«Дебаг с поцелуями»

В комнате пахло кофе, озоном от старых розеток и типографской краской. Лейн час назад распечатала свои новые скетчи. На журнальном столике среди цветных карандашей «Faber-Castell» притулилась кружка Анны с надписью «Я люблю только баги и тебя». Жидкость в ней давно остыла, но Анна всё равно делала глоток каждые пятнадцать минут по привычке. – Ещё час, – пробормотала Анна, не отрывая взгляда от трёх мониторов. На центральном плясал зелёный текст терминала, на левом - бесконечная таблица Jira, на правом - застывшее на таймере «00:41:22» видео с совещания. Лейн сидела на полу, скрестив ноги по-турецки, и рисовала что-то в блокноте. Её длинные волосы были собраны в пучок, из которого то и дело выпадала прядь. Она дула на замёрзшие пальцы и поглядывала на Анну сквозь ресницы. – Анна. – Мгм. – Ань. – Слушаю, – голос программистки звучал ровно, как скомпилированный код без ошибок. – У тебя под глазом синяк. Второй за неделю. – Это тени. – Тени не синеют до оттенка «полночь в машинном отделении». Анна наконец повернула голову. Лейн сидела, поджав под себя ногу, в её любимой футболке с выцветшим принтом Radiohead. На коленях у неё лежал кот по кличке Инкремент, лысый, вечно недовольный, но сейчас мурчащий как трактор. Лейн держала в руке синий карандаш и смотрела на Анну так, будто та была единственным багом в её идеальной вселенной. – У меня релиз через два дня, – сказала Анна. – Я не могу спать. – Я не прошу спать. Я прошу поесть. Лейн отложила карандаш, поднялась с пола, бесшумно ступая босыми ногами по ковру, и подошла к рабочему креслу Анны. Запах от неё шёл тёплый, ваниль и старая бумага. Она положила ладони на подлокотники и наклонилась так, что их носы почти соприкоснулись. – У тебя макрос на ужин? – спросила Лейн шёпотом. – Нет. – А план действий? – Не написала. – Тогда я беру управление на себя. Лейн вытащила из рук Анны беспроводную мышь. Та выглядела в её пальцах как игрушечная. Анна проводила взглядом серый девайс, который отправился на диван, и открыла рот возразить, но Лейн уже развернула кресло и встала между коленями Анны, обхватив её лицо ладонями. – Две минуты, – сказала Лейн. – Всего две. Потом я отстану. – Ты никогда не отстаёшь. – Именно. Она поцеловала Анну в уголок губ. Потом в щёку, в скулу, в висок. Медленно, словно закрашивая пустоты. Анна сначала напряглась, плечи ушли вверх, пальцы вцепились в подлокотники. Но Лейн умела ждать. Она водила губами по линии челюсти, дышала ровно, и спустя десять секунд Анна выдохнула. Длинно. С хрипотцой. Плечи опустились. – Вот так, – прошептала Лейн. – Твой коммит принят. Кот спрыгнул с дивана и потёрся о ногу Лейн, требуя внимания. Лейн отступила ровно на шаг, взяла Анну за руку и потянула вверх. – Вставай. – Я не могу встать. – Это не опция. – Лейн, у меня стек переполнен. – У тебя переполнен стакан с кофе, который ты не допила за три часа. Иди на кухню. Анна поднялась. Колени хрустнули. Она вдруг почувствовала, как затекла шея и как сильно болит поясница. Лейн не отпускала её руку, переплела пальцы, сжала чуть сильнее, чем обычно. «Я здесь», говорило это пожатие. «Ты не одна в своём дедлайне». Кухня была маленькой, с жёлтым светом под потолком и горшком базилика на подоконнике. Лейн усадила Анну на табурет, сама открыла холодильник. Оттуда донеслось звяканье. – У нас есть тосты, сыр, груша и твоя улыбка, если я её найду. – Улыбка сломалась где-то между пятьсот пятьдесят третьим и пятьсот пятьдесят четвёртым коммитом. – Починим. Лейн нарезала грушу тонкими ломтиками, выложила их на тарелку веером. Рядом положила сыр бри, который Анна любила, но никогда не покупала себе сама, потому что «дорого и неоправданно». Потом достала тостер и щёлкнула рычажком. Анна смотрела на её руки. Длинные пальцы, покрытые цветными чернилами,  сегодня синие, вчера были красные. На запястье - тонкий браслет из бисера, который они вместе плели в прошлом году под «Город 312». Лейн никогда его не снимала. – Почему ты на меня смотришь? – спросила Лейн, не оборачиваясь. – Ты красивая. – Это я знаю. Но сейчас ты должна смотреть на еду. – Я смотрю на тебя. Это полезнее для глаз. Лейн обернулась. Её щёки порозовели то ли от жары тостера, то ли от слов. Она подошла, села на корточки перед Анной и положила голову ей на колени. – Погладь меня, – попросила она тихо. – У меня тоже был сложный день. Клиентка сказала, что я рисую «слишком счастливых людей». – Она дура. – Возможно. Но я устала. Анна запустила пальцы в волосы Лейн. Перебирала пряди, массировала кожу головы, чертила ногтями лёгкие дорожки от макушки к затылку. Лейн прикрыла глаза и замурлыкала точь-в-точь как Инкремент. – Ты издаёшь звуки, – заметила Анна. – Это положительная обратная связь. Тостер выстрелил готовыми тостами. Лейн не шевельнулась. Анне пришлось наклониться, чтобы достать их, не сдвигая голову девушки с коленей. Она намазала один тост маслом, второй мягким сыром, положила сверху грушу и поднесла ко рту Лейн. – Открой. Лейн открыла глаза, посмотрела на Анну снизу вверх и улыбнулась так, что в комнате стало светлее. – Ты меня кормишь с рук. Это уровень близости «деплой в прод». – Ешь, Лейн. – Только если ты тоже поешь. Они съели оба тоста. По очереди. Анна –откусывая маленькие кусочки и жуя задумчиво, Лейн – с аппетитом и с хрустом, кроша на пол. Инкремент пришёл на запах сыра, но Лейн вовремя убрала тарелку наверх. – Коту нельзя, – строго сказала она. – У него аллергия. Кот обиженно фыркнул и ушёл спать в коробку из-под монитора.  Часы показывали половину двенадцатого. На мониторах Анны всё так же горели терминалы, но теперь они не казались врагами. Лейн забралась в кресло вместе с Анной, устроилась сбоку, поджав ноги, и положила голову ей на плечо. – Могу я остаться здесь? – Ты уже здесь. – Я имею в виду не уходить. Пока ты работаешь. Анна замерла. Она не любила, когда кто-то смотрел на её экран, не из-за секретности, а из-за ощущения, что её мысли видно со стороны. Но Лейн закрыла глаза и просто прижалась щекой к её плечу. – Я не буду смотреть, – пообещала Лейн. – Я буду просто быть. – Это... странно. – Странно – это твои регулярные выражения. А это - любовь. Анна нажала на клавишу. Терминал ожил. Она начала набирать код - медленно, потому что левая рука лежала на спине Лейн и поглаживала через тонкую футболку. Но код не ломался. Строчки складывались ровно, компилятор не ругался, даже баг, который мучил её три часа, вдруг нашёлся сам собой, лишняя запятая в шестьсот второй строке. – Я исправила, – сказала Анна удивлённо. – Ммм? – Баг. Он ушёл. Лейн, не открывая глаз, улыбнулась и поцеловала Анну в ключицу поверх ворота свитера. – Это потому что я рядом. Я как антибаг. – Ты анти-всё. – Кроме твоей привычки забывать про ужин. Анна дописала последние строки, сделала коммит и откинулась на спинку кресла. Лейн почти спала, дыхание стало ровным, ресницы дрожали. Анна накрыла её свободной рукой пледом с дивана, тот самым, шерстяным, колючим, но тёплым. – Лейн. – Мгм. – Спасибо. – За что? – За то, что ты есть. В моём коде и вообще. Лейн приоткрыла один глаз. – Это было почти романтично. Для программиста. – Не привыкай. – Поздно. Она поцеловала Анну в подбородок, вздохнула и уснула прямо у неё на плече. Инкремент вылез из коробки, запрыгнул на спинку кресла и лёг сверху, как лысая шапка. Анна сидела, обняв свою девушку одной рукой, гладила кота другой и смотрела на экран, где зелёным горело: Everything is fine. Build succeeded. И всё действительно было прекрасно. Анна проснулась от того, что кто-то щекотал ей нос кисточкой. Она чихнула, открыла глаза и увидела Лейн, сидящую на корточках перед креслом с планшетом в руках. – Ты меня рисовала? – Спящую. Ты похожа на маленького дракона, который охраняет свой код. – Я не маленькая. – Твой храп говорит об обратном. – Я не храплю. Лейн повернула планшет. На экране была акварельная зарисовка: Анна в кресле, с котом на голове, с Лейн на плече, и над всем этим – радуга из строчек кода. – Это лучший баг-репорт в моей жизни, – сказала Анна. Лейн улыбнулась, положила планшет, наклонилась и поцеловала Анну в нос. – А теперь иди чистить зубы. Кофе с зефиром готов. – С зефиром? – Ты сказала вчера, что хочешь. – Я не помню, чтобы я это говорила. – Ты сказала это вслух. Во сне. И облизала мою щёку. Анна покраснела так, что уши загорелись. – Этого не было. – Было. И кот это видел. Инкремент зевнул, показав розовый рот, и отвернулся. – Да пошли вы оба, – пробормотала Анна, но Лейн уже тянула её за руку на кухню, где на плите грелась турка, а на блюдце лежали три белых зефирки. И это было счастье. Без багов. Без дедлайнов. Просто утро, кофе и две девушки в одной слишком маленькой кухне.