Сгоревши в пламени любви

Улицы были задернуты туманной поволокой, однако гул разрастался с каждой минутой. Главная площадь наполнялась людьми так быстро, что уже вскоре было не протолкнуться. Хмурое небо давило мерзотно сильно, что хотелось упасть и больше не пониматься, хотелось разорваться на части и перестать чувствовать гнетущее давление масс, атмосферы, жалкости окружающего мироздания. Вот подмосток. А вот столб, на котором сегодня опять кого-то сожгут. И так из раза в раз. Каждый божий день находится неугодный властям грешник, который будет обязательно предан огню. А что люди? Люди будут только ликовать, кричать о том, как ненавидят адских созданий, что все они должны вернуться в геенну огненную и не рушить гармонию их мира. Но что есть на самом деле? Где их божественная гармония человечества? Почему они убивают людей, веря во весь бред церкви? Ваша суровая реальность ничем не отличается от Ада. Но разве я сама не приложила свое?

Твоя печаль оттенка серого неба

Звучит тоска по вискам, как сентябрьский дождь...

Каждый вопрос оставался без ответа, но что было точно, так это приближающаяся казнь. На эшафоте уже были публично обличены преступники — сообщники дьявола, как кличали их люди. Трое провинившихся в ужасе склонив голову ожидали наказания. Один — мужчина в расцвете сил, которого обвинили в пособничестве с дьяволом из-за магических способностей знахарства, вторая — девушка, обвиненная за то, что была женой еретика. И она. Единственный человек, который был достоин места на помосте. Будет наглая ложь - сказать, что она ни в чем не виновата, но истина давно была открыта. И как бы не хотелось убедить себя, простить ее, и наконец-то сказать, что была не права, дав показания против нее. Но разве это так? Даже сейчас, смотря на фигуру в центре, смотря в ее гордые, не сломленные алые глаза, я видела именно того, кого увидела в первую встречу. Не было нужды скрывать истинную натуру, Чара, я видела тебя насквозь еще тогда на балу. О, как хорош тогда был тот багровый наряд на тебе, как сексуально он подчеркивал твои формы, а самое главное кровавый взор. Эгоистичный, надменный, но такой влекущий, что вслед тебя провожала каждая пара глаз. И я не была исключением. Но стоило тебе подойти ко мне — Скажи, почему ты выбрала именно меня? — как я разглядела в тебе жестокую натуру. Однако это показалось лишь мимолётным видением, сраженная твоей игривой улыбкой, я уже не думала о том, что кроется под красивой оберткой. *** — Кажется мы с вами не знакомы? — ее легкий, уверенный голос пронзил пустоту, царившую все это время вокруг меня. — Да, это так, — я скромно сложила руки на животе, но через секунду присела в реверансе. — Фриск Дримурр, младшая дочь графа Дримурра. — Рада познакомится, можете звать меня просто Чара, — она элегантно склонилась, отразив жест. — Было большим упущением не знать Вас ранее. Редко бываете в людях? Честно признаться, я была восхищена ей, каждое ее движение было полно такой уверенности, что это даже казалось неприлично, но никто не смел осуждать ее. Она была яркой розой на фоне бежевых, желтых и голубых тонов зала, и, казалось, добавляла какую-то изюминку в вечер. Диалог был плавен и тягуч, но знала бы я, чем все это закончится, прервала бы это знакомство на корню.

Моя любовь подобна сказке

Но тебе я никогда не расскажу её

Зачем я ошибаюсь так часто?

Отчего одной дорогой не идём?

*** Ты была так прекрасна в моих глазах, но кто бы мог подумать, что весь образ треснет на мелкие осколки, а розовые очки разобьются стеклами внутрь. Ох, не стоило мне тогда возвращаться. Сейчас, смотря на тебя в таком жалком положении, я все равно как наяву вижу тебя, в том алом платье, в лужах и реках крови и острым ножом в руках. О, как была ты невероятная, но дикий ужас опутал меня и мне казалось, будто голос исчез, а сердце остановилось, но взгляд было не оторвать. Какой-то жалкий мужчина лежал у тебя под ногами, и, каюсь, я бы не была против осесть у них сама. *** Чара резко повернула голову, заметив шорох в стороне. Алое безумие плескалось в ее глазах, готовность убивать и рвать свою жертву на куски, но стоило лишь ей увидеть, кого именно принесло в этот отвратительный час, как вражда сошла на нет, и глаза засияли снисходительностью. Она медленно подошла к застывшей в дверном проеме девушке и сложила руки за спиной, спрятав нож, испачканный кровью. — Ах, Фриск, как же ты не вовремя, что же ты хотела, дорогая? — она игриво, немного насмешливо улыбнулась. — Как видишь я занята. Дримурр была охвачена ужасом, в горле встал ком, и она могла только отчаянно открывать рот, глотая воздух и немигающе смотреть в чужие глаза.

Любовь моя подобна свету

Который теплотой окутал нас

Ну а я сейчас смотрю в бездну

Пытаясь избежать любимых глаз

— Ну что ты стоишь и молчишь, ведь ты же не просто так пришла. Чара откровенно наслаждалась чужой беспомощностью. Ей до сумасшествия нравилось наблюдать за слепым обожанием этого доброго дитя, вертеть ею в руках и питаться ее эмоциями как вампир. И пусть глубоко внутри она была к ней не безразлична, Чара не могла допустить себе привязанность. А теперь, когда секрет был вскрыт, возможно, ей бы стоило убить эту юную деву, которая ей так нравилась. Шаг — она оказалась почти вплотную, что кровь с ярко багряного платья испачкала серую голубизну чужого подола. Чара переложила нож в левую руку, протянув правую к чужому лицу. Кровь с пальцев сразу окрасила белую щеку. Фриск вздрогнула, она опять смогла дышать и даже, совершенно противореча собственному ужасу, покрылась розоватой краской, отводя смущённо взгляд. — Я...я... — Дримурр вновь посмотрела на девушку. — Забыла отдать тебе письмо в стихах, которое написала недавно, мне хотелось узнать твое мнение. Фриск сразу показала на аккуратный конверт в руках. — О, как это мило, — Чара, не убирая улыбку с лица, посмотрела на письмо, а потом опять в голубые глаза девушки. — Но ведь мы же знаем, что оно хранит в себе намного больше, чем просто стих. Например, послание о чувствах? Девушка была ошеломлена, что ее так легко раскрыли — она старалась хранить свою детскую влюблённость глубоко в сердце, но видимо каждый поступок был просчитан. — Я... Я...!

Чудесный сюжет о счастье

Который не дано мне прочитать

И даже во сне мы не властны

Вопреки всему с собою совладать

Она хотела что-то сказать, но была грубо прервана Чарой. Решив не тянуть этот театр одного актера, она наклонилась и тягуче поцеловала девушку, не убирая руки с щеки. Однако рука с ножом резко была заведена за чужую спину. Чара не хотела прекращения своего веселья - ей не надо было, чтобы кто-нибудь узнал о ее маленьком секрете, даже та, кто была ей близка. Но со стороны ответили, поддаваясь вперед, не пытаясь выбраться, совершенно забыв, что сзади них лежит мертвое тело. Что тело мертвое из-за определенных рук. Но Фриск было плевать, эмоции захлестнули ее. И это передалось Чаре, рука дрогнула, и нож не вошел в чужую спину, а был убран за спину в чехол. *** Большую ошибку тогда совершила она, и сейчас приближался час расплаты. Даже Чара не могла подумать, что человек, который был глубоко в нее влюблен, в итоге предаст ее. Может излишне доброе сердце девы не выдержало такой муки совести, не могло думать о том, что ее молчание губит все больше и больше людей, а может были другие причины — итог один, сейчас она была привязана к столбу над кучкой соломы и дров, которые с минуты на минуту подожгут. Прошедший час девушка искала только одного определённого человека, чтобы в последний раз взглянуть в глубоко небесные глаза, в это сосредоточение невинности и откровенного милосердия, чтобы помолиться на них, искупить свои грехи перед подобием ангела, когда сама она была запятнана грехами. И теперь, зацепившись взглядом за нужную фигуру, она больше не сожалела. Ей стоило давно принять эту разъедающую ее сердце любовь. Ах, как прозаично — ужасный демон влюбился в чистого ангела, но был наказан небесным порядком. Может быть, если бы они родились в менее грязные времена, все вышло бы иначе, и она не стала бы убивать людей из мести за унижение, и Фриск бы никогда не почувствовала такую вину перед всем миром, перед самой Чарой.

Я попрошу у Луны в дорогу

Немного веры и силы всё забыть

И, может быть, тогда понемногу

Я перестану знать, как тебя любить

Но вот пробил колокол, молитва инквизитора была прочитана, и огонь коснулся веток, моментально начиная перескакивать на другие дрова. Теперь, алые глаза казались еще более яркими, такими ослепительными, что показалось, будто в них родились миллиарды горящих звезд. И Фриск не могла отвести взгляд от красного зарева пожара. И чара не могла отвести взгляд от чужой лазурной глубины. И обе были решительны в своих чувствах — одна хранила надежду, а вторая мечту.

Моя любовь ярко-алого цвета

Всё освещает ярко-алым огнём...

Моя любовь ярко-алого цвета...

Всё освещает ярко-алым огнём