Лис и цветок

1. Таяние снегов Зима сдавала позиции медленно, нехотя, как старый воин, который знает, что проиграл, но не хочет уступать поле боя. Снег на крышах дворца Сянлэ превратился в серую кашицу, с карнизов падала ледяная крошка, и воздух наполнился влажной свежестью, в которой уже угадывалось дыхание весны. Хуа Чэн сидел на подоконнике в покоях принца и смотрел, как сосульки тают под утренним солнцем. Капли падали на каменные плиты двора, разбивались на мелкие брызги, и в каждой брызге вспыхивала радуга. — Скучаешь по снегу? — спросил Се Лянь, заходя в комнату. — Не знаю, — честно ответил лисёнок. — Снег был холодным, но красивым. А теперь всё серое и мокрое. — Скоро зацветут цветы, — улыбнулся принц. — Будет тепло. Ты увидишь сад в полном цвету. Розы, пионы, ирисы. Пчёлы зажужжат, бабочки прилетят. — Я никогда не видел цветущего сада, — сказал Хуа Чэн. — В лесу я прятался в чаще, там мало цветов. Только трава и папоротники. — Тогда тебя ждёт подарок, — таинственно произнёс Се Лянь. — Но не сегодня. Сегодня будет кое-что другое. — Что? — Помнишь, моя мать говорила о друге, который должен приехать? — О Лорде Серебряном Хвосте? — уши Хуа Чэна взметнулись вверх. — Он приехал? — Сегодня утром прибыл гонец. Лорд будет здесь к вечеру. Он хочет встретиться с тобой. Хуа Чэн почувствовал, как внутри ёкнуло. Страх? Волнение? Радость? Он сам не мог разобрать. — А если я ему не понравлюсь? — спросил он. — Если он посмотрит на меня и скажет, что я бесполезен? Что меня не научить? Се Лянь подошёл, сел рядом на подоконник и взял его за руку. — Ты боишься, — сказал он. — Это нормально. Но послушай меня. Лорд Серебряный Хвост — древний лис. Он видел сотни учеников. И он согласился приехать, потому что моя мать рассказала ему о тебе. Она не стала бы звать его, если бы не верила в тебя. — А ты веришь? — Больше, чем в кого-либо, — улыбнулся принц. — Ты зажёг свечу на воде. Ты научился согревать себя, не поджигая одежду. Ты делаешь успехи каждый день. Учитель будет гордиться тобой. Хуа Чэн слабо улыбнулся в ответ. В груди всё ещё трепетало, но рука Се Ляня была тёплой и надёжной. — А ты будешь рядом? — спросил он. — На первом уроке — да, — ответил Се Лянь. — Потом, наверное, придётся оставлять вас вдвоём. Но я буду ждать за дверью. — Договорились. Они помолчали, глядя, как с крыши падает последний снег. 1. Прибытие Лорд Серебряный Хвост прибыл на закате. Хуа Чэн и Се Лянь стояли у ворот внутреннего двора вместе с госпожой Цзинь — сегодня ей разрешили выйти из павильона, потому что гость был слишком важным, чтобы принимать его в запертой части дворца. На женщине было парадное платье — тёмно-синее, с серебряной вышивкой, в волосах — нефритовые шпильки с подвесками. — Ты волнуешься? — спросила она у Хуа Чэна. — Да, — признался мальчик. — Не надо. Лорд — мудрый и добрый. Он не кусается. — А я могу случайно его поджечь? — Постарайся не поджигать, — серьёзно сказала госпожа Цзинь. — Но если подожжёшь — он сам потушит. Он умеет. В воротах показалась процессия. Сначала — два всадника в чёрных доспехах, с длинными копьями. Потом — крытая повозка, обитая серебряной парчой, с вышитыми на ней лисами и облаками. Повозку тянули четыре белых коня с гривами, заплетёнными в косички. — Красиво, — прошептал Хуа Чэн. — Это ещё не всё, — тихо ответил Се Лянь. Повозка остановилась. Из неё вышел слуга — высокий, бледный, с волчьими ушами и длинными серебряными волосами. Он откинул полог. И из повозки шагнул Лорд Серебряный Хвост. Он был высоким — выше любого человека, которого Хуа Чэн видел. Одежды его переливались серебром и белым шёлком, расшитые узорами из лис, звёзд и бамбука. На плечах — накидка из белого меха, на поясе — нефритовые пластины с выгравированными иероглифами. Волосы — длинные, серебряные, с одной чёрной прядью — были распущены и падали на плечи, как водопад. Но главное — его лицо. Оно было красивым — той неземной красотой, которая пугает и притягивает одновременно. Высокие скулы, тонкие губы, прямой нос. И глаза — алыми, как у Хуа Чэна, но более глубокими, как два рубина, в которых отражались тысячи лет жизни. И хвосты. Семь хвостов — серебряных, с белыми кончиками — шевелились за его спиной, как живые. — Лорд, — госпожа Цзинь склонилась в низком поклоне. — Мы рады приветствовать вас в Сянлэ. — Госпожа Цзинь, — голос Лорда был низким, тягучим, как мёд. — Давно не виделись. Вы прекрасно выглядите. — Лорд льстит, — улыбнулась она. Лорд перевёл взгляд на Се Ляня. — А это, я полагаю, ваш сын? — спросил он. — Тот самый принц-омега, о котором говорят при дворе императора? — Да, — госпожа Цзинь положила руку на плечо Се Ляня. — Это Се Лянь. — Ваше Высочество, — Лорд слегка склонил голову — не поклон, а жест уважения. — Я наслышан о вас. Вы делаете то, на что не решаются взрослые. Это достойно восхищения. — Спасибо, Лорд, — ответил Се Лянь, стараясь сохранять спокойствие, хотя его руки слегка дрожали. — Я рад, что вы приняли приглашение. — Я редко отказываю госпоже Цзинь, — улыбнулся Лорд, обнажив клыки. — Она одна из немногих людей, кто понимает нас. И наконец его взгляд упал на Хуа Чэна. Лисёнок замер. Ему показалось, что алые глаза пронзают его насквозь, видят каждую косточку, каждый страх, каждую надежду. Он хотел отвести взгляд, но не мог. — А это... — Лорд сделал шаг вперёд. — Это и есть тот, ради кого я проделал путь в тысячу ли? — Это Хуа Чэн, — сказал Се Лянь, вставая рядом с лисёнком. — Мой друг. Лорд опустился на корточки — так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Хуа Чэна. Семь хвостов замерли. — Здравствуй, маленький лис, — сказал он тихо. — Я слышал о тебе. Ты живёшь здесь уже несколько месяцев? Хуа Чэн кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Ты боишься меня? — спросил Лорд. Хуа Чэн снова кивнул, потом помотал головой, потом снова кивнул. Лорд рассмеялся — тихо, музыкально, как серебряный колокольчик. — Ты честный, — сказал он. — Это хорошо. Будем учиться. Он встал и повернулся к госпоже Цзинь. — Я осмотрю свои покои и отдохну с дороги. Завтра утром — первый урок. Пусть мальчик придёт в павильон, который вы мне показали на плане. И, госпожа Цзинь... — Да, Лорд? — Приготовьте побольше травяного чая. Мне кажется, наш маленький лис будет сильно нервничать. С этими словами он удалился, сопровождаемый слугой с волчьими ушами. Хуа Чэн выдохнул — кажется, впервые за последние десять минут. — Ну как? — спросил Се Лянь. — Страшно, — честно ответил лисёнок. — Но красиво. Очень красиво. — Он добрый, — сказала госпожа Цзинь. — Ты увидишь. 1. Вечер перед первым уроком Ночью Хуа Чэн не спал. Он лежал на своей кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове завтрашнюю встречу. Его хвосты были поджаты, уши вздрагивали при каждом шорохе. — Хуа Чэн, — раздался голос Се Ляня из темноты. — Ты не спишь? — Ты слишком громко шевелишься. Рассказывай. Хуа Чэн повернулся на бок, лицом к принцу. — А вдруг у меня ничего не получится? — спросил он. — Вдруг Лорд посмотрит на меня, поймёт, что я безнадёжен, и уедет? — Не уедет, — ответил Се Лянь. — Лорд Серебряный Хвост — член Совета великих государств. Он дал слово твоей матери. Лорды не нарушают обещаний. — А если я случайно подожгу его хвосты? — Тогда он будет ходить без хвостов, — усмехнулся принц. — Но я думаю, ты справишься. Вспомни, чему ты уже научился. Свеча на воде. Тёплые ладони. Ты можешь больше, чем думаешь. — Ты правда так считаешь? — Я не говорю того, в чём не уверен, — ответил Се Лянь. — А теперь спи. Завтра рано вставать. — А ты придёшь? — Приду. Я обещал. Хуа Чэн закрыл глаза. Образы кружились в голове — семь серебряных хвостов, алые глаза, низкий голос. Он вдыхал запах пионов и сандала — запах Се Ляня — и постепенно успокаивался. — Се Лянь, — прошептал он. — Ммм? — Ты лучший друг. — И ты. Они замолчали. За окном капала талая вода. 1. Первый урок Павильон, который Лорд выбрал для занятий, находился в восточной части дворца, рядом с бамбуковой рощей. Это было небольшое одноэтажное здание с широкими окнами, выходящими на юг, и деревянным полом, покрытым циновками. Хуа Чэн пришёл за четверть часа до назначенного времени. Се Лянь ждал у входа. — Входи, — сказал принц. — Я посижу в соседней комнате. Если что — кричи. — А что может случиться? — Не знаю, — улыбнулся Се Лянь. — Но я буду рядом. Хуа Чэн вошёл. В павильоне было светло и просторно. На стенах висели свитки с изображениями лис в разных позах — бегущих, сидящих, спящих, играющих. В центре стояли две подушки для сидения и низкий стол с чайником и двумя чашками. Лорд Серебряный Хвост сидел на одной из подушек, скрестив ноги. Семь хвостов лежали вокруг него, как веер. Сегодня на нём была простая одежда — белая рубаха и серебристые штаны, без вышивки и украшений. Волосы были собраны в низкий пучок. — Садись, — сказал он, указывая на вторую подушку. Хуа Чэн сел. Подушка была мягкой, пахла можжевельником. — Ты боялся? — спросил Лорд. — Немного, — признался Хуа Чэн. — Это хорошо. Страх — это не враг. Страх — это страж. Он говорит тебе, что ты на границе чего-то нового. Если бы ты не боялся, ты бы не учился. Лорд налил чай в обе чашки. Жидкость была тёмно-золотой, почти прозрачной. — Пей, — сказал он. — Это чай из листьев тысячелетнего дерева. Он успокаивает мысли. Хуа Чэн отхлебнул. Чай был горьковатым, с привкусом дыма и мёда. Но после глотка в груди разлилось тепло. — Сегодня мы не будем заниматься магией, — сказал Лорд. — Сегодня мы будем говорить. — О чём? — О тебе. Я должен знать, с кем имею дело. Расскажи мне о своей жизни. Всё, что помнишь. Хуа Чэн замялся. Он не любил говорить о прошлом — слишком больно. Но в глазах Лорда не было жалости, только спокойное любопытство. — Меня выбросили на дороге, — начал он. — Я не помню мать. Только запах. Трава, молоко и что-то тёплое. Потом запах исчез. — И ты жил один? — спросил Лорд. — Да. В лесу. Ел коренья, ягоды, иногда рыбу. Зимой было трудно. Очень трудно. Я прятался в дуплах, в норах. Однажды чуть не замёрз насмерть. — А люди? Ты встречал людей? — Да, — голос Хуа Чэна стал тише. — Они били меня. Гнали камнями. Называли ублюдком, демоном, огненным червём. — Что ты чувствовал, когда они тебя били? — Боль, — ответил Хуа Чэн. — И страх. Я думал, что все люди такие. Злые. Пока не встретил Се Ляня. Лорд кивнул. — Твой друг — необычный человек. Очень немногие люди способны на сострадание к тем, кого считают чужими. Ты счастлив, что нашёл его. — Я знаю, — сказал Хуа Чэн. — Я буду защищать его. Даже ценой жизни. — А свою магию? Когда ты впервые почувствовал огонь? — Когда мне было четыре, наверное. Или пять. Я чихнул, и сухая трава загорелась. Потом я научился бояться. И огонь стал вырываться реже. Но иногда — когда я злюсь или боюсь — он всё равно выходит. — Ты боишься своего огня? — Раньше боялся. Сейчас... меньше. Госпожа Цзинь научила меня дышать. Лаосцы Линь — медитировать. — И как успехи? — Я могу зажечь свечу на воде, — с гордостью сказал Хуа Чэн. — И могу согреть чай одним прикосновением. Лорд улыбнулся. — Неплохо для начала, — сказал он. — Но тебе предстоит научиться большему. Гораздо большему. Твой огонь — не просто огонь. Это часть тебя. Если ты сможешь управлять им, ты сможешь управлять своей судьбой. — А если нет? — Тогда огонь будет управлять тобой. И сожжёт тебя изнутри. Хуа Чэн сглотнул. — Я буду стараться, — сказал он. — Я знаю, — ответил Лорд. — Поэтому я здесь. 1. Первое упражнение После беседы Лорд предложил Хуа Чэну простое упражнение. — Зажги маленькую искру на кончике пальца, — сказал он. — Не свечу, не пламя. Просто искру. Маленькую, как светлячок. Хуа Чэн сосредоточился. Он знал, что огонь внутри него есть — он всегда там, на самом дне живота. Он позвал его — тихо, ласково, как госпожа Цзинь учила. На указательном пальце правой руки вспыхнула крошечная золотая точка. — Хорошо, — кивнул Лорд. — Теперь перекати её на левую руку. Хуа Чэн попробовал. Искра задрожала, погасла, зажглась снова на левой руке. — Получилось, — удивился он. — Это только начало, — сказал Лорд. — Теперь перекати на колено. Искра послушалась. Хуа Чэн перекатил её на правое колено, потом на левое, потом на локоть, потом на плечо. Искра не гасла, не росла, просто горела ровно, как свеча в безветренную погоду. — Твоя концентрация улучшилась, — заметил Лорд. — Несколько месяцев назад ты не смог бы этого сделать. — Госпожа Цзинь и Лаосцы Линь помогли, — сказал Хуа Чэн. — Учителя — это важно, — согласился Лорд. — Но главное — ты сам. Без твоего желания ничего бы не получилось. Они занимались ещё час. Лорд показывал, как зажигать сразу две искры, как заставлять их танцевать, как тушить одну, не гася другую. Хуа Чэн старался изо всех сил — уши его покраснели от напряжения, хвосты вздыбились. — Достаточно, — сказал наконец Лорд. — Ты устал. — Я не устал, — возразил Хуа Чэн, но его голос дрожал. — Ты врёшь, — усмехнулся учитель. — Но это хорошая ложь. Значит, тебе не всё равно. Отдыхай до завтра. Завтра будем учиться зажигать не искры, а маленькое пламя. — А Се Лянь? — спросил Хуа Чэн. — Он может прийти? — Может, — кивнул Лорд. — Но только смотреть. Мешать не будет. Когда Хуа Чэн вышел из павильона, Се Лянь ждал его на скамейке под бамбуком. — Ну как? — спросил принц. — Трудно, — сказал лисёнок. — Но интересно. Лорд — он... странный. — Странный? — Он говорит мало, но каждое слово — как камень. Тяжёлое. И не убирается. Се Лянь рассмеялся. — Это называется мудрость, — сказал он. — Пойдём, я голоден. — Я тоже, — признался Хуа Чэн. — После уроков всегда хочется есть. Они пошли в столовую, и Хуа Чэн впервые за долгое время чувствовал не страх перед завтрашним днём, а предвкушение. 1. Разговор с госпожой Цзинь На следующий день после урока Хуа Чэн зашёл в павильон матери. Зверьки — крольчиха, кошки, лисичка — суетились вокруг, накрывая на стол. — Ты сегодня хорошо занимался, — сказала госпожа Цзинь, когда они остались вдвоём. — Лорд хвалил тебя. — Правда? — уши Хуа Чэна приподнялись. — Он сказал, что у тебя природный дар. И что ты старательный. Это редкость. — А он... он тоже был таким? В детстве? Госпожа Цзинь задумалась. — Лорд Серебряный Хвост родился в клане, который считал его слабым. У него был только один хвост, и он не умел зажигать даже искру. Его дразнили, били, выгоняли. Потом он убежал из дома и бродил по лесам много лет. И однажды встретил своего учителя — старого лиса с девятью хвостами, который научил его всему. — И он стал сильным? — Он стал одним из сильнейших лисов нашего времени, — сказала госпожа Цзинь. — И членом Совета великих государств. А те, кто его дразнил, теперь просят у него защиты. Хуа Чэн молчал. Он думал о своей жизни — о лесе, о голоде, о побоях. Может быть, и он однажды станет сильным? Может быть, и его будут уважать? — Я буду стараться, — сказал он. — Я знаю, — улыбнулась госпожа Цзинь. — А теперь иди. Се Лянь, наверное, уже ищет тебя. 1. Весенние хлопоты Дни становились длиннее. Снег почти растаял, и во дворе показалась первая зелёная трава. Слуги готовили дворец к весеннему равноденствию — чистили пруды, сажали цветы, меняли занавески. Хуа Чэн теперь каждое утро ходил на уроки к Лорду Серебряному Хвосту, а после обеда — на обычные занятия с Се Лянем. Он научился зажигать маленькое пламя на ладони, перекатывать его между пальцами, не обжигаясь. Научился тушить его по команде — мгновенно, как учил Лаосцы Линь. — Ты прогрессируешь, — сказал Лорд через неделю. — Быстрее, чем я ожидал. — Потому что я хочу, — ответил Хуа Чэн. — Хочу защитить Се Ляня. — Хорошая цель, — кивнул учитель. — Но не единственная. Ты должен хотеть защитить и себя. — А зачем? — удивился Хуа Чэн. — Если Се Лянь будет в безопасности, я буду счастлив. — А если Се Лянь будет в безопасности, но ты умрёшь? — спросил Лорд. — Он будет счастлив? Хуа Чэн задумался. — Нет, — признал он. — Он будет плакать. — Вот видишь. Иногда, чтобы защитить другого, нужно сначала защитить себя. Запомни это. Однажды вечером Се Лянь сказал: — Завтра у меня будет урок танцев. Ты хочешь посмотреть? — Да, — кивнул Хуа Чэн. — Я люблю смотреть на твои танцы. Ты красивый. Се Лянь покраснел. — Не говори так громко, — прошептал он. — Услышат. — А что, правда нельзя? — не понял Хуа Чэн. — Нельзя, — твёрдо сказал принц. — Принцам не говорят, что они красивые. Это неприлично. — А я не принц, — нашёлся лисёнок. — Мне можно. Се Лянь открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. И только покачал головой. 1. Му Цин и Фэн Синь снова в деле На следующий день, когда Хуа Чэн шёл на урок танцев вместе с Се Лянем, его перехватили Фэн Синь и Му Цин. — Подожди, — сказал Фэн Синь, преграждая дорогу. — Мы хотим тебя кое о чём попросить. — О чём? — насторожился Хуа Чэн. — Завтра у нас выходной, — сказал Му Цин. — Хотим пойти в город. На рынок. Ты с нами? — А Се Лянь? — Принц занят, — ответил Фэн Синь. — У него встреча с послами. Мы будем охранять тебя. — Я сам могу себя защитить, — возразил лисёнок. — От камней — да, — усмехнулся Му Цин. — А от толпы? От воров? От собак? Хуа Чэн вздрогнул при слове «собаки». — Ладно, — сказал он. — Пойду. Но если что — я убегаю. — Не убежишь, — заверил его Фэн Синь. — Мы быстрее. На следующий день они отпросились у Се Ляня (принц вздохнул, но отпустил, взяв с Фэн Синя слово, что Хуа Чэн вернётся целым и невредимым). И отправились в город. Рынок шумел, пестрел красками, пах пряностями и жареным мясом. Хуа Чэн шёл между Фэн Синем и Му Цином, вертя головой. Здесь торговали шёлком, фарфором, резьбой по кости, живыми курами, вязанками хвороста, леденцами на палочках. — Ты хочешь что-нибудь? — спросил Му Цин. — Не знаю, — ответил Хуа Чэн. — Я никогда не был на рынке как покупатель. Только как... товар. Фэн Синь и Му Цин переглянулись. — Тогда мы покажем тебе, как это делается, — сказал Фэн Синь. — Смотри. Он подошёл к лотку с леденцами, поторговался с продавщицей (она хотела десять монет, он дал пять, сошлись на семи) и протянул Хуа Чэну красного петушка на палочке. — Держи. Это подарок. — Спасибо, — Хуа Чэн взял леденец, лизнул. Сладкий, с кислинкой. — А теперь моя очередь, — сказал Му Цин, таща лисёнка к лотку с деревянными игрушками. — Выбирай. Хуа Чэн выбрал маленькую фигурку лисы — не такую красивую, как во дворце, но забавную, с кривыми ушами и смешной мордочкой. — Она похожа на тебя, — засмеялся Му Цин. — Сам ты похож, — буркнул Хуа Чэн, но фигурку спрятал в рукав. Они гуляли до обеда, ели жареные каштаны, пили чай из бамбуковых трубочек, смотрели на уличных акробатов, которые ходили на руках и жонглировали ножами. — Сегодня было весело, — сказал Хуа Чэн, когда они вернулись во дворец. — Приходи ещё, — ответил Фэн Синь. — Мы покажем тебе город. Там ещё много интересного. — А вы... вы правда хотите со мной дружить? — спросил Хуа Чэн. — Мы уже дружим, — сказал Му Цин. — С тех пор, как ты назвал Фэн Синя грубияном. — Я не грубиян, — обиделся Фэн Синь. — Ты грубиян, но хороший, — примирительно сказал Хуа Чэн. Фэн Синь открыл рот, закрыл, потом рассмеялся. — Ладно, — сказал он. — Засчитано. 1. Ночной разговор с Лордом Как-то вечером, после урока, Хуа Чэн остался в павильоне с Лордом Серебряным Хвостом. Солнце уже село, и комнату освещали только масляные лампы. — Ты хочешь о чём-то спросить? — сказал Лорд, заметив, что Хуа Чэн вертится на подушке. — Да, — признался лисёнок. — Я хочу спросить... какой я? Что во мне? Иногда мне кажется, что внутри меня кто-то есть. Или что-то. Непонятное. Тёмное. Лорд посмотрел на него долгим взглядом. — В каждом лис-демоне есть глубина, — сказал он. — Тем более в том, кто прошёл через голод и страх. Ты не должен бояться этой глубины. — А если она вырвется наружу? — спросил Хуа Чэн. — Тогда ты должен быть готов, — ответил Лорд. — Не бороться с ней, а направить. Принять. Сделать частью себя. — А как? — Учиться. Медитировать. Слушать своё тело. И не забывать, что ты — это не только тёмное. Ты — это и светлое. Твоя забота о друге. Твоё желание помогать. Твоя радость, когда ты видишь цветы или слышишь смех. — А если тёмное сильнее? — Оно не сильнее, — покачал головой Лорд. — Оно другое. Как ночь и день. Они не борются. Они сменяют друг друга. Если ты научишься жить в гармонии с обоими, ты станешь сильнее любого демона, который пытается подавить свою тьму. Хуа Чэн замолчал. Он думал о красных глазах в своём внутреннем мире, о голосе, который сказал «ещё не время». Может быть, это и была та самая глубина, о которой говорил Лорд. — Я буду учиться, — сказал он. — Я помогу тебе, — ответил Лорд. 1. Первое маленькое пламя, которое не гаснет Через месяц занятий Хуа Чэн научился зажигать на ладони пламя размером с кулак и держать его столько, сколько нужно. Оно не обжигало кожу, не дымило, не коптило. Оно было чистым, золотым, тёплым. — Покажи, — сказал Се Лянь, когда Хуа Чэн вбежал в покои. Лисёнок поднял руку. На ладони загорелся огонь — не искра, не свеча, а настоящее пламя, ровное и спокойное. — Красиво, — прошептал принц. — Оно красивое. — Это для тебя, — сказал Хуа Чэн. — Я теперь могу согревать тебя, если будет холодно. И защищать, если будет опасно. — Ты и так защищаешь, — улыбнулся Се Лянь. — Просто своим присутствием. Они сидели рядом, глядя на огонь. В комнате было тихо, только за окном капала талая вода, и где-то вдалеке пела птица. — Се Лянь, — сказал Хуа Чэн. — Да? — Ты не боишься, что однажды я не смогу контролировать огонь? Что я сожгу дворец? Или тебя? — Не боишься, — ответил принц. — Потому что я знаю: ты скорее сожжёшь себя, чем меня. — Это правда, — кивнул Хуа Чэн. — Только не сжигай себя, — попросил Се Лянь. — Это будет плохой подарок на день рождения. — А у тебя скоро день рождения? — Через месяц. Мне исполнится одиннадцать. — Я подарю тебе что-нибудь особенное, — пообещал Хуа Чэн. — Что-то, что я сделаю сам. — Я буду ждать, — улыбнулся принц. Они затушили огонь, пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать. Хуа Чэн долго ещё смотрел в потолок, думая о красных глазах, о Лорде, о тёмной глубине внутри себя. Он не знал, что ждёт его впереди, но знал одно: он не один. И этого было достаточно.