Обнимай

Дань Хэн успел только отодвинуть дверь архива, но выйти — нет. Он был атакован запахом сырой земли со смесью цитрусовых жевательных конфет, которыми периодически угощала Март. Ткань плаща натянулась на спине под чужими пальцами. Перед глазами была растрëпанная серая макушка. Автоматом захотелось опустить ладонь и нежно потрепать, но тот самый запах земли насторожил. Дань Хэн схватился за плечи и отстранил от себя парня с целью рассмотреть. Келус выглядел помятым: волосы растрëпаны больше обычного, местами грязная одежда, вымученный взгляд и такая же лëгкая улыбка. Глазами так же зацепил неглубокую царапину на левой щеке и аналогичную — на лбу. Тяжëлый вздох видьядхары говорил куда больше, чем нотации. Дань Хэн отошёл в сторону и позволил Келусу зайти в архив. Двери захлопнулись. Вновь он был атакован крепкими объятьями. Охранник экспресса хотел усадить раненного парня на футон и достать аптечку первой помощи в ящике рабочего стола, но хватка рук Келуса была настолько крепкой, что Дань Хэн сдавленно выдохнул. — Пусти. Мне тебя реанимировать надо, — слегка хрипло сказал он и предпринял новую попытку отстранить от себя парня. На этот раз Келус послушался и сам плюхнулся на стул. Послышался тихий смешок. — Всего лишь пара царапин, не парься так. Архивариус хотел возразить, но встретил ответное возражение в звëздных золотых глазах. Смотрели так, что Дань Хэн хотел таять и прощать всё на свете. Как же он любил Келуса. Именно по причине любви так волновался, хотел ворчать, тяжело вздыхать и постоянно быть рядом. Дань Хэн вытащил аптечку, открыл её и принялся перебирать содержимое в поисках нужного для обработки ран. Келус наблюдал и продолжал улыбаться, будто не он являлся «пациентом» этого взволнованного «врача». Келус слегка поморщился, когда ватка, пропитанная перекисью, коснулась краёв ранки на лбу. Запоздало подумалось, что Стелларон вполне мог сам излечить все эти царапины, ведь из-за него Келус обладал хорошей регенерацией. Правда от шрамов это всё равно не спасало, но Дань Хэн любил и их тоже. Это неотъемлемая часть Келуса. Доказательство того, что он живой. — Будь послушным, хорошо? Я быстро. Дурачество — тоже Келус. — Если я буду послушным, Дань Хэн меня обнимет? Снова смотрит так маняще. Знает же, как Дань Хэн любит эти глаза. Любит их обладателя от серой волосинки на макушке до стёртой подошвы ботинок. Если бы Келус был более красноречивым, то Дань Хэн знал бы, что его любят не меньше. Только Дань Хэну не нужны были высокопарные признания — он всё видел и так. — Дань Хэн… — страж экспресса запнулся, поймав себя на копировании обращения к себе же, но таки договорил, — …обнимет. И не только. Келус невольно расмеялся, заметив эту неловкость. Дань Хэн отвёл смущённый взгляд, но быстро взял себя в руки и продолжил обрабатывать ранки. Когда он, наконец, закончил, принялся убирать всё обратно. Однако, не успев наклониться к ящику стола, Дань Хэн почувствовал тяжесть чужого и одновременно родного тела на себе. Ничего не говоря, видьядхара выпрямился, неуклюже развернулся в хватке рук Келуса и обнял в ответ. Ткнулся носом в тёплую шею, невольно вдохнул запах кожи и почувствовал, как сам расслабился. Дань Хэн и понятия не имел, что Келус может быть настолько тактильным, пока они молчаливо не признались друг другу ночью в общем вагоне. Это произошло не так уж и давно, но видьядхара знал, что не забудет ту ночь никогда. На самом деле, бесконечные объятья начались ещё тогда, когда Дань Хэн притащил Келуса в архив. Стоило ему запереть двери (мало ли кто решит посетить их ночью), как был атакован Келусом и зажат им же. Дань Хэн испытал смешанные чувства лёгкого шока и счастья. Прежде чем они всё-таки поговорили, зацеловали друг друга до покалывающей боли в губах, а после всего — уснули под утро на футоне, деля одни подушку и одеяло. Не размыкая объятий. Руки Келуса блуждали по спине видьядхары, пока пальцы не сжали ткань плаща на боках. Это было специально, зная, как Дань Хэн любил крепкую хватку на боках. Дань Хэн вообще любил всё, что связано с Келусом, даже если это был юмор на уровне шуток Цыца. Келус ответно сходил с ума от тëплых рук, тëплого дыхания, тëплого архивариуса. Удивительно даже, ведь морские драконы хладнокровны. И всё же почему он не мог остановить свои порывы лезть с объятьями в каждые удобные моменты? Возможно, Келус думал, что только в объятьях Дань Хэна есть его спасение. Дань Хэн и не против. Он согласен быть всем, лишь бы его Звëздная душа была счастлива и спокойна. Дверь архива резво отъехала в сторону, а на пороге показалась Март. Парни не успели друг от друга отпрянуть, поэтому девушка замерла с немым вопросом, застав за столь интимным занятием. Дань Хэн хотел уже открыть рот и попытаться объясниться, но Март его опередила: — Обнимашки! И без меня! Тон её звонкого голоса был обиженным, но лишь для придания драматичности. Келус достаточно знал свою подругу, а потому прыснул от смеха и протянул руку в приглашающем жесте. — Как можно! Иди сюда. Моментально забыв про свои «обиды», девушка бодро подскочила и обняла парней, стараясь обхватить как можно больше и крепче. Возможно, она всё прекрасно понимала. Возможно, не догадывалась. Парни не имели цели вечно скрывать их отношения. Просто оба решили, что пока не время. Или было не время.