Wings

Пятый курс. Многое для неё позади, но многое так же предстоит узнать, выучить, понять о непростом волшебном мире. На долю Джинни за первые годы учёбы выпало слишком много испытаний. Если бы не верные друзья, девочку давно бы наверное исключили или убили тёмные волшебники. Но Джинни не боялась. Своей верой в свет рыжеволосая по большей части была обязана странной и весьма приметной обитательнице замка – Полумне Лавгуд. Дружба двух девчонок зародилась давно: на первом же году обучения Уизли-самой-младшей и на втором для Луны. Однажды, опаздывая на урок трансфигурации, Джинни услышала смех и злобные, оскорбительные крики из соседнего коридора. Робкая, всегда молчаливая, она внезапно для себя прямо-таки воспылала жаждой защитить ту, к которой всё эти слова были обращены. Её уже не волновало опоздание и то, что она совсем не понимает тему, которую сейчас должны разбирать в классе. Джинни всем сердцем хотела помочь. Смелости юной красотки хватило только на то, чтобы выйти из-за поворота с гневным выражением на лице, совсем как у матушки после шуток от Фреда и Джорджа, и пообещать рассказать всё профессору Макгонагалл. Но тут прозвенел спасительный звонок и наглые учинеки оставили девчонку в покое. –Привет. Большое спасибо, что заступилась. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Я Полумна Лавгуд. Просто Луна. Только тут Джинни смогла наконец рассмотреть ту, которой пришла на помощь. Блондинка среднего роста, с пышными, не то что у неё самой, вьющимися волосами. И огромными, просто гигантскими, серо-голубыми яркими лучистыми глазами. Голубой воротник мантии как нельзя лучше подчёркивал из красоту. –Эй, ты чего? Мозгошмыга словила? Ничего, бывает. Их здесь много в последнее время. Не к добру. –Да нет, всё в порядке, всё хорошо. Почему эти парни задирали тебя? –Просто так. Я отличаюсь от них, и им это не нравится. Со мной такое часто бывает. Полумна выглядела ничуть не обеспокоенной недавним происшествием. Её таинственная, доброжелательная полуулыбка заставила сердце рыжеволосой забиться в сто раз быстрее. –Наверное нам надо идти, а то на урок опоздаем, – словно не замечая недоумения новой знакомой, весело промурлыкала Полумна. –Тебя проводить? Лестницы коварны, когда по ним идут первокурсники. –Ты из Когтеврана, да? Всё, что смогла выдавить Уизли в ответ. Нежный голос когтевранка завораживал –Да. А ты из Гриффиндора. Через неделю мы играем против вас на матче по квиддичу. Увидимся, да? Хотя всё равно болеем за разные команды... Хочешь помогу тебе сделать шляпу болельщика? Темы монолога блондинки сменялись плавно и вполне логично, девочка говорила медленно, иногда делая большие паузы, но Джинни всё равно не могла уследить за их ходом, а потому не сильно удивилась, когда осознала, что не понимает сути разговора. Она всё рассматривала ровные, словно нереальные в своей привлекательности, черты Лавгуд. Макгонагалл тогда сильно её отругала. А наказание два вечера подряд заставила её писать строчки, однако образ новой подруги из головыне смогло прогнать даже это. Теперь Джинни 15. И она собирается найти свою подругу там, где она оказывается каждый свободный вечер. Найти, потому что без неё своей жизни уже не видит.

Полумна сидела на траве у самого берега озера и смотрела на колышушиеся отражения замка и окресностей так, будто там, за волной гладью, было что-то гораздо важнее всего замка. Джинни остановилась в нескольких шагах и не сразу позвала её. В такие моменты Полумну нельзя было тревожить резким голосом — она словно жила на краю тонкой, прозрачной тишины. — Ты снова здесь, — тихо сказала Джинни. Полумна повернула голову, и на её лице появилась спокойная, почти загадочная улыбка. — А ты снова пришла меня найти. Джинни хмыкнула, но не ответила. Она подошла ближе, остановилась рядом и тоже посмотрела в воду. Вечер был бледным, небо — серо-розовым, как старая акварель. Над башнями Хогвартса медленно плыли облака, похожие на размытые перья. — Ты всегда уходишь туда, где тебя сложно достать, — сказала Джинни. — Не всегда, — мягко возразила Полумна. — Только когда мне нужно подумать. — О чём? Полумна молчала так долго, что Джинни уже решила, что ответа не будет. Но потом та тихо сказала: — О том, как иногда очень хочется, чтобы кто-то остался. Даже если он не обязан. Эти слова ударили по Джинни сильнее, чем любое заклинание. Она повернула голову к подруге. — Я останусь, если ты хочешь. Полумна посмотрела на неё внимательно, как будто проверяла не смысл слов, а их правду. — Ты всегда говоришь так, будто это очень просто. — А разве нет? Лавгуд чуть наклонила голову. — Для тебя, возможно. Для меня — нет. Во дворе было тихо. Где-то далеко раздавался детский смех дверь, но здесь, между многовековыми ивами, вечерним светом и двумя девчонками, мир будто задержал дыхание. Джинни опустилась на траву рядом с Луной. — Тогда я буду говорить проще, — сказала она. — Я люблю, когда ты рядом. Когтевранка не отвела взгляд. — Я тоже люблю, когда рядом ты. Эта фраза прозвучала так спокойно и отстранённо, в привычной Лавгудовской манере, будто речь шла о чём-то очевидном и давно решённом. Но Джинни вдруг почувствовала, как у неё перехватило горло. Полумна редко говорила что-то прямо. И от этого каждое её признание становилось вдвое сильнее. — Это странно, — призналась рыжеволосая, глядя на свои руки. — С тобой всё будто… тише. И одновременно важнее. Блондинка улыбнулась одними глазами. — Наверное, потому что ты перестаёшь притворяться. — Я и не притворяюсь. — Притворяешься, — спокойно сказала Полумна. — Перед всеми ты всегда немного громче, чем есть на самом деле. А со мной — нет. Джинни хотела возразить, но не смогла. Потому что это было правдой. С Полумной всё становилось другим. Не легче и не проще. Но честнее. Рядом с ней Уизли не нужно было быть сильной, язвительной, уверенной. Можно было просто молчать. Просто дышать. Просто смотреть на небо и чувствовать, как чужая ладонь однажды оказывается рядом с твоей — без объяснений, без требований, будто так и должно быть. — Знаешь, — тихо сказала Джинни, — мне иногда кажется, что ты умеешь видеть то, что остальные теряют. Полумна задумчиво посмотрела вдаль. — А мне кажется, ты умеешь не бояться того, что другие слишком быстро отвергают. Рыжеволосая усмехнулась. — Это комплимент? — Конечно. Она повернулась к подруге и вдруг поняла, что улыбается уже совсем иначе — не как обычно, не резко и не по-гриффиндорски смело, а мягко, почти беспомощно. — Я бы хотела, чтобы ты не исчезала, когда мне плохо, — сказала Джинни честно. Полумна медленно протянула руку и коснулась её запястья. — Тогда не прогоняй меня, когда тебе страшно. Джинни замерла. И впервые за долгое время ей стало спокойно не от того, что всё под контролем, а от того, что рядом был кто-то, с кем можно ничего не контролировать. Она накрыла пальцы Полумны своей ладонью. — Я не прогоню. Девочка посмотрела на неё так, словно уже знала ответ задолго до того, как Джинни его произнесла. — Я тоже останусь, — сказала она. — Даже если это будет трудно. Джинни тихо рассмеялась, чуть наклонив голову. — А с тобой всегда немного трудно. — Зато красиво. И в этом был весь их странный для окружающих, но совершенно обыкновенный для них двоих, разговор: немного неловкости, немного света, немного хрупкости — и чувство, которое не требовало громких слов, чтобы быть настоящим. За окном небо темнело, и в нём всё отчётливее проступали первые звёзды. Джинни подумала, что, может быть, любовь и правда похожа на крылья: её не всегда видно, но если она есть — становится легче дышать. Полумна сидела рядом, спокойная, светлая, почти невесомая. И Джинни вдруг поняла, что именно рядом с ней мир перестаёт быть таким тяжёлым.