать из ее легких всю воду! Дайте даме прийти в себя наконец! Попавшей в такое тяжелое состояние между жизнью и смертью оказалась Тара, совсем недавно бросившаяся из окна имения Морган в холодную воду. В тот момент она не чувствовала ровным толком ничего: ни того, как рана на ее животе затягивается, ни как заставляет ее тело дрогнуть от боли, ни как вода начинает непроизвольно заливаться ей в рот. Она была где-то далеко в своих мыслях о скорейшей смерти, о том, что так и не выполнила свой долг перед принцессой и даже не попрощалась с ней. Но смерть так и не наступила. Она медленно раскрыла глаза и очутилась в старом рыбацком домике, больше похожим на небольшую лачугу. На стенах висели удочки и сети, украшенные сверху засохшими ветками плакучих ив. На полках небольшого шкафчика стояло множество чучел различных животных, а ковер в комнате и вовсе был с медвежьей головой. Тело Тары жутко ныло, а руки продолжали трястись от холода несмотря на то, что она лежала под несколькими одеялами. Увидев, что незнакомка открыла глаза, к ней тут же подбежали двое детей. Одна из них, маленькая девочка с шапкой в форме медвежонка, запрыгала на месте от радости. Мальчик постарше, как показалось Таре, ее старший брат, мигом угомонил младшую сестру, призывая хранить молчание. — Оу, вижу, вы уже проснулись! — из дверного проема показалась высокий мужчина в фартуке. Тара сначала не смогла разглядеть его внешность, но тот после недолгого молчания приблизился к ней и внимательно взглянул незнакомке прямо в глаза. Его длинные каштановые волосы мягко струились по его сильным плечам, а темные глаза выражали вид преданности и доброты. Тара быстро осознала, что засмотрелась и быстро заморгала, пытаясь отвлечься от приятного вида незнакомого мужчины. — Что вы, не стесняйтесь! — мужчина отодвинул краешек одеяла, чтобы получше рассмотреть состояние незнакомки, — Меня зовут Бо, а вас? Как вы вообще оказались одна посреди реки, вы же могли утонуть! Я, конечно, вовремя вас заметил, но меры предосторожности у каждого должны быть! Тара не спешила представляться. Она незаконно сбежала из имения семейства Морган и не была уверена, что за ней не отправили преследователей. Какое-то время она была уверена, что уже мертва, поэтому все происходившее вокруг казалось ей так некстати. Танцовщица вдруг резко вспомнила о принцессе. Если жизнь подбросила ей такой шанс на перерождение, то она должна была использовать его во всю силу своих возможностей. Но порез на животе, служивший ей отголоском прошлой жизни, дал о себе знать. Тара схватилась за живот и сжалась, отвернувшись к стене. В голову ей врезались давние воспоминания о всей той прошлой жизни, которую она бы уже давно предпочла забыть. Виллоу — только одно имя крутилось у нее в мыслях. Именно Виллоу когда-то забрала у королевства самое дорогое. Милую девочку с золотыми волосами и темными, как смоль глазами. Робкую и невинную маленькую принцессу, которой так старательно пытались найти замену. Тара прекрасно помнила, как один раз, возвращаясь после представления, проходила мимо покоев принцессы и увидела страшную сцену. На дворе стояла глубокая ночь, в комнату проникал яркий лунный свет, в котором Тара увидела женский силуэт, стоявший спиной к гадалке напротив маленькой девочки с золотистыми волосами. На удивление, в глазах принцессы не было ни единого намека на страх, наоборот, она стояла в уверенной позе, скрестив руки на груди. Как только незнакомка начала надвигаться на девочку, та осторожно попятилась назад, бросая в сторону женщины случайные предметы, стараясь хоть как-то противостоять ей. — Пожалуй все так, как мне рассказывали о тебе. Принцесса, дух которой не сломить ни угрозами, ни ножом в руке, как это мило, — женщина покрутила нож меж пальцев, — ты так похожа на свою мать, что меня начинает воротить от тебя. Задумывалась когда-нибудь, какие преступления совершают твои родители? Скольких людей они убили, скольких держат в скотских условиях? Конечно, маленькую принцессу это не будет волновать, ведь она живет в сахарном замке и питается одними пирожными вместо хлеба. — Вы будете казнены завтра же, Виллоу! Вы больше не моя подруга, вы меня обманули! Хорошие подруги так не поступают! — завопила принцесса. Но не успела она и глазом моргнуть, как неизвестная вцепилась в ее шею и принялась сжимать ее что есть силы. На глазах принцессы стали выступать слезы. Первое время она сильно дергалась, стараясь дать отпор женщине, но позже глаза ее заплыли, а конечности безжизненно размякли и повисли, как нитки. — Глупая девчонка, — зашипела Виллоу, отталкивая мертвое тело ногой в сторону. Состояние принцессы перестало ее интересовать. Она принялась отрезать девочке золотистые локоны и складывать их себе в небольшую сумочку, а также рыскать в комнате в поисках украшений и прочих драгоценностей, которые могли бы хорошо озолотить Виллоу кошелек. Тара задержала дыхание. Она не смогла и шагу сделать, чтобы спасти жизнь бедной принцессе, хоть и находилась в паре метров от случившегося преступления. Она чувствовала на себе огромный камень вины за то, что бездействовала и была слишком напугана, чтобы броситься на помощь. От Виллоу исходила ужасающая аура, давящая на сердце Тары каждую секунду с новой силой. В ее голове снова и снова прокручивался момент смерти принцессы, которая сейчас безжизненным телом лежала в углу комнаты. Кожа девочки, постепенно синеющая, даже при свете луны утратила свой последний блеск и стала абсолютно матовой. По щекам Тары потекли горячие слезы. Ее руки панически тряслись, пока она наблюдала за тем, как Виллоу заметает следы. Но через мгновение ее ноги зашевелились сами и повели ее прямиком к убийце, будто некая сила заставила их двигаться. — Так-так, кто у нас здесь? Танцовщица? — женщина обернулась к Таре, — Ты отлично танцевала на моем сегодняшнем вечере, что даже мой подчиненный Анджело, не сильно любящий женщин, оценил твое мастерство, браво! Только здесь ты совершенно не к месту, уж извини. Раз ты увидела то, как я делаю вещи во благо королевства, ты отправишься вслед за маленькой девочкой. Никто не должен знать о том, что здесь произошло. Ловким движением Виллоу замахнулась на Тару, но та вовремя отскочила, забиваясь в угол к принцессе. Она закрыла собой уже мертвое тело девочки, словно пугаясь, что убийца раскромсает его на куски ради того, чтобы скрыть следы своего преступления. Виллоу в это время неспешно подкралась сзади и уже готова была вонзить свой нож в мягкую кожу танцовщицы, как услышала шаги за дверью. Нечто ближе и ближе бежало к комнате принцессы, вероятно служанка, забывшая принести принцессе стакан воды на ночь. Недолго думая, убийца побежала на улицу через скрытый черный ход в покоях принцессы. Тара приготовилась бежать за ней, лишь бы не упускать ее из виду, но вдруг снова взглянула на мертвое тело принцессы. Такая крохотная, а уже обвиненная во всех мирских бедах, убитая так же бессмысленно, как и множество подданных семейства Макквелин. На прощание Тара поцеловала холодный лоб маленькой девочки и бросилась вслед за Виллоу далеко за пределы дворца. Мужской голос вытащил Тару из потока бесконечных воспоминаний. — Вы, кажется, все еще не можете прийти в себя, мисс, вам налить чаю? — вежливо спросил Бо, пока успокаивал неугомонную дочку, так и пытающуюся подсмотреть за состоянием незнакомки. Тара вдруг обернулась на него и всю его небольшую семейку. Все они выражали вид полной безмятежности и безграничного счастья, словно за всю жизнь вместе не знали никаких бед. — Да, пожалуйста, если вас не затруднит, — тихо ответила Тара, потихоньку поднимаясь с кровати. Дети слова окружили ее с бесконечными вопросами о том, откуда она прибыла и как смогла научиться дышать под водой, а та лишь рассмеялась невинному взгляду ребятишек. Казалось, в такой атмосфере рана на животе переставала болеть, а воспоминания больше не занимали голову. Мужчина в фартуке налил чай и пригласил Тару за стол. Ей было тяжело подняться, но ребята помогли ей не упасть по пути к пункту назначения. — Это мои приемные дети Нита и Леон, мисс, — неторопливо начал Бо, — я выкупил этих бедняжек еще давно у местного олигарха, который часто устраивает аукционы среди гостей столицы. Никогда не одобрял его действий, но, как многие сказывают, человек он здравый и о своих собственных людях заботится с душой. Не припомню, как его звать. Он живет достаточно далеко от города и приезжает туда пару раз в неделю, сегодня как раз должен устроить новое шоу. — Приемные, значит...— задумалась Тара, — не могли бы вы отвести меня к нему? Моего младшего брата когда-то давно родители продали за огромные долги одному богатому помещику, я просто хочу убедиться, что это был не он, — Тара тяжело вздохнула, поправляя бинт на своем животе. — Что вы, куда я могу отпустить вас в таком состоянии! — воскликнул Бо, — отлежитесь сначала, потом уже пойдем в город, торопливая вы наша. С такой раной я бы недели две с места не двигался, не то чтобы на следующий день уже в город бежать!

***

Бо смог удержать Тару всего на пару дней. Каждый день она расспрашивала его о том, не приехал ли тот странный торговец и сможет ли она сегодня же выйти в город. Мужчина под конец решил перестать бороться и поехал вместе с танцовщицей в город, заодно решив продать остаток наловленной рыбы на ярмарке. На площади как всегда было много народу. Кто-то торопился поскорее к своим прилавкам охранять их от набегов разбойников в поисках бесплатного товара, кто-то приехал с детьми закупаться на всю оставшуюся неделю, кто-то пожаловал на шоу одного из известнейших помещиков, имеющего честь разыгрывать людей на аукционах. Со своей собственностью, по словам Бо, он действительно обращается хорошо и всячески лелеет, поэтому многие даже свободные люди, попавшие в затруднительное жизненное положение, стремятся к нему попасть. Но Таре не было дела до всех людей на площади. Она выслеживала лишь этого торговца и фиолетовую копну волос рядом с ним. Наконец в ее поле зрения попал невысокий мужчина, стоявший на пьедестале. Вокруг него скопилось много народу, каждый представитель которого выкрикивал определенное число. Оторвавшись от Бо, Тара рванула в сторону незнакомого торговца и присмотрелась к стоящему на пьедестале парнишке. Те самые фиолетовые волосы, то же уставшее лицо и худощавое телосложение — несомненно, все они принадлежали младшему брату Тары, Сэнди. Конечной ставкой стали три миллиона. Тара пошарила в карманах и нашла лишь маленькую заколку от Ниты и компас, подаренный Леоном. Она старалась скорее пробраться через толпу и толкалась с прохожими, лишь бы хоть раз взглянуть на своего брата. Тот, казалось, увидел Тару в толпе и молча сопровождал ее взглядом. Сэнди было нелегко держаться на месте и не побежать к сестре с объятиями, но он понимал, что сейчас принадлежит господину Гриффу и пальцем не может пошевелить без его позволения. — Ставки уже закончились? Продаем за три миллиона? — восклицая, спросил Грифф. Он размахивал руками и контролировал действия толпы, стараясь уследить за новой возможной ставкой. Медленно подойдя к Сэнди, Грифф еще раз продемонстрировал его публике, говоря о том, какой же этот мальчик ценный товар. — Ставлю свою душу, господин торговец, я ставлю саму себя! Всю свою личную свободу за этого мальчика! Меня зовут Тара, я бывшая придворная танцовщица и правая рука самой принцессы, послушайте же меня! — громкий голос Тары раздался из толпы. Народ разошелся, давая возможность Гриффу получше рассмотреть неожиданную ставку. Он долго смотрел на танцовщицу, словно обдумывая логичность ее слов, но после загорелся необычным огоньком азарта и заметно кивнул головой. — Ставка принята! Для меня честь принимать у себя в гостях придворную танцовщицу как вы, мисс Тара. Не ожидал, что вы решитесь на столь радикальные меры ради мальчишки, жертвовать вашим-то высоким статусом понапрасну...Но бог вам судья. Аукцион закрыт, прошу всех продолжать веселиться на ярмарке. И да, развяжите бедного мальчика, пожалуйста. Сэнди развязали и спустили со сцены. Вместо этого на нее поднялась Тара и проследовала вслед за Гриффом. Лишь на секунду она успела обменяться взглядом с Сэнди и мысленно проститься с ним, ведь все возможное она уже ему отдала. Ей хотелось покрепче обнять его и больше никогда не отпускать, особенно после таких долгих лет разлуки, но по-видимому судьба снова обрушила пропасть между братом и сестрой, которые не смогут заново воссоединиться. Ей вдруг вспомнилась картина детства, как маленький Сэнди строил песочные башенки в их родной пустыне. Тара наливала в воображаемые рвы воду, а Сэнди возводил рядом с ними замки и крепости. Они часто вместе играли и бегали на базар за сладостями, но обрушилось в тот момент, когда жить под давлением долгов стало невыносимым. Тара помнит яркий свет искр в глазах Сэнди, помнит его скромную улыбку и немного кривые зубы — она помнит все. Но сейчас от нее уходит уже повзрослевший братик, наконец получивший свободу. Весь оставшийся день Сэнди скитался от лавки к лавке в поисках пищи, кое-что смог своровать у слепой старухи. Его конечной точкой стала рыбацкая лавка Бо. Мужчина, в свою очередь, уже давно наблюдал за мальчиком из толпы. Сэнди присел на землю рядом с Бо, словно не замечая его, принялся есть награбленное. Мужчина лишь рассмеялся, но не стал мешать парню, продолжая наблюдать за его дальнейшими действиями. День постепенно близился к своему завершению, а Сэнди все сидел рядом с лавочкой Бо, доедая оставшуюся булку. Он не заметил, как охотник подошел к нему сзади и хлопнул руками по плечам: — По правде говоря, я знал, что твоя сестра вытворит что-то подобное. И раз уж ты свободен и тебе больше некуда идти, отправишься ко мне домой, не оставаться же тебе на улице! Не переживай, у меня замечательные дети! Уверен, ты с ними быстро подружишься, — стараясь подбодрить, мягко сказал Бо. Сэнди собирался что-то возразить охотнику, но тут его взгляд быстро затуманился и мальчик провалился в глубокий беспамятный сон.

***

Путь через лес предстоял неблизкий. Берри всячески капризничал и старался намекнуть принцессе, что его ноги устали бежать пару часов подряд без остановки. Мэнди снова пыталась расспросить у Честера, для чего он устроил весь этот цирк и куда они едут теперь, но тот лишь отмалчивался, буркнув что-то в роде « Так было велено королем». На возмущения принцессы он не обращал никакого внимания, даже наоборот, смеялся с них и старался подшутить над царской особой, чтобы та перестала упираться. Спустя полчаса напряженной дороги и постоянных перепалок между принцессой и шутом путники доехали до одинокой таверны, стоявшей недалеко от дороги. Недолго думая, герои оставили лошадей около входа отдыхать и попросили у одного из работников принести им водички, а сами направились внутрь. Платье Мэнди было порвано в нескольких местах, подъюбник и вовсе отслоился так, что его пришлось выкинуть по дороге. Поэтому ранее роскошная королевская особа теперь превратилась в обычную деревенскую простушку, которой не хватило денег на то, чтобы сменить старое грязное платье. У Честера с лица смылась вся косметика, прохудился шутовской колпак, отчего теперь он так же, как и принцесса, был похож на обычного крестьянина, коим был задолго до встречи с Мэнди. Путники присели за полуразвалившийся стол у окна. У Мэнди резко появилось чувство самой счастливой девушки на свете. Хоть она и не терпела выходки Честера с его постоянной скрытностью и недосказанностью, он все же смог на время развеселить ее, пускай и ужасным способом таскал по различным элитным домам, где ее пару раз чуть не лишили жизни. Ей даже захотелось поблагодарить шута за подаренный ей жизненный опыт, так не похожий на серую жизнь в четырех стенах дворца, но она решила сдержаться и не пускаться в любезности. По мнению Мэнди, Честер не заслуживал излишней благосклонности. Им подали несколько довольно больших чаш алкоголя. Мэнди долгое время старалась разобрать, что же это за напиток, даже решила поинтересоваться у Честера, но тот виновато повертел головой, не в силах ответить на вопрос. Все же, путников не заботило, что именно им принесли, ведь всего, чего хотели оба из них, так это расслабиться и провести на одном месте какое-то время. Они были уверены в том, что никто из здешних не знает о происхождении их обоих. В ход пошла первая кружка. Еще с прошлого раза Мэнди знала о своем неумении пить, поэтому очень опасалась снова подвергнуть себя опасности, но ей хватило лишь одной фразы Честера « Ваше высочество, не хотите посоревноваться?», чтобы целиком и полностью забыться в алкоголе. Все-таки, она пережила уже слишком многое, чтобы сейчас не дать себе возможности отдохнуть. Вслед за первой кружкой пошла вторая и третья, а потом и четвертая. Мэнди начинала плохо различать среду, в которой находилась. Перед ней осталось лишь одно лицо шута, жадно заглатывающего очередной стакан. Сам Честер желал скорее отбросить здравый смысл. Он специально предложил принцессе поединок, чтобы еще сильнее ее разговорить и придумать себе много новых шуток на будущее, но не учел своей слабости перед алкоголем и первым начал диалог, снимая свой шутовской колпак: — Ваше высочество, вы точно хотите вернуться домой? — начал Честер, икнув под конец, — Нечего вам делать в этом проклятом дворце, там одни убийцы и насильники живут, правда же. Знаете, что делал ваш отец? А вот не знаете, я вас подловил! — шут истерически засмеялся, — Он делал ужасающие вещи, которые вам даже и не снились. Я, к сожалению, стал их свидетелем! — О чем вы говорите, Честер? — разгоряченная неизвестным напитком, Мэнди плохо понимала, что имеет в виду ее подданный, но все же старалась внимательно его слушать. — Агрегат у него конечно страшный, Ваше высочество, но я привык к его постоянным истязаниям. Вот же старый кретин, заставил меня пожертвовать честью ради того, чтобы не быть самым последним в числе подданных, как я ненавижу это все! — Честер не смог убежать далеко от своих мыслей. Из его рта рекой лились подробности его жизни бок о бок с королем, отчего у Мэнди все шире и шире открывались глаза. Даже в состоянии опьянения, она могла разобрать пару шокирующих деталей, которые, к счастью, забывала уже через пару мгновений. Честер не переставал чувствовать себя грязным. Каждый приход в покои к королю давался ему с таким трудом, что он уже мечтал покончить с собой быстрее, чем продолжить выживание и решиться на убийство принцессы. По правде, даже сейчас в таверне нож все еще был в его кармане. Что-то подсказывало ему, что сейчас момент для свершения небесного приговора просто идеальный: принцесса умрет молча и не почувствует боли из-за воздействия алкоголя, в одинокой таверне она не сможет позвать на помощь, а у Честера есть отличная возможность сбежать через лес, где он и сможет связаться с Виллоу. Но странное чувство останавливало его. Аманда показалась ему очень даже милой барышней. Сейчас она не злилась на него, не ворчала и не капризничала, лишь молча и наклонив голову слушала его, иногда пальцами поправляя волосы, слезающие на лицо. — Ваше высочество, вам безумно шло то платье, в котором вы танцевали на первом балу. Кажется, я даже немного засмущался, когда вы, скажем так, — Честер сильно запинался, пока говорил, словно мысли не лезли ему в голову, — когда вы наклонялись для реверанса, понимаете? Я был безумно смущен и…я не мог оторвать взгляда. Вы понимаете меня? Скажите же хоть что-нибудь! — Какой вы все-таки нахал, шут, — Мэнди смутилась, услышав столь нестоящие принцессы постыдные высказывания. Она удивилась, что те не разозлили ее, а наоборот, заставили растеряться. В такой ситуации ей вообще не хотелось о чем-либо думать, особенно о своих эмоциях. Она смотрела на Честера, не отводя взгляда, как вдруг ей бросился в глаза распахнувшийся вырез на его шутовской кофте. Она опешила и отвернулась, делая вид, что все это время изучала оконную раму. — На что вы глазеете, Ваше высочество? — икая, усмехнулся Честер. Его забавляла реакция принцессы на столь мелкую деталь, поэтому он только сильнее распахнул вырез, заявив о том, что в таверне слишком жарко. Видя, как принцесса старательно отворачивается, он смеялся и тыкал в нее пальцем, потеряв их общественные роли принцессы и шута. Сейчас перед ним сидела не королевская особа, которую он так ненавидел и с которой желал поскорее расправиться, а обычная девушка, не привыкшая к такому вниманию от мужчин и стыдящаяся каждого постороннего шороха. Честер всячески отвергал мысли о том, что принцесса действительно могла ему понравиться, противился желанию сердца узнать ее получше, ведь для убийства это было необязательно знать. Сама Мэнди не знала, что чувствовать. В ней бились противоречия между привязанностью и недолюбливанием шута, между которыми она никак не могла сделать болезненный выбор. Она колебалась, считала свое поведение неправильным, снова беспричинно злилась на шута и на себя. Она считала, что такой человек, как Честер, не стоит прений и излишней нервозности. Но вдруг она почувствовала облегчение, желание кому-то довериться. Она наклонилась к шуту, чтобы обсудить с ним все, что уже долго беспокоило ее душу. Ее приемных родителей, странные шорохи по ночам и заботливую Пэм, как вдруг почувствовала у себя на затылке какой-то холодный предмет. Это был кремневый пистолет.