Зелёный и красный

Токио встречал цветением сакуры и прохладным ветром, который задувал в окна старшей школы. Первый день нового учебного года всегда был наполнен суетой: ученики искали свои классы, перешёптывались, кто-то радостно встречал старых друзей, кто-то с тревогой вглядывался в незнакомые лица. Рубуска вошла в класс с лёгкой улыбкой на губах. Её пепельные волосы мягко лежали на плечах, красные глаза скользили по рядам парт, выбирая место. Она не любила сидеть слишком близко к окну — слишком много отвлекающих факторов, и не слишком близко к выходу — слишком много суеты. Оптимально — третий ряд, середина. — Свободно? — спросила она, кивнув на место у окна, где уже сидела девушка с двумя хвостиками и повязкой на глазу. Айма подняла голову от учебника, который она почему-то уже открыла, хотя первый урок ещё не начался. Её зелёный глаз — единственный видимый — расширился от неожиданности. — А? Да, да, конечно, — быстро ответила она, поправляя повязку. — Свободно. Рубуска села, бросив сумку на соседнюю парту. Она заметила, как соседка тут же снова уткнулась в учебник, словно боялась поднять взгляд. «Стеснительная», — подумала Рубуска. — «Или просто не хочет общаться. Ладно, не настаиваю». Класс постепенно наполнялся. Кто-то громко смеялся, кто-то обменивался телефонами. Рубуска вытащила свой телефон и углубилась в чтение новостей о новом аниме-сезоне. Она чувствовала боковым зрением, что соседка искоса на неё смотрит, но стоило повернуть голову — взгляд тут же отскакивал. «Странная», — снова подумала Рубуска, но в этом «странная» было что-то. Учитель вошёл ровно в восемь тридцать. Началась стандартная процедура: представление, распределение обязанностей, список предметов. Рубуска почти не слушала, рисуя на полях тетради. Она чувствовала на себе чужой взгляд — тот самый, зелёный, с повязкой. Но когда она поворачивалась, соседка делала вид, что усердно записывает. После уроков Рубуска не спешила уходить. Она достала из сумки глянцевый журнал о Японии — последний номер, где была большая статья о скрытых кофейнях Токио. Айма тоже осталась, аккуратно складывая свои вещи. Она двигалась тихо, почти бесшумно, как будто старалась не привлекать внимания. — Эй, — окликнула её Рубуска. — Ты ведь не местная? Айма замерла. Её пальцы сжали лямку школьной сумки. — Я из Китая, — тихо ответила она. — Переехала два года назад. — О, — Рубуска улыбнулась шире. — Я тоже. Только четыре года назад. В зелёном глазу мелькнуло удивление. — Правда? — Правда, — Рубуска убрала журнал. — Зовут меня Рубуска. А тебя? — Айма. — Красивое имя. Айма покраснела и опустила голову, теребя край своей повязки. — Спасибо… У тебя тоже. Неловкая пауза повисла в пустеющем классе. Рубуска почувствовала, что ей хочется продолжать этот разговор. Странное чувство — обычно она не прилагала усилий для общения. Но в этой девушке с двумя хвостиками и закрытым глазом было что-то, что заставляло хотеть узнать больше. — Слушай, — сказала Рубуска, вставая. — Ты знаешь, где здесь можно нормально поесть рамен? Я уже устала от школьной столовой. Айма моргнула. — Есть одно место… недалеко от станции. — Отлично. Покажешь? Айма колебалась всего секунду, а потом кивнула. И когда они вышли из школы вместе, под розовые лепестки сакуры, которые кружились в воздухе, Рубуска почувствовала, что этот учебный год может оказаться совсем не таким скучным, как она думала.