Крашеный

Прошло несколько месяцев, наступила весна май тепло. На последнем уроке химии Володя и Матвей сидели на последней парте. Пока Третьяков играл во что-то в телефоне, синеволосый тем временем слушал учителя, как вдруг Андрей Дмитриевич позвал русского: — Владимир, ты чем там занят? Третьяков, подняв голову, сказал: — А... слушаю вас. Андрей Дмитриевич поднял одну бровь: — Раз слушали, то какую тему я сейчас объяснял? Владимир замешкался, и Матвей сунул ему свою тетрадь. Тот быстро начал читать то, что указал синеволосый. Химик лишь кивнул и продолжил урок. Голубоглазый, пока никто не видел, взял руку Матвея, поднёс к своим губам и поцеловал. Матвей фыркнул и сказал: — С тебя фисташковое мороженое. Володя кивнул. Отсидев последний урок, они собрали свои вещи и направились к выходу из школы. Ну а что в гардероб? Им не надо — ну кто сменку весной таскать будет, а? По пути домой, как обещал, Третьяков купил Матвею фисташковое мороженое, чем был награждён поцелуем в щёку. Когда они шли домой, они болтали о чём-то, но в основном говорил Володя, а Крименов слушал, поедая своё мороженое. Как можно незаметнее синеволосый взял за руку Володю. Русый сжал его руку мягко и погладил большим пальцем его руку. Он знал, как Матвей боится осуждения людей, но с поддержкой любимого человека, в принципе, не так уж всё и страшно. Дойдя до дома синеволосого, они попрощались и разошлись по домам. Ближе к вечеру они пошли гулять — ну а что делать? На улице тепло, солнце спало немного, и Матвею так комфортнее по вечерам. Они забрались на крышу дома и сели подальше от края. Матвей сидел в позе лотоса, а Володя положил голову на плечо синеволосому и закурил. Матвей сразу отстранился: — Фу, Володя! Русый засмеялся: он знал, как его парень не любил запах курения. Третьяков поднял голову с плеча Крименова и обнял Матвея за талию, а потом рука, которая обнимала синеволосого за талию, переместилась на его голову накрыв висок и наклонила её. И теперь головка Крименова лежала на плече Владимира. Он начал перебирать волосы, курить и смотреть вдаль. Не смотря на запах, Матвей вздохнул и прижался к его тёплому боку и, достав проводные наушники, один сунул себе, а другой отдал. Грех отказаться — Третьяков взял его и сунул себе в ухо. Заиграла музыка, но не группы «Нервы» — это был женский голос и текст на английском, но что-то в этом тексте было знакомым. Матвей почувствовал, что Володя ничего не понимает и даже задумался, и сказал тихо, переплетая их пальцы: — Это Lady Gaga. Володя сразу же понял, почему текст знакомый: его отец, когда по вечерам сидит молча, всегда тихо включает эту музыку. Вроде как его погибшая мать любила эту исполнительницу. Володя достал из внутреннего кармана кожанки кулон, открыв его: там было фото его матери Виктории. Матвей спросил: — Кто это? Володя отвёл глаза и закрыл кулон: — Это моя мама... она погибла, по словам отца, и эту песню она любила больше всего из всех альбомов этой вашей Lady Gaga. Матвей молча обнял Володю за локоть крепче и поцеловал в плечо: — Прости, я не знал... я могу переключить музыку. Володя мягко улыбнулся, в уголках глаз стояли слёзы, он чмокнул парня в лобик: — Не стоит, всё хорошо, правда. Матвей вздохнул, прижался к русому и тихо прошептал: — Я люблю тебя... Володя улыбнулся и прижал парня к себе. Сигарета давно уже потухла, и только они двое на крыше, с музыкой, и у обоих нет направлений в жизни — они не живут будущим, только настоящим. Крименов прикрыл глаза, а русый перебирал его пальцы. Им было уютно вместе, они любили друг друга. Их пальцы переплетены между собой: рука Матвея холодная, как снег зимой, а Владимира — тёплая, как огонь у камина. Русый чмокнул парня в висок и тихо сказал: — Матюш... я тебя тоже люблю, очень сильно...