Здоровые

Абрамов: - Ну вы, Кенис, даёте. Принести мне два произведения, так ещё и слепив в одно. С вами таки можно иметь дельце. Кенис: - Я лишь напрягаю свой творческий потенциал для реализации таких возможностей. Это мой лучший детектив. Абрамов: - Хвалю, теперь вы мой лучший очкополизун, лучше какого-то подлизы Как-Кляузера. Добро пожаловать. Кенис: - Благодарю, ваше жидейвшество.       Кенис счастливо идёт, да и ручки сильно трёт. В нём проснулся бегемот, отчего он зад трясёт. Вдруг заметил пацана, что ошивается с утра. Подошёл к нему он значит, чтоб вопрос свой обозначить. Кенис: - Мой милый друг, а вы писака? Рыжевский: - Да, а вы известный пидорака? Кенис: - Ох, ну не такой уж я известный. Что отвечаете мне дерзко? Рыжевский: - Рыжевский я – писатель блох, но будущее видеть мог. Кенис: - Так расскажите мне о нём. Рыжевский: - Ну сами напросились. Вот эта книга – мой роман, он очень ценен для Абрам. Кенис: - Дайте взглянуть хоть на минуту. Рыжевский: - Сыр, вы отойдите, эт не шутка. Кенис: - А вы где живёте, господин?       У Кениса дома стоял портрет. На мрачном холсте яркими красками было изображено кровавое тело в постели. Ещё живое оно лежит не подвижно и изнемождённо смотрит на стоящую яблоню, с которой в моменте застыло падающее ему в лобешник наливное яблоко. К холсту была прикреплена записка: «Отправитель: (зачёркнуто) Кенис Андреевич. Получатель: Дориан Грей.».