Lift and Coast

      Телефон молчал несколько дней.       Сергей сидел на балконе своей квартиры, смотрел на яхты в порту Эркюль и ждал. Он знал: когда отец не звонит так долго, это никогда не является хорошим знаком. Папа мог быть сколь угодно зол, но никогда не повышал на него голос, и его молчание давило хуже любых криков. Более невыносимым могло быть только разочарование в его голосе, когда он спрашивал сына: «Опять?»       Не выдержав мучительной в своей неопределённости тишины, Сергей набрал номер.       — Привет, пап.       — Готов к тестам?       — Да.       — Это хорошо. На тесты прибудет твой новый инженер, познакомься с ним. И постарайся не выгнать его хотя бы до середины сезона.       Сергей закрыл глаза. Он не выгонял тех двоих, они ушли сами, бросив его барахтаться в одиночку. Но повторять это было бесполезно, когда твой отец, закоренелый материалист, слышит только факты — графики в телеметрии, цифры в протоколах, места на финише, очки в зачёт. Всё остальное для него имело вторичное значение.       — Постараюсь, — сказал Сергей.       — Хорошо.       Он прервал вызов, отложил телефон и ещё долго сидел, глядя на играющие на водной глади гавани солнечные лучи. Жара плавила асфальт, в порту по волнам переваливались катера, в ближайшем к его дому кафе играла музыка. Монако жил своей обычной жизнью — роскошной, надменной и до неприличия дорогой.       За два предыдущих сезона он едва-едва завоевал несколько подиумов. Да, безусловно, было и немало финишей в очках, но ещё больше — провалов на двенадцатые, а иногда и на шестнадцатые места. Сходов было — не счесть по пальцам руки, особенно в первый сезон. Гоночные инженеры, сутками ломавшие голову над тем, как привезти его машину на подиум, в итоге сами же и свалили, весьма красноречиво поставив крест на его карьере. Репутация «талантливого, но нестабильного» заходила в комнату ещё до того, как нога Сергея переступала порог.       Сергей знал, о чём шепчутся в коридорах и что открыто обсуждают в социальных сетях: «сын спонсора», «родился с серебряной ложкой во рту», «сосуд нереализованных амбиций папы», «пришёл на готовое место», но самое обидное было: «бесперспективный». Он почти начал верить в это сам.       Третий сезон в Формуле-2. Интересно, сколько ещё лет отец будет спонсировать его место в команде, пока окончательно не разуверится в нём?       Он встал, закрыл балконную дверь и начал собирать чемодан.

***

      Сергей прибыл на трассу «Сахир» пораньше — сон не шёл. Вместо страдания на холодных простынях отеля он выбрал встать и направиться в паддок. Это было куда эффективнее, чем валяться в номере и плевать в потолок, жалея себя.       Он толкнул дверь в инженерную, увидев за столом совсем молодого парня, которого не узнал.       Рыжие кудри торчали во все стороны, словно он только что вылез из постели и забыл причесаться. Худой, жилистый, на вид ниже Сергея почти на голову, хотя сейчас он сидел, и точно сказать он не мог. Он рассматривал лежащие перед ним стопки распечаток, испещрённых пометками карандашом.       Новый инженер, судя по всему. Сергей на минуту засомневался, есть ли этому парню хотя бы двадцать пять.       — О, — сказал инженер, поднимая голову. Глаза у него оказались голубовато-серые, и светились они каким-то неуместным для семи утра энтузиазмом. — Ты Сергей? Я Данил, можно просто Даня. Я буду твоим гоночным инженером.       Сергей молча прошёл к кофемашине и нажал на кнопку, надеясь заглушить раздражающе оптимистичный тон собеседника.       — Я тут просматривал твои данные за прошлый сезон, — продолжил Данил. Голос у него был живой, чуть высоковатый для взрослого мужчины, сбивчивый, как будто он не разговаривал, а размышлял вслух. — И позапрошлый тоже. И, кажется, вырисовывается кое-что интересное: у тебя на медленных трассах результаты стабильно высокие, а провалы происходят преимущественно на скоростных. Но я думаю, надо сначала посмотреть вживую, естественно, пока рано делать какие-то выводы. В общем, приятно познакомиться. Я рад, что меня взяли именно в эту команду.       Сергей взял чашку, сделал глоток.       — Ага, — сказал он. — Приятно познакомиться.       И сел за свой ноутбук, всем видом показывая, что не намерен продолжать разговор.       Данил помолчал секунду, потом снова уткнулся в распечатки. Сергей поверх экрана разглядывал его: россыпь веснушек на щеках, рыжие кудри, которые, казалось, жили своей жизнью. Раньше он не видел, но на уровне груди на футболке красовался маленький металлический значок в виде головы инопланетянина.       — Я изучал данные телеметрии, — снова начал Даня, и Сергей понял, что им будет очень тяжело сработаться. — У тебя интересный стиль: агрессивный вход в поворот, позднее торможение. На симуляторе ты показываешь время на уровне топ-3, и это вообще…       — Как долго ты уже работаешь гоночным инженером? — перебил Сергей.       — Э-э, на самом деле, ни дня, — честно ответил Даня. — Я из гонок на выносливость, WEC, был младшим инженером. Но там я специализировался на надёжности. Ну, знаешь, усталость металла, микротрещины, всё такое. Это, кстати, очень интересная тема: под влиянием тепла, вибрации и перегрузок детали расширяются, трутся, из-за чего кажется, что машина начинает вести себя почти как живой организм!..       — Понятно, да, очень интересно. — оборвал Сергей, пребывая на грани ужаса.       Новичок без опыта в формульных сериях, который будет указывать Сергею, как ему ехать. Просто прекрасно.

***

      Первая сессия тестов началась в десять часов утра.       Сергей выехал на трассу, и первые круги прошли нормально. Машина была на удивление послушна. На секунду Сергей поверил, что в этом сезоне ещё есть шансы приехать на подиум пару-тройку раз. Неужели его «проклятие» наконец-то развеялось?       Но во второй половине сессии во втором секторе, в скоростной связке поворотов 5-6-7, задняя ось начала жить своей жизнью. Сначала почти незаметное, лёгкое подёргивание. Но, когда Сергей попробовал проехать быстрый круг, при атаке поребрика зад ушёл в сторону. Сергей поймал машину только благодаря развитым за два года езды на этой тарантайке инстинктам. Внутри закипало тошнотворное: «Опять».       — Бокс-бокс, — раздался в наушниках голос Данила. — Думаю, у меня есть, что сказать.       Сергей зарулил на пит-лейн и выбрался из машины, снимая HANS и шлем. Механики закатывали машину в боксы. Даня был уже тут как тут, сжимая в руках листы с данными телеметрии.       — Смотри. Видишь эти всплески во втором секторе? Там ты чуть перекручиваешь руль, и задняя ось…       — Задняя ось плывёт, ага, — сказал Сергей. — Я знаю, спасибо, что поделился.       — Ну да, плывёт. Ты входишь агрессивнее, чем нужно, и это даёт…       — Ничего, что ты мне сейчас скажешь, не будет чем-то новым для меня.       Данил моргнул.       — Но данные показывают…       — «Данные показывают»!.. — Он скопировал голос инженера. — Я говорю тебе, что чувствую: зад неконтролируем. Я не доверяю машине в этих поворотах и держу её, как могу, и знаю, что это приводит к потере времени. И если ты сейчас скажешь мне рулить плавнее, то я…       Он осёкся и зажал пальцами переносицу. Так, он заходит слишком далеко. Надо срочно успокоиться.       — Я ещё даже не успел ничего сказать, — произнёс Даня. — Я просто показываю, что вижу. Ко второй сессии я могу попробовать сместить дифференциал…       — Ну, попробуй. Хотя уже не раз смещали и в прошлом сезоне, и в позапрошлом. Как думаешь, принесло это какой-то результат?       Сергей развернулся и направился в комнату отдыха.       — Я просто хочу помочь! Правда!       Сергей не обернулся.

***

      Вечером после окончания сессий Сергей лежал в своём номере и бесцельно прокручивал каналы в телевизоре.       Одиннадцатый по результатам первого дня. Одиннадцатый, мать его, в то время как его напарник уверенно занимал топ-5. Единственное, что утешало — это был первый день тестов. Говорят, надежда умирает последней, да?       Раздался стук в дверь. Пришлось встать и открыть.       В проёме стоял Данил — ростом он действительно был значительно ниже гонщика, может, на голову. В руках у него Сергей заметил те же распечатки, только теперь с новыми пометками, сделанными от руки синей ручкой. Господи, да сколько ж можно-то?       — Привет. Я понимаю, ты устал. Но я тут подсчитал кое-что. Посмотри, пожалуйста, это может быть важно.       Сергей провёл рукой по лицу, вздыхая.       — Ты вообще слышишь, что тебе говорят? Или не понимаешь, когда надо отвалить?       — Слышу. — Даня не отступал. — Ты говоришь, что не доверяешь машине, и я тебе верю. Но я хочу понять, почему.       — Почему? — Сергей посмотрел ему в глаза. — Потому что машина — дерьмо, вот почему. Потому что третий сезон происходит одно и то же, и никто ничего не может с этим сделать. Два инженера до тебя пытались, и оба бросили это дело. Поверь, ты не особенный. Ты — очередной умник из офиса, который только и может, что крутить хороводы вокруг меня со своими листочками, менять настройки машины чуть ли не по часам, заставляя меня разве что не жонглировать в попытках ею управлять, и говорить мне про перекрученный руль.       Даня стоял, прижимая листы к груди. Кудри упали на лоб. Он повёл плечом, поправляя лямку рюкзака. Выражение лица было таким хрупким, что на секунду Сергей пожалел, что открыл рот.       — Ага, — сказал он тихо. — Понятно.       Он протянул распечатки Сергею, который нехотя их принял.       — Я оставлю это тебе, если вдруг передумаешь.       И почти развернулся, чтобы уйти, как вдруг остановился. Поднял голову, чтобы взглянуть Сергею в лицо. Что-то в нём изменилось: ушла детская непосредственность, и проступила горячая обида.       — Знаешь, я думал: может, ты просто устал, расстроен. Но даже если так, никто не давал тебе права срываться из-за своих неудач на меня. Но ты считаешь себя самым умным. Хорошо. Ты знаешь, как лучше, я понимаю. Настолько знаешь, что именно с Гуаньюем программа развития «Альпин» подписала контракт, а не с тобой.       И ушёл по коридору в сторону лифтов.       Сергей остался стоять в дверях, ошеломлённый. В висках пульсировало.       Что правда, то правда — Гуаньюй, его бессменный напарник по команде, с 2019 года состоял в Гоночной академии Alpine, когда перспективы самого Сергея в Формуле-1 были не то, что туманны, а вовсе призрачны.       Вот же сволочь, знал, куда бить.       Сергей смял распечатки в комок и швырнул в корзину.

***

      На следующий день тестов они взглянуть друг на друга не могли. Сергей так вообще скрипел зубами при одном появлении рыжей шевелюры в поле зрения. Наматывая круги по трассе, он слышал немногословную монотонную речь в ухе, выполнял необходимые команды, но в целом успешно не эмоционировал на саму необходимость ему подчиняться.       Результат был тот же: одиннадцатый. Задняя ось по-прежнему не слушалась, что не являлось чем-то неожиданным, можно было и привыкнуть за два сезона, но Сергей всё же злился. Желание резко вывернуть руль и мстительно въехать в отбойник останавливало только непонимание, кому он собирается таким образом мстить.       Вечером, удивительно, ему позвонил отец. Сам.       — Одиннадцатый? Я знаю, что это только тесты, но опыт прошлых лет показывает мне, что это достаточно правдивая характеристика пелотона перед сезоном. И что произошло на этот раз?       — Ничего нового. Машина просто неуправляема.       — Как интересно: машины у всех одинаковые, но неуправляемая только у тебя?       Сергей сбросил звонок.

***

      Глубоким вечером, когда большая часть команды покинула паддок, Даня в одиночестве сидел в инженерной. Он упёрся глазами в монитор, где были открыты данные тестов и архивные файлы за два прошлых сезона. Графики показывали небольшие всплески вибраций в одних и тех же поворотах. С первого взгляда — просто шум, помехи в данных. Но они не давали ему покоя.       Медленные трассы типа Монако и Баку Сергей ехал чисто, почти гарантированно приезжая в очки. Скоростные вроде Сильверстоуна и Джидды оборачивались для него полной катастрофой: сходы, аварии, финиш ниже пятнадцатого места.       — Это не просто манера вождения, — пробормотал он себе под нос по-русски. — Здесь есть что-то другое.       Маттео, главный механик, заглянул в комнату.       — Ты ещё здесь, pischello?       — А, да-да, сейчас, уже ухожу. Но, Маттео, смотри, как странно: у него на медленных трассах результаты стабильно высокие, а на скоростных всё просто ужасно. Я сначала думал, что мне кажется, что это стиль у него такой. Мало ли бывает. Но если сравнить с симулятором, данные совсем не сходятся. На симуляторе он одинаково быстрый на всех трассах. Как это может быть?       Маттео подошёл, глянул на графики в мониторе. Помолчал.       — Бывает, — сказал он наконец, пожав плечами.       — Но я думаю…       — Ты думай, — Маттео направил указательный палец на свою голову. — Но только не делись мыслями с кем попало — целее будешь.       Старый итальянец похлопал его по плечу на прощание и покинул инженерную.       Даня снова уставился в данные. А затем в голове щёлкнуло:       — Эй, мне вообще-то двадцать девять!..