Meant to be yours

Ферстаппен, облачённый в строгий костюм, стоял перед полукруглым столом, занятым какими-то важными лицами, похожими друг на друга, как капли воды. Но парня это не интересовало: успешная презентация законченной работы в Монако сулила скорое возвращение домой с щедрым вознаграждением и, возможно, повышением зарплаты. Разумеется, в основном это зависело от предложенной суммы заказчика, однако Макс мог смело просить больше за свои блестящие проекты. Монотонная речь сопровождалась беспрерывным гулом кондиционера, а лучи солнца так и резали глаза. Два часа долгих рассуждений о переводе и, как вишенка на торте, пол часа бессмысленных вопросов, которые Макс обсудил еще в своей работе. Но он всё равно отвечал на все. Под тихое хлопанье тех самых мужчин в костюмах, лингвист получил одобрение и заслужил уважение, выраженное в бесконечных рукопожатиях. Наконец, оставшись один в кабинете, Ферстаппен себе позволил небольшую слабость. Рухнув в ближайшее кресло, он потёр виски. Мигрень снова настигла, особенно ухудшившись после пьянки пару дней назад. Всё это время телефон стоял на режиме "не беспокоить" - во-первых, было тяжело сконцентрироваться на маленьком цифровом экране, когда глаза так и норовят выпасть от жжения. Во-вторых в целом отсутствовало желание оставаться "в сети". Дэн достанет парня и на рабочем месте, чат ребят из одного филиала, как обычно, разрывался от тысячи сообщений из-за разговоров ни о чём, а Шарль его заблокировал. Всё просто. Но на часах уже было время обеда, так что от скуки захотелось залезть в мессенджер. Быстренько глянуть, что там происходит. Открыв приложение, брови Макса поползли вверх от удивления. Висело одно непрочитанное. От Шарля. Шарля, мать его, Леклера, которого было невозможно разгадать, но так хотелось. Немного подумав, выбор всё таки пал на просмотр текста, так что он открыл чат... Первой эмоцией было недоумение. Ни злость, ни грусть или радость. Потому что это было неожиданно: прочитать такие слова от человека, который буквально несколько дней назад отпихивал Макса от себя. Но буквы на экране словно доказывали обратное. Хотелось устроить допрос, накричать или, наоборот, не отвечать совершенно. Однако желание разъяснить ситуацию было сильнее противоречивых чувств. Макс. "- Привет. Напиши адрес, вечером буду." Он провёл рукой по лицу, тихо вздыхая. Не так Ферстаппен представлял свою командировку, но было грех жаловаться. Шарль детка. "- Боже, я так рад, что ты ответил. ************ - адрес моей квартиры. Считаю, что парки слишком шумное и открытое место для предстоящего разговора. Буду ждать." Макс пялился в написанное. Стало интересно, как живёт певец Монако и что же ждёт самого парня от диалога с Леклером. Единственное, на что он надеялся - это хороший исход их встречи. ___ Приехав к довольно внушительному зданию, Ферстаппен невольно засмотрелся. Всё-таки, он находился в элитном районе, а значит, и дома здесь первого эшелона. Вздохнув, парень зашёл внутрь, слегка жмурясь от ослепительного жёлтого света от ламп на высоком потолке. Перекинувшись с охраной парой слов, Макс прошёл к лифту, выбирая нужный этаж. Руки от переживаний вспотели, поэтому их пришлось потереть о ткань дорогих брюк. Пальцы невольно причесали волосы, скрывая нервозность. По прибытию что-то звякнуло и вход разъехался, впуская гостя в коридор. Номер квартиры тоже был указан, поэтому, после нескольких минут раздумий, Макс нашел нужную дверь, пару раз постучав. Топот становится все громче, пока не щёлкнул замок. В проходе появился Леклер - слегка уставший, но заметно счастливый. Свободная футболка и спортивные штаны лишь придавали виду "домашности". Неловко переступив с ноги на ногу, певец пропустил приглашённого в свою обитель. - Привет, эм.. Чувствуй себя, как дома. - шоркнув тапочками, Шарль прошёл к кухне, где уже из носа чайника поднимался пар. - будешь чай? - Не откажусь. - Макс огляделся вокруг и сел за стол, поправляя манжеты. В такой обстановке он ощущал себя лишним, но не мог что-то с этим сделать. Неуютно поёрзав, вопрос вырвался сам по себе. - О чем ты хотел поговорить? Леклер молча залил кипятком ароматные мешочки с заваркой. Парень не знал, с чего начать: выпалить всё сразу или начать издалека? Возможно, Ферстаппен хотел правды как можно быстрее. Вернее, прямо сейчас. Пальцы, державшие кружку, заметно подрагивали от эмоций. Подав Максу чай, он сел напротив, постукивая по горячей керамике, стараясь скрыть нервозность, что получалось из рук вон плохо, ведь взгляд голубых глаз обеспокоенно пробежался по виду Шарля, подмечая каждую мелочь. Леклер вздохнул, пришлось нарушить неловкую тишину. - Я.. Хотел бы для начала извиниться. За свое поведение.. тогда. - монегаск прикусил губу, подбирая слова. - Не знаю, что на меня нашло, однако оправданий моей вспыльчивости нет и я желаю всё вернуть на круги своя. Словно того разговора не было. - Шарль сделал глоток, скрываясь за кружкой, ведь он боялся реакции Ферстаппена. Тот, в свою очередь обречённо покачал головой. - Шарль, я, конечно, не могу тебя понять на сто процентов, однако ты отказался от моей руки помощи. Так тянешься к свободе и тут отталкиваешь меня при первой же возможности? - тон стал громче, а сам Макс практически вскочил со стула, поглядывая на парня сверху вниз. - Я был готов тебе дать всё, Леклер: деньги, жильё, работу. - голландец, в попытках успокоится, провел рукой по волосам. - Для тебя же легче спрятаться за своей бумажкой. Поверь, никакие продюсеры не пойдут за своей денежной марионеткой, как та уедет в другую страну. Им легче найти новую. Гнев в жилах монегаска закипел, обжигая кожу, словно лава. Он, последовав примеру Макса, встал, поравнявшись. Но сделал это до безумия медленно, не спуская глаз с силуэта напротив. Захотелось опрокинуть стол, или, что хуже, спровоцировать драку. Вместо этого Шарль собрал последние крупицы самообладания. - С высокой колокольни легко говорить, да, Ферстаппен? - вкрадчивый голос резанул по ушам, Леклер обошёл стол, чтобы быть ближе к самодовольному лингвисту. - Серьёзно? Всё ещё гнешь свою линию даже после моих слов, моих извинений?! - кулак впечатался в деревянную поверхность, из-за чего жидкость пролилась, капая с краёв на пол, но обоим было на это плевать. - Ты и представить не...! - Да, не могу. Ты тоже не можешь хотя бы раз поставить себя на моё место. - Макс перебил, делая шаг навстречу. Между ними оставалось не больше двадцати сантиметров, слишком близко. - Свою линию тут гнёшь только ты, Леклер. Моё предложение о помощи ещё в силе и не переживай, моя шея достаточно прочная, чтобы на ней висеть. - парень хмыкнул, стараясь слегка разбавить обстановку, чем ещё больше взбесил певца. Тот вцепился в галстук Макса, так сильно, что ткань угрожающе затрещала. - Потому что это ты пытаешься влезть в мою жизнь, а не наоборот! Одна только мысль о том, что бы меня кто-то содержал, вызывает отвращение. Воцарилась тишина. Разговор словно зашёл в тупик, ведь никто не собирался уступать другому. Злость накрывала волнами обоих, хватка Шарля безумно бесила Ферстаппена, словно его пытаются прогнуть под свои условия. Он попытался толкнуть монегаска, но ничего не добился, лишь очередного выкрика в духе "Ты совсем дебил?!". Это стало последней каплей. Макс рывком притянул Леклера за талию к себе, буквально вгрызаясь в губы. Послышался удивлённый вздох, но певец тут же стал активно отвечать на поцелуй. Он не был нежным. Скорее, это было похоже на борьбу, где не было выигравших и проигравших. Всего пару секунд назад Шарль хотел стереть это до безумия красивое лицо, смешать его с кровью. Однако сейчас парень не мог думать ни о чем другом, кроме этих рук, прижимающих ближе. Они отстранились одновременно. Монегаск облокотился о ближайшую столешницу, переводя дыхание. Губы горели от укусов. Взгляд упал на голландца и парень отметил, что тот выглядел не лучше: тот самый галстук, безобразно висящий на плече, расстёгнутая рубашка, красные капли на устах. Первым голос подал Шарль: - Что мы... Что это было? - он взглянул на полупрозрачные лужицы от чая на паркете, всё ещё осмысливая происходящее. - Я не знаю. Мы.. Кхм. - Макс, безуспешно, постарался поправить свой внешний вид, как ему позвонили на телефон. - Прости, мне нужно идти. - Да... Да, конечно. Пока. - хлопок двери словно отрезвил. Леклер присел. Они поцеловались. Они, чёрт возьми, поцеловались и никак это не обсудили. Хотя, что Макс бы ему сказал? А сам Шарль? Ему срочно нужен был сеанс психологии у Пьера, иначе он сойдёт с ума. ___ На следующий день Макс уже сидел в аэропорту. На табло, словно издеваясь, первой строчкой горел его рейс. Чемодан валялся на соседнем сидении, как и багаж Дэна, который, сидя с другой стороны, жужжал в ухо Ферстаппена что-то про "самолёт - самый безопасный транспорт в мире". Он не спорил. Через пару минут должна открыться регистрация, а мысли были заняты лишь одним - Шарлем. Этим невыносимым монегаском, который смог перевернуть всю стабильную жизнь лингвиста с ног на голову. Но он не был зол на парня, наоборот, непреодолимое желание узнать его получше было настолько велико, что было страшно. Мысль осенила внезапно. Нужно было написать Леклеру о том, что Макс улетает. Возможно, он будет переживать, хотя мало верилось. Достав мобильник из кармана, пальцы быстро застучали по клавиатуре, игнорируя возмущённые восклицания Риккардо. Шарль детка. "- Привет, Шарль. Я улетел в Нидерланды, буду не в сети. Скучаю." Сердце застыло на последнем слове. Надеясь, что певец успеет ответить до вылета, голландец направился к стойке регистрации.