Светловолосая угроза

Корусант задыхался от вечной суеты, но в залах Храма Джедаев царила привычная, почти стерильная тишина, нарушаемая лишь гулом световых мечей в тренировочных залах. Именно сюда, в эту обитель покоя, Йода привел странного юношу. Хиори не был похож на падавана. Белые, как первый снег на Алдераане, волосы, вечно спадающие на глаза, и глубокие, темно-фиолетовые глаза, в которых, казалось, плескалась сама бесконечность космоса. На левой скуле красовался бежевый пластырь — старый, с немного потрепанными краями, но держащийся намертво, словно приросший к коже. Оби-Ван Кеноби, ставший невольным свидетелем первого появления Хиори в Храме, сразу отметил этот пластырь. «Талисман», — с легкой, понимающей улыбкой шепнул он тогда Йоде. Йода лишь ушами пошевелил, внимательно глядя на то, как Хиори, смущаясь под взглядами других джедаев, поправляет челку. Слухи о нем поползли быстро. Говорили, что на дальних рубежах, куда направили группу теней, Хиори — тогда еще не падаван, а просто чувствительный к Силе странник — в одиночку сдерживал натиск трех разъяренных адептов Тёмной стороны. Без страха, без гнева. Просто двигался с текучей грацией воды, гася их алые клинки спокойным синим лучом и отправляя противников в нокаут быстрыми, выверенными толчками Силы. Он побеждал, даже когда врагов было больше. И после боя он не хвастался, а молча проверял, цел ли пластырь на щеке, и едва заметно улыбался уголками губ, даже не осознавая этого. Йода, увидев записи боя, хмыкнул и ткнул своей клюкой в пол. — Внутренний покой велик в нём. Забрать его на обучение, должен я. Слишком редкий дар, чтобы упустить его. Так Хиори оказался в одной группе с Энакином Скайуокером. И вот тут началось то, что Оби-Ван дипломатично называл «трением характеров». Энакин, Избранный, центр собственной вселенной, гений пилотирования и обладатель самого громкого голоса в коридорах Храма, воспринял появление «светловоласки» в штыки. — Он что, постоянно улыбается? — ворчал Энакин Оби-Вану после совместной медитации, которую Хиори провел с невозмутимостью статуи. — Сидим в Силе, ищу баланс, а он сидит и лыбится в пустоту. Раздражает. — Энакин, он не улыбается. Он просто думает о чем-то приятном, наверное, — вздыхал Оби-Ван. — И, между прочим, он прекрасный собеседник, когда ты соизволишь с ним поговорить, а не сверлить взглядом его пластырь. Хиори отвечал взаимной холодностью. Точнее, не холодностью — он был слишком добр и стеснителен для ненависти. Он просто избегал Энакина. Его темно-фиолетовые глаза смотрели на Скайуокера с легким, почти незаметным укором, когда тот в очередной раз нарушал тишину библиотеки громким спором с дроидом-библиотекарем. Энакина бесило это спокойствие. Хиори нервировала эта громкость. — Терпеть его не могу, — буркнул как-то Энакин, когда Хиори, улыбнувшись про себя после удачной ката в соседнем зале, прошел мимо, даже не взглянув на Скайуокера. — Смотрит так, будто я насекомое. — У него просто глаза такие, Энакин, — усмехнулся Оби-Ван. — Глубокие. Отражающие.

***

Всё изменилось на захудалой планете Орд-Мантелл. Совет, в своей сомнительной мудрости, отправил Энакина и Хиори на совместное задание. Охрана дипломата. Проще некуда. «Попробуйте не убить друг друга», — напутствовал их Оби-Ван, и по его тону было непонятно, шутит он или нет. Миссия пошла наперекосяк с первых часов. Дипломат оказался мошенником, и вместо переговоров они попали в засаду наемников. Бластерный огонь разрывал воздух, воняло озоном и дешевым топливом. Энакин, ведомый инстинктами и Силой, ринулся в бой с яростью бури, кроша дроидов и отражая выстрелы. Хиори двигался рядом, но иначе. Он не нападал — он предотвращал. Пока Энакин крушил строй врага, Хиори прикрывал его спину, выбивая оружие у тех, кто целился в «избранного», и без лишних эмоций отправлял наемников в полет к ближайшей стене. Всё шло хорошо, пока Энакин, увлекшись погоней за главарем, не провалился в хитрую ловушку — платформа под ним рухнула. Скайуокер полетел вниз, в темноту технического колодца, заполненного острыми трубами и искрящей проводкой. — Скайуокер! — крик сорвался с губ Хиори неожиданно громко для него самого. Он прыгнул следом мгновенно, даже не думая. Потоком Силы он смягчил падение Энакина за миг до того, как тот напоролся бы на арматуру. Хиори приземлился рядом на одно колено, его белые волосы растрепались, пластырь на щеке был на месте. В темноте колодца его фиолетовые глаза, казалось, излучали собственный мягкий свет. Энакин, оглушенный, смотрел на него снизу вверх. Хиори протянул ему руку. Без слов. Просто ладонь в грязи и смазке. — Ты как? — спросил Хиори. Голос у него был тихим, но в нем не было и тени насмешки или упрека, только искреннее беспокойство. Энакин схватился за эту руку, и его пронзило током — от силы захвата Хиори. Парень был жилистым и неожиданно мощным. Поднял Скайуокера как пушинку. — Нормально, — буркнул Энакин, стряхивая пыль. — Спасибо, светловоласка. Хиори удивленно моргнул. На его лице на мгновение проступила та самая неосознанная улыбка — мягкая, искренняя, как солнечный зайчик в пыльном подвале. Но он тут же спрятал её, поправив челку и проверив пластырь. — Не за что. Выбираемся. Именно там, в вонючем колодце, ненависть сменилась чем-то другим. Уважением? Интересом? Энакин не знал. Но после этого он перестал называть его «этот странный». Теперь это было «Светловоласка». И звучало это уже не как оскорбление, а как... личное обращение.

***

— Где они? — Оби-Ван шагал по коридору быстрым шагом, его плащ развевался за спиной. — Опять. — Исчезать, ученики мастера, когда нужно на Совет, м-м? — Йода семенил рядом, стуча клюкой. — В третий раз уже тренировочный зал проверить, говоришь ты? — В третий, мастер. Утром их там не было. В обед тоже. — Кеноби вздохнул. — Если Энакин опять разобрал тренировочного дроида на запчасти, чтобы "улучшить его программу лени", я лично попрошу Мейса Винду провести с ним воспитательную беседу. Они подошли к дверям в зал номер семь. Двери были закрыты, но сквозь них пробивался шум: тяжелое дыхание, глухие удары тел о маты и странное, почти неслышное хихиканье. Оби-Ван переглянулся с Йодой и нажал кнопку открытия. Картина, представшая их глазам, была далека от джедайской медитации. На синем тренировочном мате, в куче-мале из конечностей и сбитых туник, лежал Энакин Скайуокер. Точнее, он лежал на спине, тяжело дыша и пытаясь вывернуться из стального захвата. Хиори, с растрепанными белыми волосами, закрывающими пол-лица, сидел верхом на бёдрах Энакина и крепко держал того за запястья, прижимая к полу. — Сдавайся, Избранный! — голос Хиори звучал немного сбивчиво, но весело. Впервые в жизни Оби-Ван слышал в этом голосе столько жизни. — Я держу тебя уже несколько минут! У тебя нет шансов! — Только через мой труп, светловоласка! — прорычал Энакин в ответ, но в его голосе не было злости, только азарт и... смех. Да, Энакин Скайуокер смеялся. А потом Хиори, видимо, перенес вес, сжимая бёдрами торс избранного. Это было сокрушительно. Техника боя без оружия у Хиори была на высоте, и он, сам того не понимая, использовал свои сильные ноги как тиски. Энакин издал сдавленный стон, но даже не попытался скинуть его Силой. Вместо этого он рванулся всем телом, используя инерцию. Они перевернулись. Клубок из белых и русых волос, мелькающих рукавов и сбитого дыхания покатился по мату. Хиори оказался снизу, но тут же захватил ногу Энакина, снова меняя позицию. Они катались по всему залу, с грохотом врезаясь в стойки с учебными мечами и сметая с низких скамеек полотенца. — Ах ты ж! — Энакин уперся коленом в мат, пытаясь подняться, но Хиори обхватил его торс ногами и дернул на себя. Скайуокер рухнул прямо на светловоласку. Именно в этот момент, когда Энакин оказался снизу, придавленный весом Хиори, пытаясь высвободить руку, чтобы провести болевой, а Хиори потянулся, чтобы перехватить его за шею... их лица оказались слишком близко. Губы встретились в резком, смазанном, неловком поцелуе. Это был не романтичный жест, а скорее столкновение, результат инерции и борьбы. Но оба замерли. Хиори, почувствовав чужое тепло на своих губах, застыл статуей. Его темно-фиолетовые глаза распахнулись шире некуда. Пластырь на щеке чуть сморщился от удивленно поднятой брови. Он ослабил хватку. Энакин, почувствовав эту секунду слабости, действовал инстинктивно. Он резко перевернул их, используя замешательство Хиори. Глухой удар — и вот уже Энакин нависает над светловлаской, уперев руки по обе стороны от его головы. Его дыхание сбилось окончательно, но теперь не от усталости. — Попался, — выдохнул Энакин, глядя в эти фиолетовые бездны. Вот эту сцену и увидели магистры, стоя в дверях. Хиори на спине, волосы нимбом разметались по синему мату, пластырь на месте. Энакин над ним, как хищный зверь над добычей, с взлохмаченными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Оби-Ван медленно прикрыл рот ладонью, его усы дрогнули. Йода хмыкнул и ткнул Кеноби клюкой в голень. — В третий раз зайти, не надо было, м-м? — прошамкал гранд-мастер. — Заняты они. Спаррингом. Очень контактным. — Простите нас, — выдохнул Оби-Ван, пытаясь сохранить лицо. — Мы... э-э... вы опоздаете на Совет. Двери закрылись. В зале повисла тишина. Хиори лежал под Энакином, его щеки пылали цветом свеклы, заметным даже сквозь бледную кожу. Энакин не спешил слезать. — Они ушли? — шепотом спросил Хиори, и в этом шёпоте было столько смущения, что Энакин почувствовал, как где-то в районе сердца предательски теплеет. — Да, — ответил он, глядя на пластырь на щеке светловоласки. Он поднял руку и кончиком пальца, очень бережно, провел по краю этого пластыря. Тот, как всегда, сидел насмерть. — Почему ты его не снимаешь? — спросил Энакин. — Потому что, когда он на мне, я чувствую, что всё будет хорошо, — честно ответил Хиори. — Это глупо для джедая, да? — Нет, — Энакин мотнул головой. — У каждого свои якоря. А потом Энакин наклонился ниже. На этот раз это было не случайное столкновение во время борьбы. Это был четкий, уверенный поцелуй. Твердый, но мягкий. В нем была вся благодарность за спасение на Орд-Мантелле, всё раздражение от первых месяцев знакомства, и это новое, щемящее чувство, которое пугало куда больше ситхов. Хиори сначала замер, но потом его веки дрогнули и закрылись. Он ответил на поцелуй, подняв руку и сжав пальцами воротник туники Энакина. Пластырь на щеке чуть соприкоснулся с щекой Скайуокера. Когда они отстранились, в зале всё еще горел мягкий свет ламп. — Светловоласка, — прошептал Энакин, глядя на припухшие от поцелуя губы Хиори. — А ты сильный. Я сдаюсь. На лице Хиори расцвела та самая улыбка — неосознанная, светлая и бесконечно добрая. И на этот раз он не стал её прятать. — Я знал, что ты сдашься, Избранный. Энакин фыркнул, скатываясь с него и ложась рядом на мат. Их плечи соприкасались. В Храме Джедаев, где поощрялся покой и отсутствие привязанностей, двое юношей лежали на полу и смотрели в потолок, чувствуя, как их сердца бьются в унисон, а в Силе сплетается что-то новое, яркое и совершенно не по уставу. — В следующий раз, — сказал Хиори тихо, — попробуй скинуть меня Силой. Я держал тебя на честном слове. — В следующий раз, — ответил Энакин, — я просто тебя поцелую в начале боя, и посмотрим, кто кого удержит, светловоласка. Хиори покраснел, но промолчал, снова неосознанно улыбаясь. Где-то в коридоре слышался стук клюки Йоды и сдавленный смех Оби-Вана, который понял, что дисциплинарную беседу проводить не придется. Только совсем другую лекцию. О привязанностях. Но это будет завтра.