Le prix du Paradis

Кроули впечатал стакан в стол так сильно, что вино выплеснулось на скатерть, но ему было плевать. — Помочь?! Ты пришел, мать твою, чтобы помочь мне?! Азирафаэль вздрогнул и сделал пару шагов назад, неверящим взглядом прожигая его. — Я могу всё объяснить! — как можно более официально начал он, миролюбиво вскидывая руки перед собой. — Видишь ли, должность Верховного архангела — это далеко не про статус, это про возможности!.. У меня была возможность, и разве я мог её упустить? Азирафаэлю захотелось вернуться на Небеса. Неважно каким образом — даже если для этого придётся засунуть ствол пистолета в рот, он не против. Пистолеты, Рай, конец света — всё это уже не кажется таким страшным, когда прямо напротив тебя стоит очень влюблённый и очень расстроенный демон. Особенно когда ты тоже очень влюблён и очень расстроен. — Возможности? — Кроули хохотнул, хватаясь руками за волосы. Некогда шикарная укладка сейчас больше напоминала соловьиное гнездо, и сердце Азирафаэля испуганно сжалось. — Какие возможности, ангел? Переставлять шезлонги на «Титанике»? Выбирать цвет занавесок для Армагеддона? Демон резко повернулся к нему и впервые с момента их встречи посмотрел ему в глаза. Или в душу. Или туда, где находилось то, в чём сейчас Азирафаэль чувствовал эту невыносимую боль, разрывающую всю его сущность на части. — Или возможность наконец избавиться от меня? — Кроули схватил Азирафаэля за лацканы пиджака. Его пальцы дрожали, и это выдавало его лучше, чем любой крик. — Ты пришёл сюда в этом… в этом сияющем костюме, — с презрением продолжал он, брызжа ядом, — и говоришь мне о статусе? Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты не возможности получил. Ты купил себе билет в первый ряд на мои похороны! На наши похороны, архангел! Сделав акцент на «арх», Кроули тряхнул его, но сам от этого задрожал ещё больше. Азирафаэль застыл. Его гениальный план, включающий в себя чудодейственный нежный поцелуй, примирение и очередное спасение мира, рушился у него на глазах. — Я хотел, чтобы мы были в безопасности, — прошептал он, но голос сорвался. Он перевёл дыхание и продолжил, запинаясь и с трудом подбирая слова: — Чтобы никто… никогда больше не мог нам угрожать. Чтобы ты… — Чтобы я что?! Стал твоим послушным херувимом? — Кроули практически выплюнул эти слова. — Ты любил... Ты любил... меня... только когда я был ангелом! Я знаю это. И знаю, что противен тебе с момента Падения и по сей день! "О Боже, Сатана, или, какие бы там ни были ещё высшие силы, он что, правда всё это время так считал?!" – эта мысль привела Азирафаэля в ужас. Табун мурашек пробежал по спине, и в книжном вдруг стало невообразимо холодно. Голова Кроули опускалась всё ниже, будто у демона не оставалось сил даже на то, чтобы стоять на ногах. Но он упорно продолжал держать Азирафаэля за грудки. Тот, впрочем, даже не пытался вырваться. — Мне не нужна была безопасность, Азирафаэль. Мне не нужны были Небеса. Мне даже этот чёртов мир не был нужен, если в нём я не могу просто быть рядом, не слыша этой ублюдской фразы про «разные стороны»!.. Он не стал спорить. Лишь мягко накрыл пальцы Кроули своими, заставляя его разжать кулаки. Демон безропотно подчинился. Весь запал его огня куда-то исчез, оставляя после себя только пепел в виде сбитого от крика дыхания. — Ты прав. Я совершил самую глупую вещь за последние... за последнюю вечность, — аккуратно начал ангел, продолжая держать его руки. — Я подумал, будто смогу сделать Рай достойным тебя... Кроули издал сдавленный стон, смутно напоминающий грустную усмешку. Голова его была по-прежнему опущена, неизменные чёрные очки скатились набекрень, повиснув на кончике носа в опасной близости от неминуемого падения, но ангел не позволил этому случиться — перехватил аксессуар. Или, в случае Кроули, скорее бронированный щит. Эти стекла веками служили ему единственной преградой между его жалким убогим существом и ослепительной красотой ангела. Лишившись своей единственной защиты, демон почувствовал себя обнаженным. Глаза — зеркало души... Азирафаэль кинул очки себе за спину, и они мгновенно испарились. Демон с выражением искреннего удивления поднял на него глаза. Глаза, полные слёз. Имеет ли он право утереть эти слёзы сейчас? Азирафаэль прижался лбом к мокрой щеке Кроули. Уже не думая. Он думал, думал, думал тысячи лет — а сейчас он наконец может позволить себе действовать. Пока не стало поздно. Даже если уже поздно. — Прости меня, дорогой, если сможешь, — сбивчиво зашептал ангел на ухо своему рыдающему Исчадию Рая. — Я хотел власти только для того, чтобы запретить Вселенной причинять тебе боль. Но я так увлёкся, что не заметил, как начал причинять её сам. — Он перевёл дыхание. — Если ты хочешь, чтобы я сжёг этот проклятый костюм вместе с этим проклятым Раем — только дай мне спички! Если хочешь бросить вызов Богине снова — я с тобой! Хочешь уничтожить мир? Хочешь сохранить всё так, как есть? Хочешь переписать историю? — Я хочу... — Кроули снова всхлипнул, на этот раз громче, не скрываясь. Он в отчаянии вцепился в спину ангела, будто боялся, что стоит отпустить — и тот снова исчезнет, снова... Демон не смог договорить, но оба знали, что он имел в виду. "Я хочу просто быть рядом с тобой." — Я полюбил не «ангела Кроули», я полюбил тебя! Но я помню! Я помню твои сверкающие глаза, в которых отражались тысячи и тысячи звёзд! Ты был столь счастлив и прекрасен тогда, в нашу первую встречу, что я просто не мог выбросить этот образ из головы! Я хотел снова увидеть тебя таким... восхищённым, чувствующим неподдельную радость от своего существования... Хотел снова увидеть этот твой взгляд... — Ангел, — голос Кроули звучал хрипло, но вместе с тем неимоверно нежно. Азирафаэль замер. — Чтобы увидеть этот взгляд, тебе достаточно было просто снять эти чёртовы очки и понять, как я смотрю на тебя. Сердце застучало сильнее. Азирафаэль резко схватил его за плечи. Чтобы увидеть... — Ты так прекрасен... Mon amour. — Ты показал мне, что значит быть прекрасным, ангел. Азирафаэль не выдержал, и слёзы радости покатились из его глаз. Демон мягко вытирал мокрые дорожки с его лица. Пальцы Кроули были и без того влажными после собственных стенаний, но кому было до этого хоть какое-то дело сейчас. — Так значит... ты прощаешь меня? Демон на секунду задумался, после чего отрицательно покачал головой: — Не хватает ещё кое-чего. Ангел не стал больше медлить. Он утянул своего непостижимого возлюбленного в самый трепетный и чувственный поцелуй, какой Богине только доводилось созерцать. Она улыбалась, глядя на этих двоих, и была неимоверно горда собой: её замысел воплотился. Всё свершилось как надо. Это было предначертано. И это была любовь.