Грех в аккордах.

Элиас. Музыка становится громче. Гулкая, живая, грубая — она будто вибрирует в воздухе. Я останавливаюсь за углом старых гаражей. Жёлтый свет вытекает из приоткрытых дверей неровными полосами. Я делаю шаг внутрь. В помещении пахнет металлом, пылью и чем-то резким — наверное, бензином. Несколько парней стоят вокруг, смеются, кто-то сидит на перевёрнутом ящике. Барабаны, усилитель, провода по полу. А потом я вижу его. Он стоит чуть в стороне от остальных, гитара висит низко на ремне. Тёмные, растрёпанные волосы падают на лоб. Карие глаза — глубокие, тёплые, но с таким взглядом, что сердце пропустило удар. Рукава чёрной футболки закатаны, на запястьях красуются браслеты. Кожаная куртка висит на спинке стула позади него. Он двигается уверенно. Без суеты. Как будто это его территория. Он первым замечает меня. Музыка обрывается неровным аккордом. — Ого, — он ухмыляется, чуть наклоняя голову. — Ты заблудился, святой мальчик? Несколько парней позади него смеются. Я чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается. Святой мальчик. Наверное, так меня и видят. Я выпрямляюсь, стараясь не показывать виду. — Я не заблудился, — отвечаю спокойно. Голос звучит тише, чем хотелось бы, но хотя бы не дрожит, и то хорошо. Он прищуривается, будто оценивает меня. — Да? Тогда что ты тут делаешь? Здесь нет хора и воскресной школы. Снова смех. Щёки предательски теплеют. Мне хочется развернуться и уйти. Но вместо этого я смотрю на гитару в его руках. — Это.. Fender? — спрашиваю я, кивая на инструмент. — Или Stratocaster? Смех немного стихает. Парень рядом с барабанами фыркает: — Смотрите, он ещё и умный. — Ты вообще играть умеешь? Или только молиться? — бросает кто-то сзади. Я не отвечаю. Смотрю на струны, на то, как пальцы темноволосого лежат на грифе. — Я просто слушал, — говорю тихо. — Вы хорошо играете. Это было правдой. Несколько секунд тишины, затем тёмноволосый хмыкает. — Ты серьёзно сейчас? — он смотрит на меня внимательнее — не насмешливо. — Да. Парень у стены снова открывает рот: — Слушай, Райн, может, он пришёл освятить гараж? А то вдруг грешим слишком громко. Смех возвращается. Я опускаю взгляд, но стараюсь не показать, что слова цепляют. — Завались, Дэн. — голос темноволосого звучит резко. Жёстко. Все замолкают, я уже понял, что он был тут главным. Райан не отрывает от меня взгляда. — Он хотя бы не орёт, как ты, — добавляет он спокойно. — И не фальшивит. Тот что-то бормочет, но замолкает. Я поднимаю глаза. На секунду наши взгляды сталкиваются. Вблизи его глаза оказываются не холодными, просто немного настороженными. — Ты правда понимаешь в гитарах? — спрашивает он. — Немного, — отвечаю я. — Я читал. — Читал, — повторяет он с лёгкой усмешкой. — Ладно, книжник. Подойди. Я делаю шаг ближе. Сердце бьётся быстрее, но уже не от страха. Он протягивает гитару мне. — Держи. Только аккуратно, святой мальчик. — Элиас. — мой голос звучит мягко, я немного улыбаюсь с этого. — Что? — Меня зовут Элиас. Он смотрит на меня пару секунд. — Райан, — наконец говорит он. Музыка больше не звучит угрожающе, она звучит как приглашение. Я беру гитару из его рук осторожно, ведь первый раз держу в руках такой инструмент. Она тяжелее, чем кажется. Дерево ещё тёплое от его рук. — Ты не так держишь, — слышу я рядом его голос. Райан подходит ближе. Он разворачивает инструмент чуть выше, поправляет ремень. Его пальцы на секунду касаются моей кисти — уверенно, без неловкости. Но у меня от этого сбивается дыхание. — Расслабься, — говорит он. — Ты будто экзамен сдаёшь. Сзади кто-то хмыкает, но уже без прежней агрессии. — Ладно, книжник, — продолжает Райан. — Покажи, что ты там «читал». Я ставлю пальцы на гриф. Они чуть-чуть дрожат. Я пытаюсь вспомнить схемы аккордов, которые видел на страницах — чёткие, аккуратные диаграммы. Струны неровно вибрируют, издавая звуки, не складывающиеся в мелодию. — Чисто теоретик, — усмехается кто-то. — Тихо, — бросает Райан, даже не оборачиваясь. Он становится за моей спиной, наклоняется ближе. — Смотри. Вот здесь зажимаешь. Сильнее. Нет, не ломай её, просто.. увереннее. Его ладонь накрывает мою, направляя пальцы. Тепло проходит по коже, и я внезапно понимаю, что держу дыхание. — Попробуй сам. Я провожу медиатором по струнам. Звук получается чуть лучше, чем минуту назад. Не идеально, но она не рассыпается. — Вот, — говорит Райан. В его голосе нет насмешки. Только удовлетворение. — Видишь? Не так уж ты и безнадёжен. Я чувствую, как внутри что-то тихо расправляется. Мы пробуем ещё раз. И ещё. Время перестаёт быть важным. Я забываю о доме. О разговоре. О том, кем должен быть. Есть только звук. И его голос рядом: — Да. Вот так. — Не спеши. — Слушай ритм. Я устаю неожиданно. Пальцы начинают ныть, кожа на подушечках горит. Музыка снова подхватывает остальные — барабаны, бас. Гараж наполняется шумом, и я чувствую, как усталость наваливается волной. Я делаю шаг назад, аккуратно возвращая гитару. — Мне.. пожалуй, пора, — говорю я. Слова звучат тише, чем хотелось бы. Райан ловит инструмент, смотрит на меня чуть дольше обычного. — Уже? — спрашивает он, и я киваю. — Поздно. Он хмыкает. — Боишься, что святой отец заметит пропажу? Я не отвечаю. Только чуть сжимаю губы. Он замечает это. И выражение его лица меняется — становится серьёзнее. — Ладно, — говорит он. — Я просто шучу. Кто-то сзади снова начинает что-то говорить, но Райан бросает короткое: — Всё, хватит. Настала тишина. Я разворачиваюсь к выходу. Сердце снова начинает биться быстрее — не от страха. От чего-то другого. — Элиас. — Да? — я останавливаюсь. Он стоит в свете лампы, тёмные волосы отбрасывают тень на лоб. Карие глаза теперь смотрят прямо. — Приходи ещё. Я не знаю, что ответить. Поэтому говорю правду: — Может быть. Он улыбается уголком губ, слыша мой голос. — Я буду тут. Я выхожу на ночную улицу. Музыка за спиной снова вспыхивает — громкая, яркая. А внутри у меня впервые не пусто. Чувство чего-то нового разливается по телу, пока я иду домой.