Наблюдатель

Командир отряда Эрвин Смит застрял на дереве. У Эрвина и его отряда была отработанная схема тренировки — прятки на УПМ. Они жребием выбирали ведущего, разбредались в роще за штабом, кто-то подавал сигнал из ракетницы, и игра начиналась. Ведущему нужно было не просто найти спрятавшегося, но и поймать — дотронуться до него, как в детских салках. Далеко не всем это удавалось, а потому вся игра отлично тренировала умение быстро ориентироваться в пространстве в условиях погони. Эрвин первые десять-пятнадцать минут после старта решил переждать на облюбованном заранее дереве в глубине рощи, возле пруда. Он легко оторвался ото всех и остановился на широкой ветке дуба, скрытый листвой. Он не собирался задерживаться, думая скоро двинуться дальше. Но через пять минут, после его остановки, к пруду под деревом пришел Леви, и Эрвин застрял. Командир отряда, в котором служил Леви, не утруждал ни себя, ни свой отряд подобными тренировками. После смерти Флагона Леви перешел под командование Ульриха, а Ульрих тихо спивался. Все об этом знали, но его ни разу не удалось поймать. На что надеялся Шадис, до сих пор держа его в звании, Эрвин не знал, но факт был фактом — в свободное время отряд Ульриха не практиковался, каждый занимался своими делами. Леви, который так и не начал ни с кем общаться близко после смерти своих друзей из Подземного города, проводил все свое время в одиночестве. Эрвин пытался добиться у Шадиса перевода Леви в свой отряд, но Шадис отказал, обосновав это тем, что не хочет, чтобы они разнесли штаб по кирпичику. Эрвин был уверен, что он неправ в своих опасениях, но, справедливости ради, хоть Леви больше не пытался его убить, их отношения все еще оставались натянутыми. И Эрвин никогда не видел Леви расслабленным. Особенно таким, как сейчас. Придя к пруду, Леви стянул сапоги, закатал штанины, сел на большой плоский камень и опустил ступни в воду. Лето было жарким, вода хорошо прогрелась, можно не сомневаться, и сидеть там на солнце должно быть было большим наслаждением. Леви поднял лицо к солнцу и зажмурился, став похож на кота. Эрвин боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть его. Эрвину редко удавалось оказаться к Леви так близко. Леви жил в казармах, а Эрвин в собственной офицерской спальне. В столовой Леви ел со своим отрядом, Эрвин — со своим. На общих построениях они всегда оказывались в разных частях строя. Эрвина к Леви тянуло: он еще не все для себя понял в этом человеке. В тот первый раз, когда Эрвин его увидел, Леви несся под сводами Подземного города стремительный и юркий, как стриж. Потом огрызался и скалил зубы, как напуганный пес. А теперь вот решил остаться, но ходил по штабу хмурой тучей. Эрвин осторожно, стараясь не звенеть снаряжением, сжал правую ладонь — болезненная рана от клинка Леви уже затянулась розовым шрамом. Тот сидел на камне, не чувствуя чужого присутствия. Слегка болтал ногами в воде. Эрвину становилось жарко в полной экипировке — он бы тоже не отказался сейчас присесть рядом. Но чем дольше он молчал, стоя у Леви над головой, тем глупее было бы себя обнаружить. А Леви никуда не собирался. Он откинулся назад, оперся на вытянутые руки. Любимый шейный платок тоже снял, как и форменную куртку. Верхние пуговицы рубашки расстегнул. Эрвин разглядел яремную ямку и быстро отвел глаза — вспыхнувшее вдруг желание коснуться ее языком казалось неправильным и неуместным. Но взгляд скользнул по телу Леви и упал на ляжки: как и у любого другого пользователя УМП, у Леви они были мощные. Казалось бы, у всех такие, но именно эти, расслабленные, обтянутые ремнями УМП, вызвали в Эрвине какие-то чувства. Эрвин слегка нахмурился. Осторожно, стараясь не издавать звуков, не звенеть баллонами с газом, Эрвин сел на корточки. Словно назло, ветка под ним громко скрипнула. Эрвин замер, не дыша, но Леви, казалось, даже ухом не повел. Леви был совсем бледным, когда его вывели на поверхность. Эрвин помнил, какой прозрачной, ненастоящей казалась его кожа. Она словно светилась на солнце, и хоть голова Эрвина была занята тогда другим, он не мог этого не заметить. Теперь Леви больше стал похож на обычного человека. Он отъелся, хотя это было трудно сделать на армейском пайке, и немного загорел. Первые дни под солнцем он ходил с красным, шелушащимся носом, но теперь от того не осталось и следа. Эрвин подался вперед, пытаясь получше разглядеть его лицо, и тут предупредительно скрипевшая ранее ветка сломалась. Если бы Эрвин не был так увлечен разглядыванием Леви, он бы успел среагировать. Успел выпустить трос и уцепиться за что-нибудь. Но так как он был занят, то свалился в пруд мешком картошки, обдав сидевшего на камне Леви тучей брызг. Снаряжение было тяжелое, но в пруду было неглубоко, а Эрвин хорошо плавал. Он бы не утонул. Но в моменте ему стало так стыдно, что захотелось расслабиться и пойти на дно. Дно он нащупал буквально. Сориентировался и сел. Вода стекала с его волос и лица ручьями. Форма безнадежно промокла. Снаряжение придется чистить — хорошо хоть от воды оно не портится. Теперь Эрвину не хотелось смотреть на Леви. Тот наверняка в своей саркастической манере над ним посмеется, а Эрвину, об которого все насмешки разбивались, как о скалу, еще с тех пор, когда в школе его звали «Брови», этого жуть как не хотелось. Эрвин протер ладонью лицо, стирая лишнюю воду, с досадой услышал насмешливое фырканье. Но вместо ожидаемого Леви внезапно произнес: — Командир, у тебя тут… Он все-таки посмотрел на Леви. Тот все также сидел на камне, но теперь частично мокрый. Он указывал себе на макушку. Эрвин увидел только то, как его черные волосы блестят на солнце. Леви с легкой досадой цыкнул и плавным движением сполз со своего камня, шлепая по воде, подошел к Эрвину. Протянул руку и снял с его головы что-то зеленое и длинное, брезгливо отбросил в сторону. — Мерзость, — заключил он. Эрвин согласно вздохнул, и Леви снова переключил свое внимание на него. — А я все ждал, что же ты будешь делать и долго будешь там сидеть? — Ты знал, что я?.. — На кого я по-твоему похож? Тебя не заметить, как титана в чистом поле не увидеть. Эрвин почувствовал себя еще большим дураком. Отвел взгляд, посмотрел на свои руки. — Ну что? — когда Эрвин непонимающе нахмурился Леви пояснил: — Понравилось, что ты там увидел? Леви не казался человеком в чем-либо заинтересованным. В дружбе, в товариществе, в отношениях. Он сторонился людей и мало разговаривал. У него и теперь было скучающее выражение лица. Но все же у Эрвина создалось впечатление, что Леви с ним… заигрывал? — Да. Понравилось, — на проверку сказал он. Леви удовлетворенно фыркнул. — Ну смотри. — Так ты не против? — Тоска зеленая в этом вашем разведкорпусе, командир. — Был бы ты в моем отряде… — Ты бы гонял меня по лесу. — Тоска же? — Не настолько. А ты смотри, сколько хочешь. Только лапы свои держи при себе. — Как скажешь. Эрвин улыбнулся. «Лапы», как выразился Леви, он пока распускать не собирался. Он был не сторонником пошлого лапанья. Но вот завоевать человека было вполне в его духе. И касательно Леви Эрвин только что кое-что придумал.