Он «особенный»

‎Он ведь особенный. Красивый натуральный блонд, а не как у Хуана осветлённый. Красивые голубые глаза, а не черные, как у Хуана. Красивые черты лица, красивый голос, красивое тело. И всё не как у Хуана. У него всё не как у Хуана, и это бесит! Бесит, когда он приезжает в Пекин, Юшен всегда встречает его с аэропорта. А Шан всегда ждёт, пока его заберёт такси. Бесит, что он может ночевать в квартире Юшена, а Шану приходится бронировать отели. Да и в принципе Шана бесит, что он — не Михаил. ‎

***

‎День и так начался просто отвратительно. Еле попав по кнопке на телефоне, отключая будильник, Шан лежал еще 10 минут в постели, пытаясь прийти в себя и окончательно проснуться. Начальство завалило работой вчера, из-за чего выспаться не удалось от слова совсем. Но больше не спалось из-за мыслей о том, что его, за каким-то хером, заставили пойти на встречу между делегациями России и Китая в Пекине. И не то чтобы Шан не хотел в Пекин, наоборот, очень даже мечтал там снова оказаться. Он хотел снова увидеть воплощение столицы. Он хотел снова на каком-то нудном собрании сидеть рядом с Юшеном, слушать его томный и серьёзный голос. Он хотел снова смотреть в эти красные глаза. Но это не то мероприятие. Эти красные глаза будут прикованы только к одному человеку, и будет он говорить только для него одного. А этот русский негодяй вообще не уважает Юшена, даже не может нормально выговорить имя Пекина! Это «ЮшенГ» всегда резало слух, но Лун его никогда не поправлял! Это просто несправедливо!! Почему кому-то позволено всё, а кому-то даже поболтать со своей столицей без причины нельзя? ‎

***‎

‎И зачем он вообще согласился приезжать на эту встречу? Лишь нервы себе все убил за эти 2 часа, пытаясь сдержаться, чтоб не послать всех. Чтоб не послать Москву и вместе с ним Пекина, который всё это время делал вид, что Шанхая не существует. Как только всё это бессмысленное мероприятие закончилось, Хуан пулей вылетел из зала, толкая всех, кто на пути стоял. ‎– Чего он такой нервный? – Михаил повернулся к Пекину с непониманием и, наверное, с неким разочарованием в глазах. Москва же привык, что его все и везде уважают, а тут ни здравствуйте, ни до свидания. Как жаль, что Хуан не увидит это выражение лица. – Что с ним? ‎ ‎Что с ним?? Этот московский мудак ещё и спрашивает, что с ним? Он 2 часа терпел полное игнорирование со стороны Юшена. Даже когда Хуан говорил четко и по делу, Лун не удосужился его взглядом одарить или хотя бы посмотреть в его сторону. И он ещё спрашивает, что с ним? Да Москва смеётся над ним, никак иначе! ‎ ‎Кровь кипела. Шан чувствовал, как на руках вздуваются вены. Он остановился, не пройдя и 3-ех метров от выхода из зала. Хотелось обернуться и высказать Москве всё, что он думает о нём. Хотелось высказать, как он его терпеть не может, но Юшенг ответил Мише быстрее. ‎ ‎– 我不知道，宝贝。别在意。 ‎ ‎По спине пошли мурашки. Казалось, что кровь вся выкипела и испарилась. Вечно холодный Пекин только что назвал этого русского «золотце»?! За какие такие заслуги такое ласковое обращение? ‎ ‎Хуан развернулся на каблуках лакированных туфель, смотря на Москву. Кулаки были сжаты с такой силой, что ногти больно впились в кожу. Кровь била по вискам. Ненависть и ревность разрывали сердце. Михаил и Юшен шли на выход, мило болтая о чем-то. Хотелось прям щас, через весь зал, закричать, сказать о том, как ненавидит Москву, что ему это всё досталось за красивые глазки. Но это ведь не очень культурно, тем более на глазах обеих делегаций стран. Хотелось сказать всё лично и прямо в лицо Московскому. ‎ ‎– 米沙，你继续走，我一会儿就追上。– Дойдя до выхода, Лун остановился рядом с Хуаном, посмотрев ему в расфокусированные от ревности глаза. – 你們這是在上演什麼馬戲團表演? ‎ ‎Юшен в принципе редко смотрел на Шана, но чтоб с такой ненавистью в глазах – никогда. Шанхай хотел расплакаться прям здесь, на виду у всех, но всё-таки не будет же он до конца позориться перед своей столицей? Отвечать на поставленный и, скорее всего, риторический вопрос он не собирался. Он знал, что Юшен все видит и понимает. И он знал, что Пекин специально продолжает выводить Хуана из себя. ‎ ‎– 改善你的行為。 – спустя пару секунд сказал Пекин, отворачиваясь от Шанхая и быстрым шагом догоняя Москву. ‎ ‎Хуан так и продолжил стоять на месте, глядя ему в спину, пока в коридоре не осталось никого. Шан сдался. Опершись на стенку, он сел на пол. Маленькие слезинки потекли по щекам, оставляя солёные следы. ‎ ‎Однажды он сможет рассказать и показать Пекину всё, что делал для него. Однажды он сможет высказать Москве всё, что думает о нём. ‎Но не сейчас. Не сейчас, когда Миша «особенный». Не сейчас, когда Миша «золотце». Не сейчас, когда Мишу зовут «宝贝».