I can't ignore you in my room

С каждым днём всё больше не хотелось открывать глаза. Прошло, кажется, две недели. В начале Макс считал дни, потом перестал. Телефон ему не отдавали, позволяли выйти лишь три раза за день на приёмы пищи, но он почти не ел. Собственное отражение начало пугать: глубокие синяки под глазами, бледная кожа и абсолютно пустой взгляд. Выполняя базовые действия на автомате, он стал заложником собственных мыслей. Отчаяние пожирало изнутри. Пытался вырваться из комнаты не раз, в первое время, днём и ночью старался выбить дверь. После таких выходок приходили люди отца и заново "воспитывали" Макса. Синяки и ушибы на теле стали обыденностью. Где-то на пятый день та горничная, которая проявила к нему сострадание рассказала, что отец уехал по рабочим делам. Девушка буквально просила его не напрашиваться на ещё большие наказания, ведь пока Йос отсутствует, охранники перестают бояться его гнева. Хоть Макс и знал, что отцу плевать, в глубине души он всё же верил, что тот хоть как-то давал защиту пока был тут. Ему хотелось верить.

***

Почему он тут никто так и не объяснял. После того, как Макс повысил на него голос в кабинете, Йос даже не ел с ним за одним столом. Это было угнетающе. Мать виделась с ним за завтраком, но, возможно, лучше бы она не появлялась. Увидев её впервые на четвёртый день своего пребывания в этом мерзком месте, он забыл про всё, что было в их отношениях до отъезда. Макс чуть ли не бросился к ней, Софи должна быть единственным близким ему человеком, она ведь его родила. Разве не так должны работать отношения матери и её ребёнка? В семье Ферстаппенов, видимо, ничего не было так, как надо. Софи лишь бросила на него полный отвращения взгляд и отмахнулась от руки, которую он протянул к ней. Женщина закатила глаза и вышла в другую комнату. В тот момент что-то начало рушиться внутри него. Следующие дни он даже не смотрел в её сторону, краем глаза видел, как это радовало мать. Келли, чему Макс был безмерно рад, тоже не появлялась. Однако от неё можно было добиться хотя-бы какого-то знания о происходящем и возможно договориться. Без телефона каждый час тянулся болезненно долго. Макс не знал, что планирует Дэн и мысли о том, что это будет безумием, напрягали почти так же, как мысль о том, что Шарль опустит руки и забудет его. Правда, второе его пугало намного больше. От этого навязчивого предложения в голове он не мог спать, есть, жить? Хотя жить в этом месте и так получалось с огромным усилием.

***

Кажется, это был вторник, середина ноября. Вновь открывая глаза после короткого сна, он присел. Руки нырнули в волосы, слегка их оттягивая. Боль помогала прийти в себя. Ненавистное зеркало, которое, казалось, отражало не внешнее, а внутреннее состояние Макса, стояло там же. Цепляясь за него взглядом, он медленно поднялся. Будто в тумане подошёл к нему. Выглядел паршиво, как и в прошлые дни. - Чёрт... - вглядываясь в свои потухшие глаза, пытался найти хоть немного прежней искры. Прошло так мало времени, а Макс начал надламываться. Он ненавидел себя за то, что дал слабину под отцовскими методами. От себя самого начинало воротить. Резко отойдя от зеркала и вновь упав на кровать, он начал бессмысленно разглядывать потолок. Эмоции будто выкачали, как и силы. Возможно, становление роботом на автопилоте могло его спасти от мерзкой реальности? Макс надеялся, что да. В дверь резко постучали. Послышался характерный звук открывающегося замка. Вошедший даже не получил взгляда от него. Он всё так же лежал, глядя вникуда. - Макс? - тихий голос заполнил пространство. - Мик... Михаэль. - поправил себя, не хотелось больше называть его так, как раньше, - Опять еда? Или что вы все хотите от меня? - Твой отец приехал, он хочет, что бы ты зашёл к нему. - мужчина стоял у кровати, не садясь, - Вставай. Он медленно поднялся. - Переоденься. Пике будет там. - нотки отвращения послышались в его голосе. - Мне похер на неё. Отец мне не сделает ничего от того, что я приду не так. - он не верил своим же словам, конечно, всё зависит от настроения Йоса. Шумахер лишь разочаровано выдохнул и вышел из комнаты. Макс последовал за ним. Дойдя до кабинета, он слегка замялся, но всё же открыл дверь. Зашёл уже один. Ферстаппен-старший сидел на стуле и говорил о чём-то вполголоса с Келли. Заметив его, они вместе повернулись и замолчали. - Садись. - хрипло протянул отец. Макс повиновался и совершенно сухо спросил: - Зачем это всё? Чего вызвал? Чтобы я прогулялся по коридору вместо комнаты? Йос кинул на него злостный взгляд, который заставил усмехнуться, было плевать, какая последует реакция. Но старший лишь тяжело выдохнул. - Я говорил тебе, что ты не просто так вернулся. Так вот, мы решили рассказать тебе сейчас. Организация уже завершена, так что... - он не закончил, его перебили. - Организация чего? Хочешь избавиться от меня? Мне плевать. - Макс откинулся на стуле, пока отец высверливал в нём дыры чистой яростью. - Йос, прошу. Мы хотели нормально поговорить. Мальчик просто не в духе. - в разговор включилась Пике со своим приторным голоском. Макс даже скривился. - Келли права. Но ещё хоть один раз, ты отсюда сам уйти не сможешь. - отец прокашлялся и продолжил, - Я решил, что было бы выгодно, тебе - моему сыну, жениться. - В смысле?! На ком? - он дёрнулся и подался вперёд. - Скажи спасибо, что здесь девушка. Твоя вседозволенность начинает меня раздражать. - процедил сквозь зубы Йос, - Ты женишься на Келли, она дочь моего очень влиятельного друга. Макс застыл. - Нет... - на выдохе произнёс он. - Решение принято. Это не обсуждается, Емилиан. - и вновь это второе имя, из губ человека, который в один момент перестал значить для него что-либо. - Этого не будет. - совершенно холодным тоном произнёс парень, - Я не сделаю этого, мне плевать на твои решения. В голубых глазах заплясали яростные огоньки. - Ты мне перечишь? Вновь?! - старший стукнул по столу. - О да. Я перечу. И я не буду выполнять твои желания, как грёбаная кукла! - Макс сжал кулаки и резко встал со стула. Предмет интерьера моментально рухнул на пол, - Делай, что хочешь. Этого не будет! - Да как ты смеешь?! Маленький кусок дерьма! - Йос не стеснялся выражений, его лицо покраснело от ярости, - Тебе напомнить, кто здесь главный?! Да я уничтожу тебя, в пыль сотру! - отец встал и одним шагом преодолев дистанцию между ними, схватил сына за футболку. - Хах, ну что? Ударишь меня? Да мне плевать! - он засмеялся, слегка надрывисто. Ферстаппен-старший резко замахнулся, желая стереть ухмылку с его лица. Макс перехватил чужую руку. Могло случится непоправимое, были бы последствия, которые подтвердили бы угрозы, сказанные ранее, но Келли резко вмешалась: - Йос! Стой, прошу. Давай я с ним поговорю, я думаю, мы сможем прийти к согласию. - девушка будто возникла из ниоткуда и положила руку на плечо названному. - Келли. Не лезь. - процедил отец сквозь зубы. - Йос... прошу. Мы с Максом договоримся. - она улыбнулась - голубоглазый вновь скривился. Тяжело дыша, он... Отступил, отпуская сына. На секунду рот младшего приоткрылся. "Кто, чёрт возьми, эта женщина? Как?" - мысль пронеслась в голове. Пике плавно подошла к Максу. Её пальцы обвили его предплечье - вновь стало тошно. Она отвела его подальше, в глубь кабинета, улыбнувшись Йосу. - Милый, послушай. Ты, видимо, забыл, что я знаю о тебе намного больше, чем твой папочка. - он замер, сердце болезненно сжалось, - Я знаю, где твой Шарли и Даниэль, твой друг, верно? - Ты не посмеешь. - тон стал холодным. - Да? А кто меня остановит? Ты? Не смеши, Макси. - кулаки сами собой сжались от её приторности, - С твоими мальчиками проиграют мои люди, а потом случайно Йос узнает, что его сын гей. Как думаешь, дорогой, сможешь ли ты вообще когда-то думать об Англии после этого? Челюсть сжалась, костяшки побелели. Боль в груди начала нарастать с новой силой. Келли продолжала: - Мне нужна лишь выгода от тебя, Макси. Польза от этой помолвки будет мне велика. Так что у тебя есть пять секунд, чтобы принять решение. Либо твои близкие, либо помолвка. Думай. - Пике довольно ухмыльнулась. - Ты бессердечная тварь, Пике. Мразь. - сердце бешено забилось в груди, пытаясь вырваться на волю. - Выбирай, осталось 3 секунды. - Хорошо... услышала?! Хорошо! - он резко повысил голос, - Но не смей, не смей делать им что-либо. Ты меня услышала? - уже тише добавил. - Конечно, конечно, милый. Пока ты ведёшь себя, как послушный мальчик - им ничего не угрожает. - и снова эта торжествующая улыбка. Парень резко отошёл от неё и вылетел из кабинета. "Пусть сами разбираются со своим дерьмом!" - с этой мыслью он захлопнул дверь, тяжело дыша. - Макс? - сбоку послышался спокойный голос Михаэля. Мужчина сделал шаг в его сторону. - Ты знал?! Говори! - из глаз от ярости будто вырывались молнии. - Знал. - тихо ответил тот. Голубоглазый замер. - Ты такая же лживая мразь, как они. - сквозь зубы прошипел он и скрылся вдали коридора, не заметив, как Мик тяжело отвёл взгляд.

***

Вся следующая неделя прошла как в тумане. Параноидальные мысли стали постоянными спутниками. Спать получалось плохо, есть не хотелось, было одно желание - напиться, однако к алкоголю доступа у него не было. Михаэль заходил к нему пару раз, но Макс не хотел его видеть, не хотел никого видеть. Однако ему, наконец, разрешили выходить. Он не пытался сбежать, слишком много охраны. Даже к дверям его почти не подпускали. Гнить в пучине своего собственного сознания приходилось в комнате, разваливаясь на части и пытаясь собрать себя заново. Сломаться не хотелось, но трещины внутри создавали огромный риск просесть под давлением и окончательно опустить руки. Пятничный вечер был таким же серым и безжизненным, как и прошлые. Дождь бесконечно барабанил по крыше, холодный ветер окутывал помещение через открытое Максом окно. Дверь отворилась со скрипом, послышалось чёткое цоканье каблуков. Он стоял спиной ко входу, но знал - Пике решила наведаться к нему. Сегодня подозрительно хотелось этой встречи, попросить об одном одолжении. - Привет, Макси. Хотела поговорить с тобой. - сразу за ней судя по шагам, зашли люди. "Они настолько бояться меня? Хах" - ухмылка вышла неправильной, было плевать. - Говори, что хочешь от меня? - сухо ответил он. - Дату нашей помолвки назначили на третье декабря. Будет банкет. Просто имей ввиду. - пожала плечами девушка. - Когда мне вернут телефон? - всё так же стоя спиной, кинул через плечо. - Никогда, Макси, это небезопасно. Мало ли кому ты решишь набрать, милый. Что-то внутри надломилось окончательно, он повернулся к ней. Голос дрогнул и перестал быть похожим на его собственный: - Келли, прошу... Я же дал согласие на всё. Хоть ты. Дай мне телефон... - Макс слегка опустил голову, полностью принимая своё поражение - Ох, Макси. Хм. Ну хорошо. Так уж и быть, я дам тебе телефон. - Пике повернулась и на её лице заиграла та самая улыбка, - Но он не должен знать, что это ты звонишь. - в словах послышался яд, скрываемый за одолжением, - Иначе можно будет нас вычислить, а мне это не на руку, милый, ты же знаешь. - Как хочешь, просто дай мне чёртов мобильник, Пике! - тон сменился на раздражённый. Девушка рассмеялась и приказала одному из охранников дать свой гаджет. Руки тряслись, пока он набирал номер. Его номер, номер Шарля. Макс вновь развернулся спиной к Келли. Гудки, ещё и ещё, сердце подстраивало стук под них, создавая общий ритм. - Алло? Кто это? - родной голос, слова ударили под дых, но Макс молчал, - Это шутки такие? - долгая пауза, Леклер замялся и осторожно продолжил, - Стоп... Макс? Это не ты? - в тоне собеседника послышались нотки тревоги. Первая солёная капля упала с его щеки, - Макс...? Макс?! Пожалуйста, умоляю! Скажи, что это ты... пожалуйста, Макс... - слёзы катились по лицу, он не выдержал, рухнул на колени, судорожно прижимая телефон. Кажется, сзади кто-то шёл к нему, чтобы отобрать устройство, но он вцепился в него, как ненормальный. - Хоть бы это был ты... в любом случае, я люблю тебя... mon amour... - Макса заставили сбросить звонок, ударив ногой в живот пару раз. Сердце разорвалось в клочья. Было больно и, увы, далеко не телу... Он сделает всё, чтобы добраться до него, даже разорвёт себе грудь, если так надо будет. Что угодно. Все люди вышли из комнаты под лёгкий смех Пике. Макс снова остался один, лежа на полу. "Шарль..." - это имя единственное, что могло и держало его на плаву всё это время. Прокручивая воспоминания, он спасался, убегая от того, что ожидало через неделю. Третьего декабря будет не помолвка, будут его личные похороны.