Разлученные

1971 год       Милдред вернулась почти к первому сентября. Мама звонила ей несколько раз через камин и просила пока оставаться в Мистике. Она старалась изображать спокойствие, но девочка чувствовала - что-то произошло. Возможно, папа был в этом замешан.       Алекс с Вандерхеймом на все расспросы отвечали, что не сильно в курсе происходящего. Она щурилась и кивала. Все равно узнает.       Лето прошло замечательно. Целыми днями они гуляли, ходили в лес или на пляж. Пару раз сходили вместе на рыбалку, и Гриша тут же на берегу поджаривал им рыбу. Экстон катал ее на автомобиле, и они даже вместе чинили его. Милдред тихо делилась своими мыслями про Чицу, спросила знал ли он о ее происхождении, на что тот с улыбкой ответил, что знал. Но она должна была сама увидеть, что внешность и поведение не определяют происхождение. Милдред задумывалась.       Тридцатого августа довольная такими прекрасными каникулами девочка вернулась в Нью-Йорк. Дома было мрачно и странно тихо. Скинув вещи в своей комнате, Милдред пошла искать маму.       Та нашлась в своем кабинете. В нем стоял такой сильный запах сигарет, что девочка закашлялась до слез. Мария, прервав разговор через камин извинилась и взмахом палочки развеяла дым.       - Привет, котенок, - устало сказала она, протирая глаза.       - Привет, мам, - просипела Милдред, - может быть тебе меньше курить? Это вредно.       Ответом была лишь легкая ухмылка.       - Лучше расскажи, как прошли каникулы, - участливо спросила Мария.       Глаза Милдред загорелись нездоровым энтузиазмом, и она рассказала все: про рыбалку, прогулки, выходки Гриши, сплетни с девочками через камин. Мария слушала, старалась не перебивать. Правда ее взгляд периодически скользил по пергаментам на столе.       - В общем, вот так все и было, - закончила довольная Милдред, - а ты как тут время проводила? Синьор Леолетти не слишком недоедал?       По лицу Марии скользнула тень. Она поджала губы. Длинные ногти застучали по столу.       - За лето все немного изменилось, - ее тон мигом стал мрачным, - синьора Андреолетти убили.       Милдред чувствовала, как мгновенно без ее воли опустились уголки губ, и как расширились глаза.       - Папа?       - Он, да, - выдохнула Мария, опустив глаза, - отчасти… я сама виновата.       - Ну, - смущенно заметила Милдред, забираясь с ногами в кресло напротив нее, - я вообще всегда удивлялась, что он так долго был жив.       - Милдред!       - Не то, что бы я желала ему смерти, - продолжала ехидно девочка, - не всегда по крайней мере… А что папа вдруг решил его убить? Он на тебе жениться собирался?       - Нет, - с досадой ответила Мария, материализовав в руках сигарету и опомнившись положила ее перед собой, - в Италии вышло большое разоблачение, что мы с твоим отцом… не совсем красиво захватывали власть, что у нас были отношения. Мне пришлось выпустить опровержение и сказать, что между нами ничего не было.       Девочка присвистнула и закачалась на месте. Ее непослушные черные волосы слегка задымились.       - Это очень смело, мам, - оценила та, утерев пот со лба, - хорошо, что мы живы. Синьора Леолетти, конечно, жалко. Вот если бы он с папой дуэль из-за тебя устроил…       - Милдред!       - По крайней мере это было бы романтично.       - Я больше не хочу об этом говорить. В этом году с территории школы не высовываешься. Отцовских подарков не принимаешь. Он тебе, кстати, ничего нового не дарил?       - Было две коробочки, - честно признала Милдред, почесав голову, - но я попросила Гришу их сжечь. Мне не понравилось, что папа пытался лезть в мои мысли и даже не извинился.       На ее побледневшем личике застыло упрямое выражение.       - Мне жаль, что так, Милли, - голос Марии чуть дрогнул, - я бы хотела, чтобы у тебя было нормальное детство.       - Так оно уже намного лучше итальянского, - возразила Милдред, - если надо посидеть в школе, то без проблем. У меня там куча занятий. Не давайся ему, мам. Все получится.       Мария посмотрела в решительное лицо дочери и слабо улыбнулась.             

***

      Хиндерстон в этом году превзошел сам себя. Теперь они не просто месили грязь на стадионе, но еще должны были уворачиваться от летящих в них предметов, или контратаковывать тут и там появляющихся мелких вредных тварей. Выбывшие получали плохие баллы и отправлялись на скамейку запасных.       Милдред с языком за плечо с трудом отбивалась от полчищ садовых гномов, преследующих ее с тихим раздражающим ворчанием. Недалеко бежал Хейл, которому она с большим удовольствием наколдовала заклятие-подножку, и тот, пролетев кубарем пару футов перед собой, был атакован вездесущими гномами.       - Профессор Хиндерстон, это нечестно! - закричал он, отправляясь на скамейку запасных попутно стряхивая со своей ноги повисшего гнома, - Траини поставила мне подножку!       - Я лично ничего не видел, Хейл! Твои оправдания меня не интересуют! Даже если в тебя выпустили заклятие, ты должен был это предвидеть и ответить! Садись, двойка!       С полным негодования лицом Хейл отбросил от себя гнома и уселся к остальным выбывшим. Его лицо сулило Милдред новые неприятности, но теперь у нее был гри-гри и еще огромный вопрос у кого они в итоге будут.       На последнем кругу, когда силы оставили окончательно, Билли, бегущий впереди, отбросил от нее заклинанием парочку повисших на ее ногах гномов. Милдред в шоке уставилась на него. Этот жест будто придал сил добежать до конца.       В итоге они оба почти одновременно дошли до финиша и получили пятерки.       Утирая пот, градом льющийся со лба, Милдред удивленно спросила его:       - Почему ты помог мне?       - Хотел честной борьбы, - тяжело дыша, ответил Билли.       Она не нашлась что ответить. Только подернула плечом и ушла к сидящей на скамейке Грете.       “- Какой же ты дурак, Эшкомб!”, - вертелась у нее в голове снисходительная мысль.       Зачем помогать сопернику? Его надо давить.       Когда они покидали стадион, на него вышло двенадцать девочек в пестрой разноцветной форме группы поддержки, за ними неуклюже семенил талисман команды Птицы-гром по квиддичу в костюме золотой ощипанной курицы.       Милдред задержалась в дверях на пару минут. Она смотрела, как девочки разминаются, как смеются, крутят пестрыми помпонами. На душе появилась странная тоска. Ей тоже хотелось быть среди них, но с ее расписанием, в которое еще добавились тренировки с Маркусом по четвергам, проще было повеситься.       На миг ей показалось ироничным, что отец когда-то не давал ей проходу, заставляя заниматься магией, а теперь она сама не дает себе времени ни на что кроме магии.       Почти каждый день они вместе с Колетт запирались в том злосчастном классе, разучивали формулы призыва Рада лоа, то есть добрых духов. Бесконечно рисовали на полу их веве. Когда Милдред узнала, что один из этих лоа - гигантский белый змей Дамбалла, то тут же пожелала его вызвать, но Колетт попросила не спешить, так как он был творцом мироздания и не любил, когда его беспокоили просто так. Милдред нехотя смирилась и вернулась к изучению наполнителей для новых гри-гри.       Она получила от отца еще один подарок, который после новостей от мамы слегка напугал, поэтому Грета отправляла его в камин, а Гриша добавил огонька. Почему-то убийство Андреолетти напугало ее. Если раньше отец воспринимался просто несправедливым, строгим и злым, то сейчас к этому прибавилась опасность. Милдред знала, что он убивал. Много. Иногда - в большой гостиной недалеко от рояля, который теперь стоит в Нью-Йорке, но это были неизвестные ей люди. Пустые лица, незнакомые имена. А Андреолетти был вхож в семью, пусть и не стал ей близким. К тому же он был сильным волшебником, она сама видела. Теперь его нет. Он присоединился к тем безымянным телам в гостиной. И если отец так легко убил волшебника уровня Андреолетти, то что он может сделать с ней или мамой?              

***

      

      За длинным столом собралась семья и почетные гости. Рэндальф сидел во главе. Рабастан с Розой - справа от него. Слева - Сигнус и Друэлла Блэк, Андромеда и Нарцисса. Последняя слегка морщила свой аккуратный носик, косясь на Берта с Монти, забежавших с громким пыхтением в столовую. Появившийся Перри расторопно выгнал их во двор.       - Я переведу еще десять тысяч на этой неделе, - обратился мистер Блэк к Рэндальфу, отпивая бренди, - Белла мне рассказывает, как идут дела. Нас ждет успех, полагаю?       - Все движется по плану, который мне озвучивал Темный Лорд, - коротко кивнув, ответил Рэндальф, - маглы исчезают. В Визенгамоте уже пошли слухи об этом. Хитченс бездействует. Говорит - несчастные случаи.       Они вдвоем усмехнулись и приложились к стаканам. Роза едва притронулась к своей еде, периодически переглядываясь с Андромедой. Та наоборот слишком остервенело резала свой стейк, на что получила от матери замечание.       Позавчера стало известно о том, что родители решили выдать ее за Трэверса. Подруга в слезах связалась с ней через камин.       - Рози, это так унизительно! - тихо рыдая, говорила она, - я не хочу! Не хочу! От одной мысли меня выворачивает!       - Понимаю, Дромеда, - шептала ей Роза, оглядываясь постоянно через плечо. Дом спал, но она подозревала, что могли подслушивать, - Тед поможет тебе?       - Да, но родители подозревают, что я могу сбежать и оградили дом заклятиями. Мне запретили все прогулки без сопровождения родственников или домовиков. Я не знаю, что делать!       - Послезавтра вы ведь приглашены к нам на обед, - вспомнила Роза, задрожав, - потом выйдем с тобой ненадолго в сады. Я знаю, где у нас плохо наложены сигнальные заклинания. Ты трансгрессируешь к Теду, а меня - оглушишь.       Лицо Андромеды замерло. Даже глаза не двигались в бликах пламени.       - Рози, ты уверена? - пролепетала она, - а если нас поймают?       - Не поймают. Это же семейная встреча. Вряд ли будут подозревать.       - А если тебя потом накажут?! Я же не переживу, узнав, что ты пострадала из-за меня!       Роза на секунду закрыла глаза. В голове раздались отцовские крики. Злые красные глаза выплывали к ней из темноты. Какое бы наказание он придумал за такое? Лишил бы скрипки, запретил бы выходить из дома, снова перестал бы общаться с ней? Ей казалось это малой жертвой в сравнении с возможностью Андромеды не спать со стариком ради блага семьи.       - Если и накажут, то не сильно, - ответила Роза, открыв глаза, - давай пробовать. Неизвестно, будет ли еще шанс.       Андромеда колебалась еще несколько секунд, а затем молча кивнула.       Все было продумано, но от самой мысли, что они затеяли такую дерзость живот болезненно скручивало, и виски сжимало от боли.       - Мы с Андромедой немного пройдемся, - сказала Роза после обеда, - заодним посмотрим, как там Берт с Монти.       Рэндальф коротко кивнул и ушел вместе с Рабастаном и мистером Блэком в курительную комнату. Миссис Блэк с Нарциссой заявили, что для прогулки в ноябре слишком промозгло. Они остались сидеть за столом в ожидании Лорри, которая спешила к ним с чайным подносом и пирожными.       Девушки накинули на себя теплые мантии и рука об руку вышли в сад. На них дохнуло осенней стужей. Голые ветки деревьев с кустами, бурая земля, где-то вдалеке серели суровые горы Шотландии.       Берт с Монти носились друг за другом в дальнем углу сада и по счастливому совпадению убежали именно туда, куда им было нужно. Они шли, сжимая друг дружке ладони, почти не разговаривая. Взгляд лихорадочно перебегал с одного охранника на другого. За эти два года здесь они почти стали частью пейзажа. Роза, к своему стыду, иногда с ними не здоровалась, забывая, что здесь еще есть люди.       - Спасибо, Рози, - только и шептала Андромеда.       - Будь счастлива, Дромеда, - искренне пожелала ей Роза, - пусть у тебя с Тедом все сложится. Даже несмотря на то, что он - грязнокровка. Ты… такая счастливая, когда о нем говоришь, что я начинаю думать…       Она осеклась и сглотнула.       - … Возможно происхождение не так уж и важно, - закончила мысль девушка, прикрыв рот ладонью. Щеки вспыхнули от собственной дерзости и стыда. Хорошо, что никто из родни это не слышит.       Дойдя до опавшего дуба, Роза позвала волкодавов, которые принеслись к ней с громким счастливым лаем. Улыбаясь, они обе потрепали их. Краем глаза Роза продолжала наблюдать за охраной, разгуливающей ближе к дому.       - Я все равно попробую с тобой связаться. Мне не хочется прерывать наше общение, если только тебе не запретят после всего, - продолжала тихо Андромеда.       Роза улыбнулась и взяла ее за руку, на секунду крепко сжав. Карие и серые глаза встретились. Они смотрели друг на дружку целую вечность, в которой смешались боль, тоска и надежда.       - Я буду рада продолжать с тобой общение, Дромеда.       Сердце бешено забилось в груди, сдавливая горло. Андромеда убрала руку, едва заметно кивнула. Из ее рукава появилась волшебная палочка. Она стояла так, что охрана не видела ее.       Последний раз улыбнувшись, та наставила ее на Розу и сказала:       - Остолбеней!       Мир вокруг отключался, погружаясь во тьму. В последние мгновения она видела, как подруга исчезает в вспышке трансгрессии. До слуха доносился громкий лай Берта и Монти, перекрывающий крики охраны.