Kiss Me I'm Dead

– Ким Сынмин, безвинный дух. Уровень страстей третий. Прошёл квалификационный экзамен высшего проводника на отлично... и так далее... повышение квалификации по эфирографии, дополнительный курс по повышению уверенности. Демон мучительных смертей с очень милыми щеками и круглыми глазами удивлённо смотрит на Сынмина: – Вы точно не хотите в хранители? Идеально подходите. – Нет, – улыбается Сынмин. – Я хочу быть жнецом. Демон резко захлопывает папку на столе: – Окей. Только один тест. Он перебрасывает себя в пространстве и оказывается на коленях Сынмина. Тот дёргается от неожиданности. Тело демона лёгкое, от него веет приятным мраком греха. – Целуй, – тем же вежливым тоном просит демон. Сынмин честно сдал все экзамены. Он знает, что поцелуй смерти - дело серьёзное. Поэтому без обиняков прикладывается губами к щеке демона. Тот цыкает: – Вы нам не подходите. Сынмин не считает время, это в загробном мире понятие расплывчатое, но ему всё равно жалко трудов, потраченных на то, чтобы попасть сюда. Он хватает демона за щёки пальцами и прижимается к губам. Никаких особых усилий, чтобы вызвать вспышку Вечного света и дуновение Ветра Пустоты Сынмин не прикладывает. Создавать поцелуи забвения у него получается легко. Демон довольно мычит в поцелуй. Дверь в кабинет распахивается и кто-то возмущается: – Хан Джисон, я тебя уволю блять! Демон отрывается от поцелуя и весьма довольно улыбается: – Прости. И исчезает. В дверях стоит серьёзного вида мужчина с очень усталым лицом, с кофейной чашкой в руках. На широкой груди висит фартук из какого-то дешёвого дермантина, он весь покрыт татуировками и пирсингом. Коричневый цвет фартука совсем не скрывает пятен крови. И запаха крови тоже. – Здрасьте, – устало и хмуро говорит он, – Со Чанбин, демон мучительных смертей, начальник отдела кадров. Ну, да. Демон мучительных смертей вот так и должен выглядеть. – А это кто был?.. Со Чанбин вздыхает: – Это мой ассистент. Только он ебанутый немного. Демон садится за стол, раскрывает папку Сынмина, шевелит губами, задумчиво читает. – Вы в хранители больше подходите. – Я хочу быть жнецом, – упрямо отвечает раздосадованный обманом Сынмин. – Ладно, – говорит Чанбин. – Только один тест. Он возникает в соседнем от Сынмина кресле. От него валит тяжёлая аура страданий: – Целуй. ❀❀❀❀ Пошлые намёки жнеца Хван Хёнджина смехотворны. Да, Сынмин всю первую рабочую неделю ходит за жнецом Ли Минхо на все парные самоубийства или двойные убийства. Но это не потому что Ли Минхо привлекает его. Во-первых, в конце зимы таких смертей много из-за романтических праздников. А во-вторых, надо же у кого-то учиться. – Учиться, – фыркает жнец Хван. – Максимум он может научить тебя хорошо уходить от работы. Сынмину неприятно слышать такое о своём самоизбранном учителе. Который на самом деле просто позволяет за собой таскаться, но определённо ничему не учит. Просто то ли терпит Сынмина, то ли не замечает. – Ты питаешь чувства к нему? – с подозрением спрашивает Сынмин. Жнец Хван возмущённо захлопывает растянувшийся было в гадкой улыбке рот. – Иди в пизду.  – Нет, спасибо. Хёнджин собирается уходить, но оглядывается: – Ты интересовался, какой у него уровень страстей? Сынмин молчит. Хван улыбается победно и исчезает. Глупая попытка плести какие-то интриги и вбивать клинья куда-то. Очень глупая. Очень эффективная. Через несколько минут Сынмин уже прижимает к стене в отделе кадров демона-ассистента, которому понравился. Заползает руками на спину под пушистым свитшотом. Хан Джисон прикрывает глаза и тянется за поцелуем. Сынмин отстраняется: – Что ты готов сделать, чтобы я тебя поцеловал? – Ничего, – широко улыбается Джисон. – Я не продажный. Но зато могу сделать, что захочешь за просто так. Потому что ты мне понравился. Сынмину немного совестно. Совсем немного. Он целует вытянутые трубочкой губы и чувствует, как демон тянет из него энергию, и как становится немного легче от этого. Он знает, почему нравится Джисону, сумасшедший ассистент питается сомнениями. В Сынмине их много. – Ким Сынмин, твои сомнения такие огромные, повеситься можно, – облизывается демон. Комплимент такой же ебанутый, как Джисон. – Спасибо. В руках Джисона возникает папка: – Держи. Листай быстро, пока Чанбин не вернулся и не выебал меня за такое. Сынмин не спрашивает, вряд ли демон в прямом смысле. Не в Небесной же Обители таким заниматься. Он смотрит на папку в руках. Личное дело Ли Минхо. – Как ты узнал? – Оттенок сомнений, – пожимает плечами Джисон. – Ты пришёл прояснить про коллегу, а по отчётам понятно, что ты пока только с Минхо стусовался. – А ты детектив, – хвалит Сынмин. Для демона, который любит сосаться со всеми подряд, Джисон слишком мило смущается. – Я ещё на гитаре играть умею! Ли Минхо. Уровень страстей девятнадцатый. Сынмин удивляется: – И его приняли? С уровнем выше десятого на работу жнецом не берут. Душа, почувствовав чужую страсть, может не захотеть уходить и перерождаться. – У него железный самоконтроль. К тому же, он ленивый. Прежде чем его страсти погубят чью-либо душу эти два фактора погасят вспышку. – А не рисково это? Джисон забирает протянутую папку: – Его сам Биг Босс назначил. А мы такое не обсуждаем. Всё, – Джисон мило хлопает глазами, – если не хочешь ещё разочек засосаться, иди работай. ❀❀❀❀ Весь кризис брачных отношений заключается в том, что вы поклялись любить друг друга, пока смерть не разлучит вас. А потом, собственно, приходит смерть. Смерть похожа чем-то на кролика, она красивая и тихая. И зовут смерть Ли Минхо. Сынмин хватает за руку девушку, лежащую на полу с ножом в грудной клетке. Её ноги всё ещё медленно скользят по холодному кафелю, оставляя кровавые разводы.  – Ну, всё, – говорит он, заставляя её душу отделиться от тела. – Тише. Я здесь. Поцелуй смерти должен успокоить рыдающую от боли и ужаса душу девушки. Но она не перестаёт плакать. Свет. Дуновение. Всё по инструкции. Не действует. Девушка со злостью смотрит на труп мужчины у её ног: – Ублюдок! Действие поцелуя полностью сотрёт воспоминания о жизни. И об убийстве тоже. Только как целовать взбесившуюся душу? Минхо подходит к ней со спины, разворачивает за подбородок лицом к себе. Сынмин не может отвести взгляд от того, как Минхо впивается шёлковыми розовыми губами в её обветренные, лопнувшие. Через мгновение она уже не помнит, что была замужем за человеком у её ног. И как в приступе ревности зарезала его, а потом заколола себя. Она так и остаётся в объятиях Сынмина. Не видит, как Минхо отпускает её и склоняется над трупом с разрезанным горлом. Он успокаивает мужчину, который захлёбывается по инерции и после смерти. Целует его в лоб. В глаза. В губы. Ему даже ветер не нужен, он делает всё ласково, осторожно. Красиво. Сынмин смотрит, конечно, не на красоту губ Минхо. С чего бы. Он внимательно следит, не проскользнёт ли красная искорка страсти, которая сделает из мужчины неприкаянного дикого духа, опасного для живых и мёртвых. Что-то же заставило женский дух взбеситься. Сынмин уверен, что это как-то связано с необычным жнецом. Но мужчина перестаёт ловить ртом воздух и облегчённо опускает плечи. Слёзы, кровь и слюна высыхают на его лице. – Всё хорошо, – улыбается Минхо, стирая пальцем остатки подсохших кровавых корочек. Он приобнимает душу как старого друга, мужчина смотрит удивлённо, замирает, разглядывая красивые глаза смерти. Пока они утягивают души за собой к Последнему мосту, Сынмин думает, что наверное, после жуткой смерти, в которую вылился брак этих людей, видеть лицо Минхо - это своего рода счастливое завершение отношений. Потом подозрительно задумывается, с чего вдруг такие мысли. Что-то романтичное? Что-то, от чего хочется порадоваться за всех мёртвых, которых перетащил к Мосту жнец Ли Минхо. Странно. ❀❀❀❀ Разлучать любимых, принося им облегчение забвением. Вот, за какую работу решил взяться Сынмин. По большей части потому что тем же занимается Минхо. И его так удачно приставили официально к Сынмину наставником. Джисон как-то объяснял, что самая горькая связь, которая нарушает баланс жизни и смерти – это любовная тоска между живым и мёртвым. Всем страдающим смерть приносит облегчение, а вот любящим наоборот. И потому, если у тебя искусно получаются поцелуи смерти, очень важно обрывать связь между любящими сердцами. – Ну, а ты классно целуешься, прям как будто мозг вышибает маленькой пулей, – снова делает странный комплимент ассистент Хан. – Поцелуемся ещё? – с надеждой спрашивает он. – Я не хочу сейчас целоваться, честно говорит Сынмин. – Жадина, – укоряет его Джисон. Однако делает это беззлобно. – Почему в загробном мире всё через поцелуи? – задаёт вопрос Сынмин, получая конвертики с именами возлюбленных, которые умрут на этой неделе. – Не всё, – говорит Хан, – это у нас в Департаменте Небесного Благословения так. Нам передают только тех, кто при жизни успел подарить людям радости или любви больше, чем согрешил. Таких забираем мы. Поцелуй смерти от жнеца нашего департамента дарует забвение. Это и есть благословение. Босс так решил. А мы такое не обсуждаем, – говорит Хан, а потом понижает голос, – но мне кажется, Биг Босс выражает так протест. – Против чего? – Против поцелуя Иуды. Очень этот добряк Иисус нравился Боссу. Он проповедовал поступать со всеми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой, и главе Департамента, тогда простому жнецу, это жутко нравилось.  Джисон параллельно вытаскивает прямо из воздуха конверты и папки с делами. Делает почти неглядя пометки, сортирует бумаги. Тут же куда-то их убирает. Сынмин немного впечатляется его функциональностью. А так и не скажешь, на вид он просто придурочный. – И фанаты Иисуса тоже ему нравятся до сих пор. Потому что они сеют добро. А когда один из собственных учеников предал его биаса, за которого он и так переживал, он три дня ходил злой. Предательский поцелуй его возмутил до глубины души. С тех пор вот и лобызаемся все как не в себя со всеми подряд.  Сынмин делает про себя пометку долго с Джисоном не разговаривать. А то ему кажется, что он начал понимать Хана, главу Департамента и вообще всех. И что ему тоже начал нравиться добряк Иисус. С Минхо очень приятно работать. Сынмин никогда себя частью чего-то большого не чувствовал. Команды или коллектива. Он и в жнецы-то пошёл, потому что подумал, что это работа как раз для одиночек. Но оказалось, что ему хочется работать рядом с Минхо. Он про себя иногда зовёт его "напарник". Не вслух, конечно. Вслух просто зовёт его хёном, потому что у Минхо есть слабость к младшим жнецам, это Сынмин прощупал сразу.  К тому же, надо ведь за ним следить. Вдруг он создаст проблем? Сынмин будет настороже. ❀❀❀❀ Картина следующего его места работы горькая настолько, что Сынмин чувствует шевеление в груди. Пожилая женщина лежит на дороге. Сердечный приступ, определяет Сынмин сразу. Её муж не кричит, не зовёт на помощь. Он делает ей массаж сердца. Вдыхает порывисто ей в рот воздух и наваливается руками до хруста на грудную клетку. Раз. Два. Три. Четыре. Пять... Тридцать. – Давай, детка, – шепчет мужчина нежно, вдыхая в неё ещё порцию воздуха. ... Два. Три. Четыре. Пять... – Малышка, – зовёт он с улыбкой, полной надежды. Не отчаянно, страстно и с любовью. И смахивает слёзы, вглядываясь в родное лицо. Тридцать девять лет вместе, Сынмин читал дело. Женщина не дышит давно, а Сынмин всё никак не может заставить себя взять её за руку. – Вернись ко мне, малышка. Тридцать девять лет. И всё малышка. Сынмин чувствует, как шевеление в собственной груди выдавливает слезу у него самого. Слеза? Откуда? – Ким Сынмин, ты дурак? – раздаётся над ухом. Минхо появляется рядом. Хватает пожилую женщину за руку. Она смотрит ясными глазами. Маленькая, усталая, дрожащая. Минхо целует её в лоб. Обнимает. Вытирает щёки от маленьких холодных слёз. Наклоняется и целует в губы. Женщина отталкивает его и пытается вырваться, слыша голос мужа. Минхо обнимает крепче: – Всё в порядке. Он будет в порядке. Снова целует её. Глаза, щёки. Гладит по спине. И женщина успокаивается, замирает в его руках. Минхо укоризненно смотрит на Сынмина и исчезает с ней. А Сынмин всё смотрит на пожилого мужчину, которого оттаскивают от тела жены парамедики. – Малышка?.. Ему вдруг больно и обидно. Вот так выглядит разлука? Как-то слишком жестоко. Он переносится туда, где у Моста Минхо пропускает женщину в загробную жизнь. Минхо машет ей, а потом резко разворачивается к прилетевшему Сынмину: – Ты идиот? Искорки злости сверкают у него в глазах и на кончиках пальцев. Сынмин молчит. Ему не стыдно. Ему всё ещё горько. А ещё интересно, что будет дальше. – За мной, – говорит Минхо. – Ты что, наврал на собеседовании? – усмехается Минхо у себя в офисе. Офис это только условно. Больше похоже на склад с элементами спортзала и огромным мягким диваном. Он не сердится. Всё закончилось и теперь ему лень вкладываться в эмоции. Сынмин видит, как он умело гасит вспышку злости в себе. Отважный геройский сапёр, обезвреживающий бомбу внутри. Каждый раз. – Нет. Не бывает сапёров, которые не ошибаются. Сынмину любопытно. Минхо берёт его за руку, исследует его запястье. У него холодные пальцы и сосредоточенный вид. Сынмин тихонько вздыхает. – У тебя ведь высокий уровень страстей. Десятка, не меньше. – У меня тройка. – Пиздёж. Сынмин снова нащупывает маленькую искру раздражения в нём. Он её будто бы слышит. – А у тебя сколько, хён? – Девятнадцатый уровень, – просто рассказывает Минхо, слегка морща нос. Сынмин ничего не говорит. Ждёт чего-то. И всё смотрит на его пальцы, которые Минхо убрал с его руки. Почему-то ужасно хочется снова увидеть озорную опасную искорку. Эта мысль как будто даёт ему убежать от сегодняшнего печального происшествия. Интересно, если Минхо прикоснётся к нему таким красным огоньком, будет больно? Это ведь крохотная искорка. Но старший жнец уже взял себя в руки и смотрит спокойно: – Это ничего, что ты... ээ... ну, чувствуешь больше, чем другие жнецы, – говорит Минхо. Сынмин тут же меняет тактику, отбрасывая личину послушного ученика: – Ладно, Минхо. Я сам как-нибудь разберусь. И уносится прочь, замечая напоследок, как жнец удивляется и досада наползает на его красивое лицо. ❀❀❀❀ Что Джисон расскажет ему все варианты, как раздосадовать Минхо, Сынмин не сомневается. Это самый болтливый демон в мире. Сынмин отрывается от Хана, садится на его стол, болтает ногами. – А кто лучше всех на вкус для тебя? – заходит он издалека. – Ты! – уверенно заявляет Джисон, облизываясь. И даже не давая Сынмину возможности как-то направить дорожку разговора к Минхо, сам спокойно её прокладывает, – А ещё Минхо. Ну, ты видел его в деле. Он постоянно во всём сомневается, такой он... – Хан мечтательно вздыхает. – Только он не даёт себя целовать. Один раз попался на мою уловку с наймом, и потом всё. Это что, радость? Сынмину нравится идея, что Минхо не целует демона. Это в его глазах делает жнеца каким-то особенным. Какое грязное лицемерие, Ким Сынмин. Он пробует всё, что выболтал Хан и что придумал сам. Хамить, делать ошибки в отчётах, путать конверты, смеяться над наставником. Минхо ожидаемо злится. Сынмин просит, очень просит повредневшего от его экспериментов жнеца встретиться вечером, чтобы обсудить случаи с духами – и сам же опаздывает. Маленькие интересные искорки всё чаще мелькают на руках Минхо. Ругается Минхо на непутёвого подопечного всё чаще. – Ты же идеальный ученик! Почему столько глупости от тебя? – Да ладно тебе, Минхо. У с п о к о й с я. В ладони жнеца образуется не искорка а целая вспышка. Сынмин так засматривается на неё, что Минхо замечает и резко сжимает кулак, гасит её. Внимательно разглядывает младшего жнеца: – Ты это специально? – Нет, хён, – тут же делает миленькое выражение лица Сынмин. – Ты мне это брось! – злится Минхо. Сынмин застывает от внезапного осознания, как сильно ему нравится сердитый Минхо. Как черты его становятся резкими, как приоткрываются губы, чтобы вдохнуть побольше воздуха и хорошенько наорать. Каким неотразимым он становится. Вот бы он сейчас рванул его на себя и... Минхо исчезает. ❀❀❀❀ Сынмин маниакально преследует Минхо. Узнаёт, где он, следит за ним. Это всё ради безопасности, убеждает себя он, в очередной раз наблюдая, как тот забирает душу. А потом однажды Минхо всё-таки ловит его за подглядыванием. Квартирка с трупом жизнерадостной кошатницы маленькая и уютная. Прятаться особо негде, но если лечь на небольшой тёмный диван, можно слиться с тенями и если свет не включится, видно не будет. Он удобно укладывается на кусок мебели за несколько секунд до того, как старший жнец возникнет в этой квартире. Он давно раскопал, где Хан хранит конвертики с заданиями на завтра, и теперь в курсе его передвижений. Сынмин начинает сомневаться, что безумие Джисона не заразно, иначе что он здесь делает? Женщина лежит на полу со сломанной шеей. Поскользнулась о кусок говядины, который маленькая серая кошка стащила со стола, и вместо того, чтобы шлёпнуться на задницу, об этот же стол приложилась основанием шеи. Тонкий крепкий край красивой столешницы не дал ей никакого шанса. Смерть моментальная. Минхо нависает над ней, но ничего не делает. Сынмину не видно, что происходит. Минхо стоит к нему спиной. Ему мерещится, что сияет красная вспышка. Вот сейчас самое время выпрыгнуть и закричать "Ага! Попался!". Но Сынмин не шевелится. Не шевелится он и тогда, когда Минхо перебрасывает себя в воздухе и оказывается сидящим на нём сверху. Он чувствительно сжимает Сынмина коленями. – Что ты тут забыл? Бросить всё. Переместиться подальше отсюда.  Сынмин не двигается и молчит. Сравнивает себя с ожидающими душами после поцелуя. Только он не после. Он очень-очень до. Минхо вдруг укладывает руки ему на плечи и почти мурлычет: – Нехорошо подглядывать. Он не взбешён, не смотрит хмуро. Сынмину снова любопытно. – Ты не сердишься?  Минхо специально меняется в лице, сдвигает брови, поджимает губы и угрожающе выдвигает вперёд подбородок. Рука с плеча переползает на горло. Глаза блестят красным: – А ты бы хотел, чтобы я рассердился? Сынмин очарованно кивает. – Маленький извращенец, – хихикает Минхо. – Вау, – доносится с пола, – кажется, я умерла, и у меня дома происходит яой с привидениями. Сынмин не знает, что делать. Дух как бы ещё здесь. Но и Минхо тоже, и не известно, когда такое ещё случится в целой вечности. Он пробует задержать его, хватает за руку. Минхо усмехается: – Рена, – обращается он к неосвобождённому из тела духу, – вы написали бы об этом ещё один фанфик? – Конечно, – уверенно говорит дух.  Минхо аккуратно освобождает руку и перемещается к ней: – Вот поэтому мы и пришли за вами. – Я отправляюсь в Ад? – Нет, вы вознаграждаетесь перерождением. Ваши рассказы поддерживали людей в трудные моменты и дарили им радость. Вы прожили хорошую жизнь. Он тянет за руку душу писательницы рассказов к себе. Не целует. Весело делится, что читал парочку. Сынмин лежит на диване и слушает, как растворяется её счастливый смех в воздухе, когда Минхо уносит её к Мосту. ❀❀❀ Жнецы не спят особо. То есть спят, но это не обязательно. Им могут сниться сны, но это обычно плохо. Сынмин устраивается поудобнее у себя в комнатке, которую можно оборудовать как угодно. Есть плюсы быть посланником смерти, в мире призраков. Например, любое удобство можно просто выдумать, и оно появится, чтобы замещать пустоту небытия. Сынмин пробовал строить в выделенном пространстве замок, а потом болото. А потом брюхо кита. Потом ему это наскучило. Теперь его закуток больше напоминает ординаторскую в больнице. Минхо возникает над его койкой и повисает в воздухе со скрещенными руками на груди. – Объяснись. Сынмин вытягивает руку и касается пальцев Минхо. – Я хотел поймать тебя на распускании страстей и, кажется, увлёкся. Тобой. – Ким Сынмин, ты дурак. – Я знаю, хён. Мне просто, – он грустно смахивает чёлку со лба, – очень понравились твои искорки. И я подумал, что если выбесить тебя, ты меня ими шарахнешь. – Искорки? – Красные такие. – Ты про пульсацию страстей? Сынмин пожимает плечами. Минхо смеётся: – Это можно и не бесить, чтобы посмотреть. – Правда? А мне показалось, что это какая-то тайна. Минхо приземляется рядом с Сынмином на тесной койке. Ёрзает и делает её чуть шире. Койка скрипит. Сынмин не помнит, чтобы добавлял звуковых эффектов. Наверно, это Минхо. – Нет, просто я не рассказываю всем подряд что я тут работаю, потому что нахожусь у Босса в любимчиках. И об этом никто не говорит.  – Джисон говорит. – Видимо, мало говорит. Они молчат и Сынмин чувствует, как Минхо рассматривает его. – Хочешь, я сейчас тебя шарахну? Сынмин кивает. Минхо приподнимается на локте и наклоняется к его лицу. Целует осторожно, и по губам щекотно пробегает волна маленьких колючек. Это похоже на тёплые мурашки, только очень частые. Поцелуй всё тянется, и уже нет никаких мурашек, только горячий язык Минхо во рту. Сынмин бы сдох сейчас ещё раз, чтобы получить больше. – Хён? – М? – А полетели в квартиру этой писательницы? – Зачем? – удивляется Минхо, приподнимает бровь, – любишь трахаться рядом с трупами? Ага. То есть, он всё правильно понял, и всё идёт к сексу. Сынмин во всех этих делах не очень понимает. – Я просто подумал, что ей уже всё равно, а нам надо куда-то. – Да зачем? – Ну, чтоб не заниматься этим в Небесной Обители. Минхо снова хихикает: – А чем тут ещё заниматься, Сынмин? Какать радугой и медитировать? – То есть, тут можно? Минхо смеётся. Второй поцелуй будит в Сынмине то самое странное шевеление, которое он чувствовал в последнее время из-за Минхо. В груди разливается сладкий заряд нежности. Ему интересно, что будет дальше, когда Минхо развязывает его мантию, выпутывает его из одежды. Как будто вынимает из старой оболочки, из мёртвого тела. Он сам не раздевается, так и остаётся прикрытым длинными чёрными одеждами. Сынмин смотрит на него как все души в конце жизни – прекрасная смерть, которая сейчас положит конец страданиям. – Ты ведь ни разу этого не делал ни с кем из жнецов? – спрашивает Минхо. Тела жнецов не живы, но и не мертвы. Они души, не достойные перерождения, не несущие наказания, избранные служить и помогать. Сынмин не помнит, испытывал ли такое притяжение за всё свое существование будучи служителем в мире мёртвых. Кажется, нет. У него ведь низкий уровень страстей. Это что-то новое. Он мотает головой: – Только с призраками раньше. Минхо замедляется. Ласково целует ещё. – Давай я покажу тебе. Я ведь твой учитель. Сынмин восторженно кивает. – У нас есть особенность, – говорит Минхо. – Мы чувствуем как люди. У призраков свои приколы, смотря, кто чем одержим. Жнецы стабильнее. Минхо сжимает его член, как бы показывая. О, да. Это совсем не призрачное прикосновение. – То, что ты чувствуешь, это моя страсть, которую ты так хотел, – Минхо заглядывает в глаза. – Не страшно? – Нет, – радостно говорит Сынмин. – Научи меня. Минхо улыбается. Спускается ниже. Сынмин смотрит как он берёт в рот. Сладко. Невыносимо до искр сладко. Сынмин несдержанно выпускает скопившиеся искорки в рот Минхо. Тот закашливается. – Так, – говорит он голосом наставника, – а вот это надо сдерживать. Это уже твоя страсть. Сможешь сдерживаться? Щёки печёт. Это волнение, понимает Сынмин, кивая в ответ. И чувствует его – ясно ощутимый огонёк страсти. Глубоко в животе. Он поддаётся его тёплому жжению, нетерпеливо дёргает Минхо к себе и тут же забирается сверху. Залезает руками под мантию старшего жнеца. Пальцы прикосновениями растворяют одежду под ней, Сынмин гладит прохладную кожу, проскальзывает кончиками по мягкому животу вверх, добирается до сосков.  Он целует Минхо в шею и чувствует, как тот перестаёт вести, просто обнимает и наслаждается. Ещё одна искра заставляет Сынмина распахнуть длинные складки чёрной ткани и прижаться приподнявшимся членом к мягкому бедру Минхо. Потираться об него приятно до дрожи. Минхо смотрит дразняще и ничего не говорит. Только проводит рукой там внизу, хватает Сынмина за задницу и закусывает губу. Мокро. Сынмин ощущает влагу, которую сотворил Минхо. Так приятнее. Маленькие капли жадной нежности скапливаются где-то под головкой члена. Сынмин опускает между ними руку и обхватывает их обоих. Минхо несдержанно ахает. – Вот так, – говорит он. Не хвалит, но Сынмину кажется, что да. Его лицо совсем-совсем не сердитое. Гораздо лучше. Глаза полуприкрыты, дыхание частое. Он наслаждается тем, что делает с ним Сынмин. Хочется обладать им. Хочется сжать его. Сделать с ним много-много восхитительных вещей. Сынмин быстро двигает рукой, не прекращая наблюдает за Минхо. Тот теряется в ощущениях, позволяя Сынмину целовать себя и продолжать двигать кулаком. Охренительно. Минхо отчаянно заламывает брови и совсем закрывает глаза. Шепчет его имя. Сынмин смотрит вниз. Ему интересно, как кончают жнецы. – Хён, пожалуйста, кончи. Минхо напрягается, набухает в его руке. Сынмин уже не думает о себе, выскальзывает из своей ладони, поддаётся ещё одному страстному порыву, спускается ниже, облизывает частыми движениями языка раскрасневшуюся головку. Член Сынмина потирается о мягкую простыню, пока он старательно доводит Минхо. Ему ужасно интересно. Волнительно. Хорошо. Он готов спустить на простыни просто от мысли, что лежит между ног Минхо. В какой-то момент тот прихватывает Сынмина под челюсть, стонет и смотрит, как горячая сперма выплёскивается на лицо его ученика. Сынмин возбуждается от этого так сильно, что кончает следом. Мощная волна страсти, накопившаяся внутри вырывается наружу. Он прикрывает глаза и содрогается от удовольствия. – Блять, – неверяще говорит Минхо. – Ты что, кончил от того, что вылизывал мой член? Он подтягивает Сынмина к себе, обтирает рукавом мантии его рот, целует. – Маленький извращенец. Так хорошо с тобой... На губах знакомо искрит. Горячий язык Минхо жадно вылизывает его рот. Он сожрёт меня, думает Сынмин, всё ещё под впечатлением от секса со жнецом. Они не сразу различают громкий стук в дверь, так сильно увлечены друг другом. – Пожалуйста, перестаньте трахаться! – раздаётся за дверью встревоженный голос жнеца Хван Хёнджина, – вы открыли ёбаный портал в Ад! Он не сдержался. Должно быть, они всё-таки нарушили что-то в Обители. Через полчаса выясняется, что Хёнджин преувеличивает. Пульсация Минхо и Сынмина просто коснулась всех почивших в радиусе тридцати пхёнов. Но и это достаточно скверно. Они до самого утра в компании Хана и Хвана ловят взбесившиеся души, вырвавшиеся из чанбиновых подвалов. ❀❀ – Я же говорил, что они друг другу подходят, – ласково говорит Хёнджин, насаживая на себя Джисона. Они снимают стресс от пережитой ночи прямо за столом Хана. – Ты про всех так говоришь, – сквозь стон отвечает демон. – Да, вот тут, детка... – Что вы тут устроили?! – гневно раздаётся в дверях громоподобный голос. Хёнджин подскакивает, сбрасывая с себя демона и панически подтягивая штаны. Джисон тоже хватается за брюки и падает на колени. – Босс! Простите! – Встать! – рявкает глава Департамента Небесного Благословения Ли Феликс. Из его рта вырывается клуб зелёного дыма. В воздухе резко пахнет серой. – Босс, – жалобно говорит Хан, поднимаясь. – Мы ничего такого... мы просто трахались. – Это я вижу, – глаза Феликса сужаются, – и это не запретно! Но вы ебанулись сводить Минхо с другими жнецами с большим уровнем страстей?! – У Сынмина не большой, – возражает было Хёнджин, и тут же получает огненным плевком в живот. Он падает на пол и катается, чтобы потушить зелёный огонь, охвативший его одежду. – Дело, – вытягивает руку Феликс. Хан не хочет загореться. Драконий огонь надолго портит нежную демонскую кожу. Папка с именем Сынмина возникает сразу в вытянутой руке. Ким Сынмин. Уровень страстей третий. Демон и самопотушившийся жнец заглядывают в папку вместе с главой Департамента. Цифра на глазах меняется на тринадцать. – У него большой! – тыкает пальцем Феликс. Демон и жнец открывают рты: – Мы не знали! Он сам! – А уровень любопытства почему никто не учитывает? У Сынмина там твёрдая двадцатка по двадцатичетырёхбалльной шкале. Джисон ойкает. Это ведь шаткое сочетание. Когда есть любопытство, интерес иногда перерастает в страсть. Ладно, жнецы. Они работники, могут быть не в курсе. Ладно, Чанбин, он вечно усталый от пыток, мог упустить. Но Хан Джисон-то – сердце и мозг отдела кадров. Глава департамента сердито смотрит на своих работников. Он знает, что это они сводили жнецов с опасными уровнями вместе. Помогали находить друг друга, давали совместные дела. – В свах играть меньше надо! Совсем оборзели, – ругается Феликс. – Обоих уволить, им больше нельзя работать со свежепочившими. Хван, отправляйся на переквалификацию в Департамент сердечных дел. Хан Джисон, от тебя я такого не ожидал, – качает головой сквозь облако раздражённого зелёного дыма глава Ли. – Придётся писать жалобу Чанбину. Чанбин и так уже надавал Хану по шее. Теперь ещё орать будет и заставит пилить кости. Оба виновника случившегося понуро опускают головы. – Ладно, – вздыхает Феликс, – времени даю до конца дня. Дотрахайтесь уже что ли. Не известно, когда увидитесь ещё. И документы их на стол мне. Буду искать, куда их пристроить. – Босс, у меня есть предложение, – робко улыбается Хан. ❀ Сынмин сидит с Минхо в коридоре перед отделом кадров. Он трогает пальцем его руку. В ответ получает шлепок: – Забыл, почему мы тут? – Но хорошо же вышло? – Харасё, – передразнивает Минхо. Вздыхает, – теперь бегать придётся. Отдел кадров Департамента Охоты на Неприкаянные Души открывается. За дверью стоит симпатичный высокий демон. Миленькое лицо с ямочками и вежливая улыбка делают его умилительно хорошеньким. Сынмин бы принял его за ангелочка. – Здравствуйте, я Ян Чонин, глава отдела кадров местного департамента, – почтительно говорит демон, – вы от Феликса?