Разлученные

      1970 год       Шторы были занавешены, шум улицы едва слышался. Мрачное помещение, почти лишенное света. Просторное, новое, как будто тут никто раньше не бывал, но абсолютно пустое. Никто не знал, где оно находится. Это дом, особняк или квартира? Оно будто находилось в вакууме посреди ничего.       В слабом свете камина было видно несколько фигур в черных мантиях. Над ними возвышался человек с белым словно восковым лицом, чьи красные глаза внимательно осматривали остальных. Без масок. В этот раз были только свои. Те, кто еще в школе сделал, как им казалось, правильный выбор - силы и будущего. Правда атмосфера давно была не та. Ни смеха, ни мечтаний о верном порядке. Только тревога и единственная воля.       - Итак, - обратился Волдеморт к присутствующим, - сторонников на первое время у нас достаточно. Но агитацию необходимо продолжать. Я еще повыступаю, пока такая возможность имеется, но жду от вас действий в Хогвартсе. Жуан, Магнус, Корвус, насколько помню, ваши сыновья еще учатся?       - Да, милорд, - ответили они почти хором.       - Они запомнили то, что должны говорить своим однокурсникам со всех факультетов?       - Да, - быстрее всех ответил Розье, - Весен в последнем письме рассказывал, что к Рождеству еще трое присоединятся к нам, и он продолжает активно агитировать слизеринцев и когтевранцев. Эван только поступил, планирует помогать брату.       Волдеморт коротко кивнул и сказал:       - Хорошо. Остальные?       - Кассиан уже закончил школу, - ответил Мальсибер, - Кэлвин пошел на второй курс, рассказывает про нас, что это почетно и правильно. Полукровкам тоже старается объяснять, что им выгоднее присоединиться к нам, когда подрастут.       - Не брезгует? С другой стороны почему бы нет? Эти дети не виноваты в ошибках своих родителей. Хорошо, Корвус. Сын правильно делает. Магнус?       Эйвери быстро опустил взгляд в пол. Повисла гнетущая тишина, прерываемая слабым треском поленьев в камине. Волдеморт пристально посмотрел на него, и вскинув брови произнес на тон выше:       - Как мило! Ты не стал ему рассказывать и решил, что у мальчика должно быть нормальное детство!       - Я… прости меня, - пробормотал Эйвери, заламывая руки.       - Нормальное детство у всех детей будет, когда рядом с ними перестанут учиться грязные маглокровки. Ты не согласен, Магнус?       Эйвери отошел на шаг и вдруг схватился за голову. Остальные чуть отступили от него. Он сжимал виски, зажмурившись, и в какой-то момент не выдержал, упав на колени. В голове стремительным вихрем шли страшные картины: сын мертв, его самого пытают Круциатусом, в дом врываются мракоборцы, забирая все, что у них есть. Он уткнулся лбом в пол и задрожал, с трудом вымолвив:       - Прошу! Я все исправлю! Обещаю! Я поговорю с Тристаном в ближайшее время!       Волдеморт хмыкнул и отвел от него взгляд. Тяжело выдохнув, Эйвери утер пот, градом льющийся на лицо.       - Так и будешь стоять на коленях, как слабак, Магнус? - одернул его Волдеморт.       Тот с трудом поднялся на ноги, отряхнул мантию и застыл в полупоклоне. Его лицо выражало унижение, смешанное с ужасом. Остальные старались не смотреть на него.       - С Хогвартсом закончили. Теперь Министерство. Рэн, какие новости?       - Милорд, - спокойно заговорил Лестрейндж, - мы с Абраксасом протащили назначение Хитченса на пост главы Отдела магического правопорядка.       Он на секунду замер, а затем довольно улыбнулся.       - Отлично. Самый жалкий министерский чиновник. Войдет в историю. Пока пусть обживается, почувствует себя хозяином положения. А в следующем году увидим, на что он годится со своими отчетами.       Мужчины довольно ухмыльнулись.       - Главу мракоборцев еще нужно ослабить, - продолжил Волдеморт.       - Снять Бредли вряд ли получится, - осторожно ответил Рэндальф под кивки Мальсибера и Нотта, - но попробуем сменить заместителей. В конце концов золото?..       - Фил? - обратился к выпрямившемуся Нотту Волдеморт.       - Денег более чем достаточно, милорд. Из поступивших ста тысяч израсходовано только пять.       - Значит идем по плану, - подытожил Волдеморт, лицо которого расслабилось.       После небольшой паузы он продолжил:       - Министерство уже заинтересовалось тем, что происходит. Если так пойдет дальше, то они захотят поговорить. Я встречусь с министром, замами - любыми, кто будет готов конструктивно разговаривать. Успех с их нынешними установками сомнителен, но я попробую. Если они пойдут в отказ, то в следующем году начнем. Прямо с первого января. Диверсии. Только по маглам и по нарастающей, чтобы усиливать напряжение. Мешающих министерских будем выявлять и уничтожать.       Он обвел взглядом застывших школьных товарищей. На лицах половины читался страх с недоумением, от которых хотелось засмеяться. А что они думали, наивные? Что отсидятся в стороне за его спиной? Нет уж. Послужат все.       - Поэтому лучше сейчас, - мягко говорил он, - начать готовиться. Это будет полезно в любом случае. Жуан, Антонин, Корвус, я предлагаю вам разбить всех пришедших в ряды Пожирателей на три группы и начать подготовку. Какие нужны заклинания я вам скажу отдельно. Про тактику тоже обсудим. К себе в помощь возьмите тех, кто присоединился к нам в пятидесятые. Особенно семейства Ли и Мёрков рвутся поучаствовать.       - Учить тактике и боевой магии, верно? - деловито уточнил Розье, - а разобьем группы, как хотим?       - Да. Ваше решение. Объясните новичкам, что они будут убивать и калечить маглов. Чем больше - тем лучше. Пока учите смотрите, кто самый старательный и смелый, поощряйте и говорите, что если будут продолжать в том же духе - будут учиться лично у меня.       Трио переглянулось и кивнуло.       - Это все. Нас ждет успех, друзья.              

***

      

      Сразу после собрания пятеро старых друзей, почти не сговариваясь, трансгрессировали к Розье.       Просторная светлая гостиная, вид на не стихающий Ла-Манш. В воздухе пахло морем и розами, цветущими прямо под большими окнами в пол.       Эйвери быстро побежал к бару и налил себе огневиски, почти залпом выпив. Его трясло с головы до пят.       Остальные расселись по свободным местам и наблюдали за ним.       - Да брось ломать драму, Магнус, - раздраженно одернул его Розье, - он не первый раз проделывает эти трюки с мыслями.       - Я… отвык, - хрипло ответил Эйвери, - его тут не было почти одиннадцать лет за исключением коротких визитов…       Все переглянулись.       - … Я думал, что он уже успокоился за эти годы. А тут…       - А тут он развелся и все заново, - цинично вставил Мальсибер под общий смех, - вывод: во всем виновата Мария.       - Да и хорошо, что так, - возразил Нотт, закурив, - я всерьез опасался, что с ней придется делиться властью с учетом того, какая она активная. Вроде бы удачно все сложилось. Но, конечно, даже сейчас есть перекос.       Он бросил вызывающий взгляд на ухмыльнувшегося Лестрейнджа.       - Сорвал приз и сидит довольный. Родственник, - с наигранным возмущением добавил Нотт.       - И что ты думаешь: я исключение? Или мои сыновья? - вскинув брови, спросил Лестрейндж, - я никаких иллюзий не питаю.       - Но при этом тебе пообещали пост Министра, зятю - Верховного чародея Визенгамота, - стал загибать пальцы Нотт под кивки остальных.       - А тебе - Гринготтс. Тоже неплохо, Фил, - возразил Лестрейндж.       - Никто еще ничего не получил, - вмешался в дележку должностей Розье, - нам, предположим, тоже пообещали, но судя по сегодняшнему - за это еще и повоевать придется. Кто подозревал?       Он первым поднял руку, за ним - Мальсибер и Лестрейндж. Эйвери и Нотт недовольно переглянулись.       - Я не думал, что дойдет до этого, - честно признал Эйвери упавшим голосом.       - Не надо так смотреть, - возмутился Нотт, - я человек не воинственный, немного интриган, немного бесчестный, но марать руки - извините! Да еще и детей впутывать.       - У тебя нет детей, Фил, - возразил Мальсибер, - не надо сейчас изображать из себя бедного и обманутого. Мы знакомы со школы, мы все видели еще тогда. Толку сейчас ныть и возмущаться? Вопрос лишь в том: мы верим, что он способен взять власть или нет?       Мужчины замолчали. Каждый смотрел в разные стороны.       - Так мы на него давно ответили, - жестко заметил Розье, первым нарушив молчание, - ни для кого не секрет сколько каждый из нас и Рэн - в особенности, - он коротко кивнул в сторону Лестрейнджа, - уговаривал его сюда вернуться. А так бы и сидел на материке, копался в черной магии и гонял выскочек в Италии. Раз уж сорвали наконец с насиженного места, то надо пользоваться и идти до конца.       - Да и вряд ли это продлится долго, - добавил с тенью надежды Лестрейндж, - Министерство потихоньку шатается. Если нападения на маглов станут постоянными - они не будут успевать заметать следы, все побоятся нарушить Статут и пойдут на уступки. А с Дамблдором он уж как-нибудь разберется. Ставлю, что через три года мы тут соберемся с вами с совсем другим настроением и другими возможностями.       В руках каждого появилось по полному стакану огневиски. Они собрались в центре гостиной, и помолчав выпили.       Наступало время нового мира.             

***

      Роза не знала с помощью каких богов мистер Лестрейндж смог убедить отца отпустить их в медовый месяц во Францию, но у него получилось.       Первые две недели - в Нормандии, Мон-сен-Мишель, маленькие городки на побережье. Это было почти как в Шармбатоне, когда над тобой не висела куча правил, взгляды уважаемых членов общества, и ты мог просто быть собой. Играть, рисовать, пить вино, гулять - это так просто и так важно.       Днем они ходили по пляжам, могли остановиться на пленэр, или просто посидеть и послушать шум прибоя, а к вечеру возвращались в снятые апартаменты. Роза под страхом смерти шутливо приказала Рабастану никому не рассказывать, что она готовит им сама. Он смеялся, клялся, что никогда и никому, Белле - особенно.       Ей было так хорошо, спокойно. Почти за целый год она расслабилась. Эта жизнь казалась раем. Почему нельзя было так до старости? Тихо, уютно, в любви друг к другу?       Она даже ощутила, что стала раскрепощеннее. Ей стало проще целовать его, обнимать, говорить о своих желаниях. К своему удивлению, Роза узнала, что его интересуют вещи, которые и ей хотелось бы попробовать, но дома было неуютно - все время люди, отец периодически приходит, домовики следят. А здесь можно полностью отдаться своим инстинктам.       - Хотела задать тебе один вопрос, - мягко сказала она, когда они сидели на подоконнике абсолютно обнаженные.       Он курил. Она пила красное сухое и пыталась отвлечься на женский роман у себя в руках, но мысли были не о страданиях благородных леди девятнадцатого века.       - Давай, - улыбнулся парень, смотря на нее с похотливым блеском в глазах, - еще хочешь?       - Это да, но не прямо сейчас, - порочно улыбнулась Роза, прикрыв волнистыми локонами свою грудь, - я тут подумала о том, что раз мы теперь женаты, то скоро начнут спрашивать про детей? Я все время об этом слышала на женских сборищах. Беллу постоянно гоняют за то, что у них с Руди нет детей.       - У них бы может уже был ребенок, если бы они хоть иногда вместе спали, - с усмешкой ответил Рабастан, - но видишь, там такие отношения, что нам не понять. Честно, я хочу посмотреть на лицо отца, когда пройдет еще лет пять, а все будет по-старому.       - Ты думаешь, что ничего не поменяется?       - Просто Белла - из тех, кто не создан для семьи, и почему-то никто этого не понял, когда договаривался об их браке. Я с ней учился на одном курсе, так ее ничего кроме заклинаний и дуэлей не интересовало. Она ведет себя как парень. Кто захочет с такой связываться?       - Ну… Руди мог ведь проявить галантность? Он умеет.       Его брови мигом поползли вверх. Глаза недобро сверкнули.       - Я не имела в виду, что мне нравится твой брат, - покраснев, ответила Роза, - просто раз уж он - наследник, то может бы что-нибудь придумать?       - Может, - холодно заметил Рабастан, - но не хочет. Его очевидно все устраивает.       Повисла неловкая пауза. Он докурил, выбросив окурок в форточку. Роза отложила на пол бокал с книгой и откинула назад волосы. Его взгляд тут же смягчился.       - Так вот возвращаясь к твоему вопросу, - сказал парень бархатным тоном, - никто ничего сейчас не требует. Тебе восемнадцать, мне девятнадцать. Можно пожить пока для себя. На нас не такое давление как на старших, поэтому надо пользоваться.       У нее будто камень с души упал. Разговоры миссис Блэк о детях настолько закошмарили ее, что ей уже во сне начинали сниться колыбели с плачущими младенцами.       - Это замечательно, - с облегчением выдохнула Роза, - я бы с удовольствием в будущем, конечно… Но сейчас мне было бы страшно.       - Понимаю.       - А кого бы ты хотел?       - Ну понятно, что нужен сын. Потом не знаю. Будто не имеет значения. Можно и дочку.       - Да, дочка - это прекрасно.       - Назвала бы ее Марией? - поддел Рабастан.       Она подалась к нему вперед и легонько стукнула по лбу. Он с ухмылкой перехватил ее руку.       - По мне так прекрасное имя, - с вызовом ответила Роза, улыбнувшись.       - Это будет следующее, что предстоит отвоевывать. У нас куча родовых имен, в лучшем случае разрешат самим выбрать среднее имя. А так через поколение-два обязательно должен быть Рудольфус, какой-нибудь Рикард, - закатив глаза, и загибая пальцы, принялся он перечислять, - в общем такой выбор - прямо будем долго думать. У вас было не так?       - Ну, меня назвала мама, потому что папа на что-то отвлекся, - скептически ответила Роза, - я серьезно. Мама буквально в больнице придумала мне имя.       - А сестру? - с удивлением спросил Рабастан.       - Второе имя дала мама. А первое - папа. Даже в честь кого-то, только я забыла. Мама все иронизировала, что он бывает сентиментальным.       - Мне все еще странно слышать про твоего отца… в человеческом контексте.       - Ну… папа прикладывает много усилий, чтобы не быть в человеческом контексте.       Она горько усмехнулась. Если бы отец не так концентрировался на магии с властью, то мама бы не ушла. Милдред сейчас была бы рядом. Но что толку об этом думать? Они в итоге остались вдвоем. Она не знала, какие усилия пришлось бы приложить отцу, чтобы вернуть маму.       - Ладно, до детей и прочих обязательств нам еще далеко, - решил разрядить обстановку Рабастан.       Он потянулся к ней, коснулся ладонью ее щеки, медленно провел пальцами по шее. Роза выдохнула и закусила губу.       - Да, есть вещи поинтереснее.       Ей по-прежнему не хотелось, чтобы этот месяц заканчивался.       Вторая половина пришлась на Париж. Монмартр, Елисейские, модные выставки, кафе с ароматным кофе и хрустящими круассанами.       Они полностью погрузились в эту жизнь, посетив за это время, что могли. Роза выбирала картины в их новое крыло, которое Рэндальф обещал перестроить к приезду, Рабастан соглашался и оплачивал. В бутиках - платья, не тяжелые, легкие, но из прекрасных тканей. Новые материалы для рисования. Она была в настоящем Раю, ни в чем не зная отказа.       К середине второй недели из поместья пришлось вызывать Перри, чтобы он организовал доставку всех покупок в Лестрейндж-холл.       Когда выставки кончились, они пошли в магический квартал. Он намного сильнее напоминал виа Тревизан. У Розы уже глаза разбегались от кофеен, винных бутиков, магазинов с украшениями.       - Давай купим для твоего отца подарок, - предложила она Рабастану, увидев вывеску “Шато Тремань”, - вот там продаются очень хорошие вина. В Шармбатоне нахваливали. И мы постоянно их пили на школьных мероприятиях.       - Интересное место этот Шармбатон, - усмехнувшись, заметил он, - Хогвартсу бы следовало перенять некоторые его традиции.       Они пошли через оживленную улицу. Легкая приятная публика, шелковые мантии или простые элегантные костюмы с платьями. Они сидят в летних кафе, на балкончиках, заходят в магазины о чем-то смеются, сплетничают. В воздухе стоит запах цветов апельсина, бергамота и иланг-иланга. Роза на мгновение закрыла глаза, погладила мужа по руке и блаженно улыбнулась. Хоть бы этот миг не заканчивался никогда.       - О, там что-то происходит, - вернул ее с небес на землю Рабастан, - смотри.       Он указал на толпу, собравшуюся прямо посреди мощеной булыжником дороги. Она бурлила, о чем-то оживленно переговариваясь.       Пройдя вперед, они увидели молодого человека, стоящего к ним спиной. Он шутил с публикой и быстро делал шаржи на всех желающих. Изображенные фигуры с преувеличенными носами, губами, глазами оживали на глазах, вертелись, ходили туда-сюда по листу бумаги, капризничали и недовольно прыгали, заставляя людей хохотать.       - Прикольно, - с интересом прокомментировал Рабастан.       Роза уже не слышала его. Эти голос, посадку плеч, осанку она узнала бы из тысячи. Сердце ушло в пятки. Душа, которую ей приходилось лелеять, успокаивать последние месяцы, будто снова обнажилась, закровоточила, вернув ее в тот ноябрьский день, когда Фредо кричал, что она - поганая Траини, а отец смеялся над ними.       В какой-то момент парень обернулся. Он почти не изменился. Да и слишком мало времени прошло. Та же улыбка, тот же блеск в глазах, то же живое с подвижной мимикой родное лицо. И она ничего не может сделать. Ни подойти, ни объясниться. Только стоять и смотреть, как он начинает воплощать свою мечту в жизнь.       Его озорной взгляд прошелся по зрителям и на мгновение встретился с ней. Она оцепенела, почти перестала дышать, но не могла посмотреть в сторону. В глубине карих глаз мелькнуло нечто странное, будто он пытался вспомнить.       - Пойдем дальше, - обратилась Роза к Рабастану.       Он отвел от Фредо подозрительный взгляд и кивнул. Они зашли еще в пару магазинов, купили для Рэндальфа несколько бутылок вина, Рудольфусу - какой-то странный амулет, но Рабастан заверил, что ему понравится, а для Беллы Роза со знанием дела выбрала брошь с маленькими павлиньими перьями.       - Ты ходишь по тонкому льду, - рассмеялся он, наблюдая, как девушка просит запаковать брошь в розовую коробочку.       - Я очень люблю свою невестку, - хлопая ресницами, невинно ответила Роза, - и выбираю подарок, который полностью соответствует ее элегантному вкусу. И даже потенциальное недовольство отца не остановит меня от этого презента, ибо ее выражение лица будет для меня бесценным.       Они вышли с покупками и направились назад на авеню Монтень, где остановились. Мысли о Фредо снова были убраны в глубины сознания. Это все прошлое, это жизнь Розы Манчини, а теперь она - Роза Лестрейндж.       Темнело, магазины потихоньку закрывались, люди расходились. Вдруг внизу живота она почувствовала странное волнение, какое бывает, когда понимаешь - за тобой следят. Рабастан видимо тоже ощутил, нечто подобное, потому что сказал остановиться и внимательно осмотрелся по сторонам.       Из мрака ближайшего переулка к ним вышел Фредо. Он переводил растерянный взгляд с него на нее. Сердце снова заколотилось. Только не это. Зачем?       - Простите, что напугал вас, мсье, мадам, - учтиво сказал парень по-французски, - у меня просто появилось странное чувство, будто я давно знаком с вами, мадам. Оно настолько сильное, что я решил дождаться, когда вы освободитесь и спросить не знакомы ли мы?       Фредо задержал изучающий взгляд на ее лице. Он был словно в расфокусе, не в состоянии зацепиться ни за одну ее черту.       - Вряд ли, мсье, - холодным высокомерным тоном ответил Рабастан, отгородив плечом Розу, - мы приехали из Лондона. Вы не могли там встретиться с моей женой.       С секунду девушка смотрела на Фредо. Внутри все разрывалось на части, горело. Она всерьез испугалась, что на лице проступят черные вены. Выдохнув, девушка добавила бесцветным голосом:       - Мой муж прав. Мы с вами не знакомы.       Смутившись, Фредо растер себе шею сзади и виновато сказал:       - Приношу извинения за беспокойство. Хорошего вечера.       - Взаимно, месье, - бросил ему Рабастан, и взяв Розу под руку, резко повел прочь.       Она не оборачивалась вслед, шла, потупив взор.       - Бывшая любовь? - его тон оставался ледяным.       - Да. Отец стер ему память. Видимо, воспоминания пытались прорвать заклятие, - признала Роза взявшись обеими руками за его руку, - это все уже в прошлом. Ничего не значит. Ты же понимаешь.       Напряженная пауза.       - Понимаю. Пожалуй, в оставшиеся дни мы не будем сюда больше ходить.       - Хорошо, я тоже понимаю.