Вечер

      Вечером вернулись домой. Александр бросил свой портфель на пол, рядом тяжело опустился портфель Ростислава с длинной кожаной лямкой, снятой доцентом с плеча. По полу заскребли когтями кошки, топая своими маленькими лапками. Индуктивность вытянула передние лапы и прогнула свою серо-рыжую спину, Ёмкость же прошла дальше и ткнулась своим рыже-чёрным лбом в ногу ассистенту.       — Вот мы и дома, — Александр наклонился, левой рукой проводил по кошачьей голове. Ёмкость довольно мурлыкала, чуть дёрнув ухом из-за шарфа Александра, задевавшего её своими синими кистями. Ассистент расстегнул куртку, но так и стоял на пороге, позволяя доценту первому пройти домой.       Ростислав расшнуровал кроссовки и бросил их на обувную полку. Повесил зелёную куртку на крючок, развязал свой серый шарф и, сложив его пополам, повесил на тот же крючок. Положил шапку на полку: вернулись холода, и снова пришлось одеваться теплее. Александр повернулся к Ростиславу спиной, и доцент помог ему снять куртку, ловко повесив её на соседний крючок. Ассистент бросил свои шапку и шарф на полку, подобрал с пола оба портфеля и понёс их в комнату, волоча длинную лямку портфеля дорогого человека по полу. Кошки увидели в этом приглашение к игре и наперегонки бросились с когтями и зубами за этим «хвостом», так и не сумев его поймать.       Шумела вода в ванной, щёлкнула мыльница под тяжестью опустившегося в неё кусочка мыла. Тёплая вода согревала руки доценту, пока он переплетал пальцы замком, вымывая руки с дотошностью хирурга. Зашумела и вода на кухне: это уже ассистент переместился поближе к обеденному столу и плите, где щелкнул парой кнопок и вентилей и поставил чайник и сковороду с ужином греться. Попутно Александр нарезал левой колбасу и сыр, бросая всё это на кусочки хлеба: знал, что дорогой человек опять будет водить вилкой по овощному рагу, выковыривая мясо, морща губы и через силу проглатывая кусочек за кусочком, и потому соорудил ему простой и относительно сытный перекус.       — Ого, тебе удобно? — искренний вопрос где-то над ухом, который Александр слышал уже сотни раз за почти четыре года отношений.       — Ростик, серьёзно? — Александр задрал голову, чтобы глянуть на Ростислава. Усмешка сияла на губах: ассистента самого забавляло, что доцент каждый раз как в первый удивляется тому факту, что его дорогой человек — левша.       Ростислав ответил только лёгким поцелуем в висок. Александр зажмурил глаза, так и улыбаясь до легкой боли в уголках губ.       — Помочь тебе чем-то? — поинтересовался доцент.       — Завари чай, я пока с ужином разберусь, — ответил ассистент. — Ростик! — погрозил кулаком, когда дорогой человек двумя пальцами утащил кусочек колбасы. Но тут же снова расплылся в улыбке: Ростислав, совсем как ребёнок, присел поближе к кошкам и поделил им этот кусочек пополам. Видеть доцента сидящим на корточках рядом с кошачьими мисками и довольно улыбающимся, прищурившим глаза, доводилось редко, но каждый раз это было и смешно до боли в животе, и мило до сгорания щёк в смущении.       Пока Александр разбирался с бутербродами и рагу, Ростислав достал с верхней полки кухонного шкафа заварочный чайник, который, кажется, сам туда и убрал, когда раскладывал вымытую посуду: Александр ни за что бы не дотянулся до него без табуретки. Поверх очков разглядывал металлические подарочные банки с чаем, пакетики с травяными сборами, целлофановые пакеты с мятой и душицей с родительской дачи. Выбрав наугад какой-то чай, надеясь, что он не красный и не зелёный, доцент чайной ложкой отмерил заварку, бросив её в чайник для заварки. Залил кипятком и оставил на столе настаиваться, закрыв крышкой заварник и вытерев запотевшие линзы прямоугольных очков какой-то сухой салфеткой.       Сели ужинать так и в уличной одежде. Оба в джинсах, оба в кофтах: Ростислав в серой на белую футболку, выставлявшуюся из-за расстегнутой до груди молнии, Александр — в синем свитере с высоким воротом. Оба засучили рукава, оба по привычке наступали друг другу на ноги под столом. Александр вдумчиво разжевывал каждый кусочек рагу, пока Ростислав вилкой отодвигал перец и корчил рожи, когда помидор вдруг оказывался перцем. Зато мясо доцент уминал с удовольствием, не обращая внимания на все овощные соки, которыми пропиталась говядина — само мясо получилось сочным и перебивало неприятные вкусы от ненавистных овощей. Александр чуть не вылизывал свою тарелку, ложкой собирал из глубокой тарелки бульон, бросал всю посуду в раковину. Ростислав через какое-то время тяжело вздыхал и кидал мятые, потерявшие вид и форму кусочки перца в мусорное ведро.       — Поешь бутерброды, — за плечо задевал Александр. Кивал в сторону тарелки, на которой выложил бутерброда четыре с сыром и колбасой.       — Подожди, надо чай разлить, — погрозил пальцем Ростислав. Достал две кружки с певцами, Леди Гагой и Ланой дель Рей, налил по половине кружки заварки, добавил слегка остывшей воды из большого чайника. Обе кружки доцент поставил на стол, сам же сел на табуретку и схватил правой рукой самый ближний к себе бутерброд, жадно откусив от него кусок.       — Завтра типа собрание кафедры, — прожевав свой кусок, вспомнил Александр.       — Что, нарядные пойдём? — чуть улыбнулся Ростислав.       — Опять гладить надо одежду, — Александр схватился за голову руками.       — Ну, зато это не визит замдекана хрен знает какого факультета, к которому опять приписали нашу несчастную кафедру, и на том спасибо. Но лучше бы немножко вернуться к формальному виду, — заметил Ростислав.       — В итоге два часа будем обсуждать должников и то, что мы с ними не справляемся, — Александр драматично тряс рукой.       — Кто не справляется? Я три раза назначал пересдачи, из двадцати человек пришло девять, — доцент глянул поверх очков.       — Вот, у меня та же херня, — ассистент чуть не подавился бутербродом. — Зато один из ассистентов у нас самый эффективный, шутит про отчисления при любом удобном случае, — цедил Александр, закатывая глаза.       — Ой, да ну его, — проворчал Ростислав. — Отчислять много ума не надо.       — И правда, пусть идёт нахер, ещё никто из преподавателей не обогнал меня по популярности, кроме Андрея Евгеньевича, — Александр гордо задрал голову.       — Ты ж моя звезда, — посмеялся Ростислав, глянув на дорогого человека поверх очков.       — Звезда из схемы? — улыбнулся Александр.       — Конечно. Иди, пересчитайся в треугольник, и пойдём одежду готовить на завтра, — с самым серьёзным лицом на свете проворчал доцент. Но тут же оба рассмеялись.       Ростислав протёр стол и вымыл посуду. Александр разложил сухую одежду по шкафам, освободив сушилку. Ассистент перебирал свои рубашки в шкафу, пытаясь выбрать что-то неброское среди синего, очень синего, голубого и цветного в чёрную клетку. Выбрав синюю рубашку в мелкую белую точку, Александр бросил её на гладильную доску и стал водить горячим утюгом по складкам и мятым полосам, снова и снова раскладывая рукав и пальцами распрямляя очередной случайный залом, который сам же и поставил, пока спешил приготовить одежду и забыть про неё до завтрашнего утра.       Ростислав достал из шкафа пиджак и брюки. Липким роликом собрал шерсть с рукавов и бортов, раза три провёл по спинке, сдирая слой за слоем эти липкие листочки ролика, каждый раз всё полные и кошачьей шерсти, и шерсти самой ткани пиджака, и случайно прилипших ниток от другой одежды. Тут же доцент вычистил от следов кошачьей шубы синие брюки дорогого человека, так и висевшие на вешалке, и свои чёрные брюки, и свою бледно-зелёную рубашку.       — Давай помогу, — аккуратно взял из рук Александра утюг и с усилием выгладил последний залом на полотне рубашки.       — Спасибо, — улыбнулся Александр. Повесил выглаженную рубашку на плечики, тут же разложил на доске свои брюки и стал выглаживать стрелки и случайные мятые волны, не расправившиеся в процессе сушки. Когда закончил, уступил место Ростиславу, наблюдая, как тот методично проглаживает каждую мятую волну на своей рубашке, заостряет стрелки на своих брюках, отглаживает ворот своего пиджака.       Наконец, все тёплые от утюга вещи заняли свое место на плечиках и на внешней стороне шкафа, зацепленные за верх дверцы вешалками.       — Завтра день тяжелый, надо выспаться, — зевал во всё горло Александр, прикрывает рукой рот.       — Надо, даже спорить не буду, — кивнул Ростислав.       — Мрр-мяу, — согласились и кошки, устроившиеся на кровати калачиками.       Легли спать. Завтра — новый день и новые заботы.