Саш.

сентябрь 1999.

Идя по глухой, казалось бы, улице Петербурга, Саша остановился. Он наконец таки увидел тот силуэт, у которого недавно покупал вещества. Они уже не приносили ему прежнего удовольствия, но он не мог без них, зависим. Видя, как его "спасатель" подходит к нему, он пошёл на встречу. Просто. Без слов, он передаёт сильно запакованный пакетик, который можно было открыть только с ножницами или ещё чем-то острым. Саша даёт ему какую-то сумму, он сам не понял, сколько он дал, да и наплевать-то было. Отбегая от места, он небрежно разгрыз этот несчастный пакетик. «…» Сам того не понимая, он упал на пол и закашлялся. Резко к горлу подступила тошнота, тишина на улице то была, но для Саши, здесь был звонкий гул, непонятных голосов и среди них послышалось... —«Саш.» Тот самый. Имперский, дореволюционный, не грубый. Тот голос, тот человек, который не говорил ему:"Молчать" или "Рассказывай, тварь". А тот самый... Тот который называл его: "Сашенька", "Петра творение" "заря". Можно было долго перечислять. Хотелось. Он Саша, отгонял эти мысли. Он не мог. Хотя Московский много раз подходил, расспрашивал, умолял простить. Он сам не понимал, за что он просит прощения. Пока он ещё, что то соображает, он решил, что нужно заказать такси. На улице было холодно, ветрено. Такси приехало за десять - пятнадцать минут. Эти "десять - пятнадцать" минут, уже успели довести Сашу до легкой трясучки. Благополучно он сказав не тот адрес, через минут пять до него дошло. Сказав уже свой адрес, он доехал и его высадили. ... Квартира. Тусклый свет светил из настольной лампой, под которой он когда-то читал. Скинув с себя своё подобие на шубу, сняв ботинки, он пошёл в комнату. Мысли снова нагнали, голос прошёлся эхом по голове, занимая всё её пространство. Он больше так не мог. Из глаз потекли слёзы, не рыдая, лицо не изменилось, лишь чуть чуть покраснело. Он необходим ему сейчас. Неважно какой грубый, нежный или же тот, который топил его. Если бы он знал, что так будет... Он бы туда не пришёл

***

Все говорят: «время лечит»

А по мне, так лучше порошок

Вернуть бы нашу первую встречу

Я бы туда не пришёл.

Звонок раздался по квартире Московского, будя его. Сон которого итак мало, сказал пока. Он очень долго засыпал. Михаил открыл крышку телефона, увидев знакомое имя он обомлел. Я ещё сплю?        Резким движением руки, он принял вызов. Сто стороны послышался голос. –«Ты можешь приехать?» –, очень хриплым голосом сказал Романов, ждя ответа. За трубкой молчали пять секунд, после ответили. –«Д-для тебя всё что угодно..» –,сказал он сонным голосом, несмотря на то что, он находился ещё в лёгкой дымке ото сна, он решил разобраться, что случилось такое, что Шура сам захотел позвонить и позвать к себе. По его голосу, можно было понять, то что он что-то бахнул. –«Кхм.. Что-то случилось?» –, конечно что-то случилось, не просто так же он будет ему звонить. Очень глупый вопрос по мнению Миши, но уместный. –«Московский, быстро сюда. Я сейчас...» –, и остановился. Голос в конце предложения был жалкий, тихий. Сердце, которое билось бешено, сейчас будто остановилось. Мозг не соображал минуту назад, сейчас он работал как человек, которому нужно сдать отчёт за минуту. Кончики пальцев стали холодными, нет, ледяными. Сердцебиение уплыло куда-то в область шеи. Голова резко закружилась. Московский встал с кровати также резко, как и подскочил. –«Я понял. Сейчас буду.» –, Эмоции которые он сейчас испытывает, нельзя описать, их можно только почувствовать. Как из под ног земля сошла. Почему-то, сейчас он очень сильно переживал. Не было его неделю в Питере.

***

Вокзал, ночь. Он взял билет на самый ближайший по времени поезд до Питера. Ехать час, долго, но потерпеть можно. Он переживал. Можно сказать больше. Сейчас у него нет слов.

Он стал сливаться с обстановкой, то тихой, то громкой. И наконец, приехал. Он сел на своё место, просто смотря в окно, раздумывая, что случилось. В голове всплывали разные варианты, от самых плохих, до самых хороших. Мягких. Но в голове раздалось то самое:"быстро сюда." Точно нехорошее.

***

Москва стояла около двери Саши, он судорожно её открыл. Глаза видели такую картину: Саша, сидит. Он сидел около двери, на тумбочке. Тумбочке? Московский заметил, Саша пришибленный, он... Что вообще он нюхал? –«Саш, я тут.» –, он подошёл к Саше. Александр смотрел на него исподлобья, но тут же поднял голову. Романов смотрел в его глаза. Минуту, две. Всё же, сейчас можно. Он подскочил, но ноги подвели, Миша быстро среагировал. Взял его под подмышки, потом на руки. Нужно идти в комнату, Михаил посмотрел вниз: Саша, весь измотанный, глаза чуть прикрыты, пряди волос лежали на лице, некоторые прядки попали в глаза. Миша убрал с глаз волосы, посмотрел ещё секунду и они окончательно были в спальне. Саша лежал на коленях у Московского, он сам не понял когда он здесь оказался. Сколько они вообще времени так не сидели? Он не хотел знать. Да и не хотел, чтобы этого длинного, мучительного, тягучего времени не было. Нужно было спросить, что случилось. Обязательно. Саша чуть-чуть успокоился, открыл глаза полностью. –«Мне нужно спать, я бы хотел сказать, что случилось, не сейчас.» –,Через сильную силу дымки, он сказал это, в эти слова он вложил столько, сколько он мог сказать ему сейчас. Он столько хотел сказать ему. За это расставание с настоящим Мишей. Не с тем. Сейчас он видел своего Мишу. Москва положил руки Саше на голову, стал легко поглаживать виски, потом перешёл на волосы. Можно сказать, что Саша спал. Но он чувствовал, через сон, его гладят, как он это долго ждал.

***

Ночь. Мишу дергало от одного вида Саши, но выглядел белее чем обычно. Несмотря на свою и так, природную бледность, его цвет кожи, выглядел как чистый лист. Под глазами свинцовые круги. Чуть выше подглазин, слизистая, слишком красная. Потёкший черный карандаш для глаз, под глазами. Михаилу хотелось его стереть, слишком грязно выглядело, извращенно. Он не боялся этого слова, он боялся, что это чувство испытывал Саша. Решил посмотреть сколько времени, часы не ходят. Они показывали шестнадцать часов дня. Остановились. Телефон только на тумбочке, встать нельзя. Михаил прильнул к стене, прикрыл глаза, снова посмотрел на Сашу, который спал. Так спокойно, он мог сейчас также спать, но не хотелось, хотелось рассматривать Романова. Он аккуратно, взял голову Петербурга в свои руки, сам встал, положил его голову на ближайшую подушку. Открывая окно, он почувствовал в воздухе запах дождя. Подойдя к тумбе, взял телефон в руки, отхлопнул крышку. Время было позднее, три часа ночи. Думал, что было больше. Всё равно. Вновь, перевел взгляд на Сашу. Спит, ладно, ему можно. Обязательно спросит, что случилось, хотел спросить, не получилось. Подошёл к Питеру, сел рядом, посмотрел минуту. Взял какой-то застиранный плед, нужно новый купить. Аккуратно укрыл, будто, это что-то хрупкое, ценное, из хрусталя. С виду так и было. Лёг напротив. Смотрит. «…» Какой хороший.

***

Утро. Саша проснулся, почувствовал плед и чей-то взгляд. На него смотрели, два ярко голубых глаз, не красных. Он только сейчас заметил. Не всматривался, не нужно было. А сейчас в них, можно было утонуть. «...» Спросить... Так, да. –«А..» –, Сказать то получилось, но только это. Все слова, потерялись где то в горле. Миша посмотрел в низ, молчание слишком давило его, Сашу видимо нет. Сейчас его интересовали не слова, а глаза. После вчерашнего, Саше, хотелось зарыться в подушку. Он буквально вчера объебашился, позвонил Московскому, и как в подарок, нагрубил ему, а он приехал. Раньше его не волновало, грубит он ему или нет. Саша тихо рассмеялся, за это время по-настоящему. Не под кайфом, натурально. Это "А", слишком, смешно звучало. После этого смеха, быстрого, но такого желанного, у него поднялась сила, сказать, хоть что то, а не мямлить. –«Саш, ты можешь мне сказать, что случилось?» –, Прямо сказал Москва. Поднял взгляд, после того, как смотрел вниз. Все это время, серые глаза, а наглую, смотрели на него. –“Хотя бы смотрит“ –«…Мне по порядку? Там много, смотри ты.» –, с лёгкой усмешкой, сказал Романов. Будто, но не хотел рассказывать, что случилось за всё это время. На это Саша получил кивок. И пару слов. –«Да. За всё это время. Пока меня не было в рассудке.» –Сейчас, с Сашей нужно было быть аккуратнее. Он боялся, что его возьмут за шкирку, раскроют дверь, выбросят его как собаку, а после, он будет сидеть под дверью, как щенок, который выманивает, всё внимание. Но у него это не получалось.

***

После, этого рассказа, у Московского, не на шутку поднялось давление. Он долго, смотрел в одну точку. Перевёл взгляд на Сашу, он ел его взглядом. Серый взгляд, пожирал его. Обсматривал, каждый уголок тела Михаила. Глаза, которые всё время были прикрыты, сейчас были раскрыты. Миша, посмотрел взглядом "можно?", Саша на это кивнул. В эту секунду, Романова обняли. Слово "прости", лилось из уст первопрестольной. –«Саш, Саша, Сашенька, прости, прости, пожалуйста. Это был не я. Я..просто в шоке.» Эти слова, осели в горле, и голове Романова. Саша лежал, прижатый к кровати. И вот сейчас, ему было хорошо. Очень. –«…Можно?», – На это, ему кивнули. Мише сто раз повторять не надо. Сашено лицо, стали расцеловывать. Около глаз, в подбородке, в виски, в лоб. Его зацеловали. Саша посмотрел на него. И после прикрыл глаза. Со мной.