А что, если...

Очевидно изначально, что «нормальное свидание» и «Зим» вещи несовместимые. Но быть может «хоть какое-то кособокое тяп ляп наперекосяк свидание» с ним всё же осуществимо. По крайней мере, такой эксперимент Дибу захотелось провести, потому он пришёл к Зиму с соответствующим предложением. — Свидание? — Зим подозрительно хмурится. — Это ритуал, который проводят испытывающие друг к другу симпатию люди, чтобы официально подчеркнуть статус их отношений, и проявляющийся в том, что они ходят по разным общественным местам и ведут себя показательно ласково, держатся за руки и обмениваются слюнями? — В общем и целом... да, — краткую паузу спустя отвечает Диб. — Не знал, что ты так просвещён в данном вопросе. — Зим просвещён во всех касающихся глупых человеческих мероприятий вопросах! — тут же встаёт в оборонительную позицию Зим, сжимая ручку двери. — С тех пор, как... ну... Это то, что вы постоянно делаете! Я подчёркиваю, что нахожу всё это отвратительным и неприемлемым для великого иркенского захватчика, коим я являюсь. — Я тебя понял, — спокойно соглашается Диб. — Так что, сходишь со мной на свидание? Зим молчит, продолжая строить недовольное лицо и создавая видимость усиленного раздумывания. — Последний пункт, ну, про слюни, необязателен, — поясняет Диб. Его щёки слегка краснеют. — Зачем тебе это нужно? — Глаза Зима суживаются. — Ты собираешься вновь копать под меня, чтобы подловить на «нечеловеческом» поведении при всех?! — Да ты всегда ведёшь себя не по-человечески. — Диб устало вздыхает. — Но всем плевать. И даже если и так, то моя цель не в этом. — А в чём? — продолжает допытывать Зим. — Да в том же, в чём и цель всех людей, которые ходят на свидания! — выпаливает Диб, но Зим продолжает смотреть на него вопросительно. — По приколу, — поясняет он. — Я не уверен, что доверяю тебе, — медленно произносит Зим. — Ты точно что-то замышляешь, я вижу это в твоём лживом замышляющем лице. — Я не лгу. И я ничего не замышляю, — почти обиженно, но настойчиво повторяет Диб. — И моё лицо не лживое. — Я не знаю... Я... мне надо подумать! — выкрикивает Зим и захлопывает дверь перед человеческим носом. — Ну... ладно, тогда... эм... дай знать, когда решишь, что ли. — Диб ещё несколько секунд стоит у двери, а потом неловко разворачивается и уходит. Зим исподтишка наблюдает из окна, как его фигура покидает двор и уменьшается за забором. — Вонючий мальчишка точно что-то задумал, — бормочет он сам себе. — Он хочет заманить меня в ловушку, притворяясь милым. Но я не попадусь на это! — А может, ты ему просто нравишься, — напевает как всегда позитивно настроенный ГИР, сидя на диване перед телевизором и играя с резиновой свинкой. — И он наконец хочет открыть тебе своё сердце. Это та-а-ак романтично-о-о. — Вздор! — Зим резко поворачивается вокруг оси и упирает руки в бока. — Обман и провокация! Он не откроет мне своё кровянистое и мышечное сердце, потому что знает, что я его сожру. — Он неуверенно оборачивается к окну. — Однако... он давно не пытался выставить меня перед людьми пришельцем, почти не достаёт меня в школе, облил меня водой всего один раз за этот месяц... Нет! Он резко обрывает себя, сжимает руки в кулаки и отходит от двери. — Он просто вводит меня в заблуждение! Прикидывается добрым, чтобы заманить в ловушку! Он думает, что я достаточно глупый, чтобы поддаться влиянию его дурацкого очаровательного фальшивого милого лица, которое меня бесит и которое я хочу видеть чаще, но только потому, что оно мне совершенно не нравится! Он замолкает. ГИР виляет ногами, слушая весёлую музыку из мультсериала. — Сходи с ним на свидание, хозяин! Вы отлично подходите друг другу! Прям как картошка фри и сырный соус! — Что за нелепое сравнение! Мы совершенно другое! Мы как... бензин и брошенная спичка! Как напалм и динамит! Как плутониевый ядерный заряд и дейтерид лития-6! — Пауза. — А я кто — картошка фри или сырный соус? — М-м-м. — Но ГИР слишком занят тем, что пялится в экран и с громким хлюпаньем всасывает в себя взбитые сливки через трубочку. — Мне казалось, я давно понял, как уличить его во лжи, — размышляет Зим, начиная бродить туда-сюда перед телевизором. — Он выглядел весьма честно, но так ли это на самом деле? Если его план заключается не в том, о чём я думаю, то в чём? Что такого он может мне подготовить на этом идиотском «свидании»? ГИР вытягивает голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь уследить за происходящим в мультике. —... Способен ли он действительно подготовить мне то, с чем я не могу справиться? Невозможно! Я ЗИМ! И что бы этот уродливый красивый раздражающий привлекательный человек ни подготовил, я смогу с этим справиться! Верно, ГИР?! — Он снова не смог украсть формулу крабсбургера, — говорит ГИР своей свинке. — Он думает, что может запугать меня приглашением на свидание! — громко продолжает Зим, останавливаясь прямо перед телевизором. — И если я откажусь, он посчитает, что я сдался, а он победил! Но этому не бывать!!! Я пойду с дурацким Дибом на свидание, чтобы показать ему, насколько сильно он мне не нравится! — А если бы он перестал ссориться с Мистером Крабсом, они могли бы вести бизнес вместе, — объясняет ГИР. — Мне нужно подготовиться лучше, чем он когда-нибудь сможет. Я изучу все детали человеческих свиданий, чтобы быть готовым ко всему, преодолеть все свиданческие испытания и сдать все тесты на высший балл. — Преисполнившись в своей идее, Зим целеустремлённо направляется к мусорному баку. — Компьютер, лифт в лабораторию! И подготовь мне самое подробное эссе о том, как люди проводят свидания! 🪲 🪲 🪲 Диб и не рассчитывал на успех. В самом деле, ему было просто забавно посмотреть на реакцию Зима, и он даже не планировал, что собирается делать, если тот вдруг скажет «да». Но «да» он не сказал, а «я подумаю» у людей в девяноста девяти процентах случаях означает вежливое «нет». Вряд ли с Зимом это работает иначе. К вечеру он почти перестаёт думать об этом, разогревая себе пиццу и готовясь к просмотру нового выпуска «Загадочных Загадок», когда слышит стук во входную дверь. — Ждёшь кого-то? — спрашивает он у сидящей за кухонным столом и выполняющей задание по географии в контурных картах Гэз. — Кто осмелится приходить ко мне в гости? — леденящим кровь голосом отвечает она. — Готова поспорить, что это твой инопланетный дружок. — Он не мой «дружок», — морщась от отвращения, Диб устанавливает микроволновку на две минуты и идёт к двери. Открывает и действительно видит Зима. Пришелец стоит на коврике, покачиваясь с пяток на носки, руки сложены за спиной, взгляд отведён в сторону. — Я подумал и решил принять твоё предложение, — резко выдаёт он. Брови Диба удивлённо изгибаются. — О... оу, — медлит он в замешательстве. — Ээ... ну... — Что это за реакция?! — взвивается Зим и встречается с ним глазами. — Сам Зим согласился сходить с твоей обезьяньей тушей на свидание, а ты «ээ, оу»?! Или ты передумал? — Да нет, не передумал. Просто... — Диб оглядывается в столовую на Гэз, надеясь, что она не слышит этого ора. — Не думал, что ты согласишься. — Значит, я в очередной раз оказался непредсказуемее и невероятнее. Так что, мы идём или как? — Сегодня? — Диб испуганно отшатывается. — Сейчас? — Не сегодня, глупый. — Зим напористо делает к нему шаг. — На свидания приглашают заранее. Что насчёт завтра? — А... Да-да... завтра... — Чувствуя, как от волнения лоб начинает потеть, Диб судорожно пытается придумать, как выбраться из ситуации без кровопотерь. — Мне нужно... это самое... подготовиться, всё такое... и я сам приду к тебе где-то днём, хорошо? Всё, пока, до завтра! — тараторит он и закрывает перед ним дверь быстрее, чем Зим успевает ответить. Зим презрительно фыркает. — Нахал, — подытоживает он и разворачивается. — Ну, я успею подобрать костюм. Диб прижимается к двери спиной и всеми конечностями, сердце бешено колотится, лицо красное как пронзительно кричащий сигнал тревоги, мысли вьются в голове осиным ульем. — О боже, — в ужасе шепчет он. — Что я наделал? — Наконец-то ты задаёшься правильными вопросами, — комментирует Гэз, не смотря в его сторону. — Он действительно... Похоже, он действительно... — Диб отлипает от двери и крадучись подползает к окну, осторожно выглядывая на улицу. — Он и вправду согласился. О чём я думал, когда приглашал его?! — Да ты в принципе редко думаешь. — То есть, я думал, это будет забавно, но сейчас, когда он так серьёзно согласился, я понимаю, что... Какой кошмар. — С опаской оглядываясь на дверь, Диб отходит в столовую. — Но почему он внезапно согласился? Он что-то задумал, да? Наверняка! Гэз не отвечает, сосредоточенно рисуя в контурной карте. Диб отодвигает стул и садится напротив неё. — Он посчитал моё предложение возможностью совершить что-то нехорошее, — рассуждает он, как всегда, вслух. — Он что-то спланировал и собирается совершить это завтра! На нашем... — Его передёргивает. — Свидании. — Ты позвал Зима на свидание? — со всей непоколебимостью уточняет Гэз, всё также не поднимая на него глаза. — Нет! — мгновенно спорит Диб. — То есть... технически да, но... Я не думал, что он согласится! — Ох, ну это же всё меняет. — Я не знаю, зачем я это сделал! — Диб падает на стол локтями и зарывается пальцами в волосы, в ужасе пялясь перед собой. — Я просто шёл после школы к нему, чтобы проверить, чем он там занят, и если занят, то помешать ему, а потом мне внезапна пришла мысль... а что будет, если сходить с ним на свидание... — Самая классическая мысль заклятых врагов. — Это звучит хуже, чем должно! — Он закрывает обжигающе горячее лицо ладонями. — Это должно было быть просто экспериментом. Для... для научных целей! Но, похоже, он воспринял это совсем по-другому... Взгляд Гэз наконец поднимается. — Какая самая длинная река в Италии? — По. — Диб вздыхает и ложится на стол щекой. — Почему я это сделал? Это было глупое предложение. Мне наверняка не стоит никуда с ним идти. Но... что он сделает, если я не приду? — Ты пиццу будешь или нет? — Если я буду с ним, я хотя бы смогу проконтролировать его действия. Даже если это ловушка, я не могу позволить ему свободно ходить по городу в поиске новой жертвы и угрожать человечеству. Ты права, Гэз, я должен пойти с ним! — Я этого не говорила. — Но я должен подготовиться! — Мгновенно взбодрясь, Диб воинственно отдирает себя от стола. — Я не могу так просто раскисать, на моих плечах судьба Земли! Я справлялся с его злодеяниями раньше, справлюсь и в этот раз! Но мне нужно быть во всеоружие к завтрашнему дню! Он спрыгивает со стула и уверенно шагает к лестнице, чтобы героически запереться в своей комнате до завтрашнего дня. — Значит, телевизор свободен, прекрасно, — произносит Гэз, забирая пиццу из микроволновки. 🪲 🪲 🪲 Зим испытующе смотрит на своё отражение, неловко поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы разглядеть все детали своей внезапно ставшей непривычной фигуры. — Я не понимаю, почему людям такое нравится, — сердито бормочет он, поправляя воротник белой рубашки. Он привык ходить в одной одежде большую часть своей жизни, но люди переодеваются постоянно, по несколько раз в день, а на особые мероприятия у них более дорогие и необычные наряды. Похоже, внешней оболочкой они пытаются перекрыть свою пустую истинную сущность, размышляет он. — А как же галстук? — ГИР протягивает ему длинный чёрный кусок ткани, восхищённо глядя на него и виляя таким же чёрным хвостом. — Ни за что! — Зим отмахивается. — Я не буду надевать себе на шею удушивающую повязку! Люди идиоты, раз носят такое. К тому же, они используют их для деловых встреч. А на свидания нужно что-то... менее официальное. Он снова встаёт прямо и проходится взглядом по себе от парика до ботинок. Простые рубашки и брюки часто используются человеческими самцами для свиданий, но на нём они смотрятся как-то... не так. — Это ерунда, — жалуется он, расстёгивая пуговицы. Ещё один дурацкий элемент людской одежды, зачем так усложнять себе жизнь, они же вечно скользят в пальцах. — Совершенно не то. — А мне нравится. Тебе очень идёт, хозяин! — На предыдущие десять ты также говорил. — Этот мне нравится больше предыдущих! — Это ты говорил на предыдущие девять. — Зим со вздохом отбрасывает рубашку на диван, где уже валяются несколько свитшотов, футболок поло и кардиганов. Ещё раз смотрит на серые брюки. Не слишком узкие, не слишком широкие, вроде неплохие... но какой верх к ним подобрать? Чёртовы люди и их чёртов культ на вещах, не имеющих никакого смысла! Поскорее бы захватить их и превратить все их фабрики по производству одежды в полигоны испытания биологического оружия. — А как ты хочешь, чтобы оно выглядело? — Я не уверен... Я думал, стоит что-то в классических для людей чёрно-белых цветах, но... возможно, я бы хотел сохранить более привычную мне палитру. — Размышляет ещё несколько мгновений. — Красный смотрелся бы неплохо. — У меня есть кое-что подходящее! — словно ждал этого весь день, ГИР восторженно вскрикивает и убегает в другую комнату. Зим продолжает пялиться в зеркало и теребить пояс брюк, пока он не возвращается. — Попробуй это! Зим со скепсисом косится на что-то красное и бесформенное в его лапах и осторожно берёт, поднимает и расправляет. — Это ещё что? Похоже на водолазку. — Надень-надень! — ГИРу от нетерпения едва удаётся сидеть на месте, а не взлетать и пробивать потолок. — Хотя бы без пуговиц, — бурчит Зим и натягивает нечто через голову, переводит взгляд в зеркало и наконец замечает, что не так. — Почему у неё дыры на плечах?! — Это стиль дистрессед, — с видом эксперта произносит ГИР. — Это модно и круто для свиданий. Я в «Топ-модель по-американски» видел! — Мне стоит ограничить тебе доступ к телевизору и перепрошить тебе жёсткий диск, чтобы закачать туда более значимую информацию. — Зим нервозно поправляет водолазку и поводит плечами, разглядывая свою голую кожу. — Это как-то слишком... слишком... — Сверху надень это! — ГИР уже тычет в него новой шмоткой. — Этот жилет прикроет плечи, когда вы будете на улице, но ты снимешь его, когда вы зайдёте в помещение. Я уверен, Мэри понравится! — Можно подумать, я это делаю, чтобы ему понравилось, — бубнит Зим, — а не чтобы создать видимость того, что я разбираюсь в свиданиях. «Жилет» оказывается чёрной, глянцево блестящей накидкой на молнии с короткими рукавами и синтетическим розовым мехом, обвивающим воротник. Зим осматривает себя, строит гримасу отвращения, высовывает язык, засовывает обратно. — Кошмарище! — выкрикивает он. — Это не похоже ни на что из увиденного мной. Где ты всё это достал? Надеюсь, не в том жутком мелком бутике, куда я говорил тебе не соваться? — Именно там! — послушно отвечает ГИР. — Но это ещё не всё! Он открывает рот и выплёвывает маленькую золотую шкатулку, протирает её лапой и открывает. — Этот ремень хорошо подойдёт для брюк. — Он расправляет и поднимает широкий чёрный пояс с золотой бляхой. — А эту цепочку надо надеть на шею, чтобы было круто! Ещё у меня есть серьги-кольца! — Какие серьги, придурыш, у меня ушей нет. — Оу. — ГИР заглядывает в шкатулку. — Ушей и у меня нет. — Я слишком стараюсь ради этого. — Скрежеща зубами, Зим продевает ремень в шлёвки и застёгивает его. Он с сомнением крутит в руках также золотую цепочку, но она не похожа на стрёмный ошейник, слишком длинная, и он надевает её через голову. Цепочка мягко ложится ему на грудь. — Ну-у-у... это... ГИР выжидающе смотрит на него широко распахнутыми глазами. — Это-о-о... Красная водолазка облегает всю его фигуру до пояса брюк, её рукава закрывают запястья, переходящие в бессменно облачённые в перчатки ладони; короткий жилет болтается по бокам, не доходя до живота; полы брюк закрывают лодыжки. Золотые цацки притягательно сияют. — Я хочу сжечь это вместе с собой, — резюмирует он. — Внимание! На территории дома посторонний! — разносится над головой механический голос компьютера. — Во имя Ирка, он уже здесь! — почти испуганно сжимается Зим. — Почему так рано?! Мы же не разбирались с этим хламом несколько часов, да? Неуверенный медленный стук в дверь. ГИР наставнически подталкивает его в спину. — Давай, хозяин! Ты прекрасно выглядишь! Срази его наповал! Зим потирает руки, нервно пялясь на дверь и упираясь каблуками в пол. — Эм-м... Ладно! Ладно, неважно! Плевать на костюм, со всем остальным я точно справлюсь! — Вот и правильно! Удачи! — ГИР напрягается и со всеми силами выталкивает его за дверь. — Они так быстро растут, — трогательно шепчет он, вытирая слезу. Из динамиков телевизора начинает играть мелодия из заставки «Губки Боба». — О, новая серия! — радостно взвизгивает он и бежит к дивану. — Кто проживает на дне океана? Губка Боб, Квадратные Штаны! Оказавшись за порогом, Зим осмеливается поднять на человека напротив глаза. Диб выглядит почти так же, как он представлял себе свой наряд. Джинсы, белая рубашка, вместо доисторического потрёпанного тренча вполне опрятный пиджак, вместо берц белые кроссовки. Всё то, что на Зиме смотрелось нескладно и инородно, на Дибе выглядит очень даже не отвратительно. Можно даже признать, весьма симпатично... Зим встряхивает головой и прикусывает себе язык в наказание за неправильные мысли. Не переставая теребить рукава пальцами, Диб таращится на него огромными как две луны глазами, приоткрыв рот в выражении истинного шока. Зим старается игнорировать, какие противоречивые чувства вызывает у него это внимание, потому переключает мыслительный процесс на то, чтобы действовать по разработанному за ночь плану. Итак. Первый пункт. Во время встречи с партнёром необходимо сделать комплимент его внешнему виду. Зим покашливает в кулак. — Ты сегодня выглядишь не так, будто тебя пережевало и растоптало стадо коров, — выдавливает он. Диб моргает, поднимает взгляд на его лицо. Выпрямляется, старается набросить уверенный вид, но его сконфуженность ясна как день. — Э-э... спасибо. Наверное. А ты... ну... — Не сдержавшись, он вновь проходится по нему взглядом с головы до ног. — Даже не знаю, как сказать. — Да-да, я выгляжу великолепно, я знаю. — Зим скрещивает руки на груди, силясь избавиться от дискомфортного ощущения. Хорошо хоть плечи закрыты. Чёрт возьми, как он мог согласиться на этот ужас?! ГИР, тебя ждёт внеплановая системная диагностика, когда Зим вернётся. — Честно говоря, не думал, что ты будешь наряжаться, — признаёт Диб, неловко переминаясь с ноги на ногу и наконец оставляя пуговицы рукавов в покое. — За всё время я видел тебя в другой одежде пару раз. Хотя платье девочки-скаута всё ещё стоит у меня перед глазами. — Это была маскировка, ничего более! — посчитав необходимым подчеркнуть этот факт, сообщает Зим. — Как и сейчас. Сейчас это... так нужно. — Они молчат, рассматривая друг друга, пока Зим не спрашивает чуть тише, отведя взгляд: — Так тебе... кхм... нравится? Диб сжимает губы, скулы заливаются румянцем. — Ну, я... я думаю... В это время в его голове творится бардак. «Святые яблочные вампиры, почему он выглядит так хорошо? Я даже и представить не мог, что увижу его в чём-то подобном! Этот меховой воротник... А водолазка... такая... облегающая... Нет, стоп, отмена размышлений в этом направлении! Вспомни, кто перед тобой! Но, правда, почему мне так нравится? Я видел кучу людей в нарядах более красивых, но почему никто не привлекал меня так сильно, как он?» Диб сглатывает. — Вполне себе ничего, — заставляет он себя завершить предложение. — Ага. — Зим направляет на него испепеляющий взор. — Вполне себе ничего. — Мне нравятся твои... э-э... ботинки. — Мечтая провалиться под землю, пройти планету насквозь и вылететь в открытый космос, Диб опускает голову, лицо горит. — Это те же ботинки, в которых я постоянно хожу, — говорит Зим, глаза суживаются. — Да? Ну, они всегда мне нравились... — совсем уж подавленно выбивает из себя Диб, и Зим понимает, что нужно как-то спасать положение. Второй пункт. Приглашение в кино. Самая стандартная схема, особенно если это свидание первое, и партнёры ещё не узнали об увлечениях друг друга достаточно много. — КХМ, — громко привлекает Зим к себе внимание. — Так что... пойдём в кино? — Кино? – Дибу требуется ещё несколько мгновений, чтобы обмозговать предложение. — О, да. Кино. Отличная идея. — Чудесно, — говорит Зим. Ещё несколько неловких секунд они тупо стоят и пялятся друг на друга. — ... Кинотеатр тут в минутах тридцати, — пытается начать что-то делать Диб. — Пойдём... пешком? Зим колеблется. Ездят ли на свиданиях на общественном транспорте? Насколько он понял, на свиданиях люди ходят на своих ногах и неспеша болтают о ерунде, из которой состоят их жалкие жизни. — Пешком, — отвечает он. — Хорошо, — соглашается Диб и делает шаг назад. Ждёт. Зим делает шаг к нему. Ещё один. Оказавшись вровень, они разворачиваются и идут по дорожке к забору, соблюдая социальную дистанцию в половину метра. Первые несколько минут они сохраняют упорное молчание и смотрят куда угодно, лишь бы не друг на друга. Зим понятия не имеет, где находится упомянутый Дибом кинотеатр, потому просто следует за ним, собираясь с духом приступить к следующему пункту, раз всё ещё не известно что замышляющий человек не собирается начинать говорить первым. Третий пункт. Завязать незамысловатый разговор. Желательно связать его с происходящим в данный момент, чтобы выглядеть непринуждённо и естественно. — Ита-а-ак... — театрально долго тянет Зим, ожидая, пока Диб повернётся к нему. — Какие фильмы ты любишь? — Ты имеешь в виду какие жанры? — уточняет Диб, немного скованно, но вполне натурально. — Именно это я и имею в виду, — восхищаюсь собой за своё актёрское мастерство, подтверждает Зим. — Я люблю мистику, — мгновенно отвечает Диб, тут же обретая уверенность на знакомой территории. — Ох, да ну? — Зим выдавливает из себя кривую улыбку. — Никогда бы не догадался. Диб закатывает глаза. — Мех. Ну а ты сам? Я знаю, ты любишь залипать перед телевизором. — Я не делаю это очень часто, — эмоционально возражает Зим. — У меня есть более важные дела! Это ГИР постоянно всякую чушь смотрит... — Не сомневаюсь, — спокойно соглашается Диб, но Зим уже изучил, что такое сарказм, потому злится. — Я люблю хорроры, — говорит он. — Круто наблюдать, как вас, глупых людишек, разрывают на куски. — Хм. — Диб смотрит прямо, но Зим поглядывает на него в профиль и видит, что уголки его губ весело приподняты. Понимает, что засмотрелся, и отворачивается. — Мистика и хоррор часто идут вместе. Думаю, мы найдём что-нибудь подходящее. — Прекрасно. Я это предвидел. — Зим не может не испытывать восторженного ликования — он так хорошо притворяется, что ему нравится Диб, хотя он ему совершенно не нравится! Но рано расслабляться. Ещё многое предстоит преодолеть, прежде чем он докопается до истины. — Надеюсь, фильм не окажется слишком страшным для тебя, и ты не начнёшь прятать испуганное лицо мне в плечо. — Пф! Я-то?! — Диб возмущённо встряхивает головой. — Я никогда не боялся хорроров! И вообще, кто из нас испугался крохотного хомяка?! — Это... это другое! — крайне недовольный тем, что его попытка пошутить, которая является четвёртым пунктом, обернулась против него, Зим раздражённо куксится. — Твоему примитивному мозгу не понять, как работает иркенское определение источников угрозы! — О да, эта серьёзная хомячья угроза. Она могла сделать целое... что? Перегрызание твоей перчатки? Зим сжимает руки в кулаки. — Отлично. Счётчик моих желаний ударить тебя уже начался, поздравлю. — Великолепно. — Диб фыркает. — Смотри, как бы он не разорвал тебя к вечеру. — Мы ещё посмотрим, кто кого разорвёт, — злобно отчеканивает Зим и показательно отворачивается. Поправляет рукава жилета. До пешеходного перехода они бредут в молчании, пока не останавливаются на красный свет, и Диб снова не начинает говорить: — Бедная Пипи. За что ты так с ней поступил? — Ты помнишь её имя? — тихо произносит Зим, рассматривая носки своих ботинок. А ведь действительно, клёвые они у него. — Уверен, она сейчас в лучшем мире. — Если там нет тебя, он определённо лучший, — произносит Диб, и Зим, ощущая, что вот-вот сорвётся, поднимает на него исполненные ярости глаза, но замирает, когда видит, что человек смотрит на него с этой чёрт бы её побрал нелепой умилительной противной красивой улыбочкой, заставляющей глубины сквидлиспуча издавать омерзительный трепет. Зим напрягается всеми мышцами, а после обессиленно разжимает пальцы. — Придурок, — бурчит он и первым шагает вперёд, когда загорается зелёный свет. — Я тебя так... так... — Ненавидишь. Не волнуйся, в этом у нас всё взаимно. — Диб быстро нагоняет его. Зиму кажется, что они начинают идти немного ближе друг к другу. Возможно, это зрительная иллюзия. — Блин, точно! — внезапно вскрикивает Диб. — Сейчас же показывают «Австралийского Бигфута Против Эльфов-Пожирателей Мозгов Три»! Зим косится на него как на сбежавшего из психбольницы, коим Диб, собственно, и является. — Тебе нравится эта чушь? Я видел вторую часть по телеку. Мельком! Когда ГИР смотрел! По-моему, это сплошная безвкусица, в которой дыр больше, чем в сыре. — Но это и забавно. Сделать что-то настолько одновременно абсурдное и страшное это надо постараться. Зим высовывает язык в отвращении и корчит рожу, словно его вот-вот стошнит, но ПАК напоминает ему. Пятый пункт. Пойти партнёру на уступок, чтобы показать своё великодушие и готовность жертвовать своими интересами ради его удовлетворения. «Угрх. Ничего, Зим, ты великий иркенский захватчик, в мире нет испытания, с которым ты бы не справился». — Гр-р... Ладно! Мы пойдём на твоих дурацких пожирателей эльфов. Но только для того, чтобы я сдержал желание сожрать тебя, — через силу выплёвывает он. На что только ни пойдёшь ради Миссии Во Имя Высочайших. Но однажды они обязательно оценят его старания. Без сомнений. — Хм. Ты подозрительно... уступчивый сегодня, космо-жук. — Глаза Диба за стёклами очков испытующе присматриваются. — Это я-то подозрительный? — взвивается Зим. Хватает же у мальчишки наглости — сам спланировал покушение, а на него перекладывает вину. — Это ты подозрительно пялишься на меня всё время! Лицо Диба снова вспыхивает глубоким красным. Зим догадывается, что это показатель его правоты. — Я-я не пялюсь! — Диб вдавливает голову в плечи, скрывая щёки за воротником пиджака. — Я просто слежу, чтобы ты не натворил чего, как всегда! — Следи-следи. Я тоже за тобой послежу. — Зим вытягивает шею, чтобы угрожающе и предостерегающе зыркнуть на него, но Диб лишь отворачивается. — И я лучше тебя в слежке. Как и во всём остальном. — Ну конечно, — едва разборчиво бубнит Диб в ткань. — Пока что ты лучший лишь в том, чтобы быть худшим во всём. — Будь я «худшим во всём», я бы не захватил эту дурацкую планету! — Так ты её и не захватил! — А может захватил! — заводится Зим. — Но вы просто не подозреваете об этом, а? Как тебе такая теория, Диб-червь? Ты живёшь своей тупой человеческой жизнью, как и все тупые человеческие люди, не подозревая, что я вас всех давно поработил, и всё, что вы делаете, вы делаете на благо Империи! Как тебе это?! — А ты говоришь, что сюжет «Бигфута» фигня, — не впечатлённый, отзывается Диб. — Всё это могло быть очень любопытно, если бы любой твой «гениальный» план не сопровождался масштабной информационной атакой и воплями, от которых и глухой себе уши оторвёт, а мёртвый закопает себя поглубже в землю. На этом моменте Зим не удерживает — ибо что этот поганая свинья себе позволяет! — и замахивается, чтобы как следует вдарить ему ногой в новых аккуратных брюках по бёдрам. Планировал выше, но не дотянулся. Диб резко выдыхает, теряя равновесие и едва не падая на асфальт. — Эй, какого чёрта?! — ругается он. — Такого чёрта, что мерзкие слова из твоей ротовой дырки выводят Зима из себя! — кричит Зим. — Как твой партнёр по свиданию, я требую уважения! — Уважения?! — под стать ему повышает тон Диб. — К тебе? Я понимаю, что мы тут определённую сцену разыгрываем, но то, что мы типо на свидании, не значит... — Ещё как значит! — перебивает его Зим. — Поэтому хоть раз поступи разумно и сделай вот как — заткни свою обезьянью морду, пока мы не придём в кино, а там я, так уж и быть, сделаю вид, что ты не успел разочаровать меня до достижения вечера. По всё ещё окрашенному возмущённо алым лицу Диба очевидно — ему есть что сказать, и много, но он лишь издаёт дерзкое «тцк» и ускоряется, вынуждая Зима практически бежать, чтобы поспеть за его длинными ногами. С каких пор они стали такими длинными?! Почему люди так быстро растут? Он стойко игнорирует ремарку: «В случае возникновения конфликтных ситуаций необходимо первым принести извинения, чтобы показать, как Вам важно душевное равновесие партнёра». Зим обнаруживает в жилете карманы и запихивает туда ладони. Дурацкий Диб. Даже свою лживую невинность не может сделать достаточно убедительной. Зим не повёлся бы в любом случае, но он мог хотя бы постараться! Зим уже так много для него сделал, а всё, что получил в ответ, это грубые нападки! Но ничего. Когда свидание закончится, человек за всё ответит. О, месть будет сладка как никогда, Зим уже предвкушает и мысленно готовится к тому, чтобы перетереть Дибу все косточки в самом прямом смысле. Пусть не забывает, с кем связался. И пусть привыкает к тому, чтобы быть под своим будущим хозяином. — Ну, вот и он, — скучающим голосом произносит Диб, когда после очередного поворота они оказываются перед большим зданием с объёмными буквами «Absolute Cinema» над главным входом и обклеенными киноафишами окнами. — Наконец-то я смогу отвлечься на что-то менее раздражающее, чем ты, — говорит Зим. — Да-да, как скажешь. — Диб подходит к кассе с решающей судоку кассиршей внутри. — Здравствуйте. Когда ближайший сеанс «Австралийского Бигфута Три»? — В шестнадцать пятнадцать, — отвечает она, щёлкая автоматической ручкой. — Но имей в виду, сынок, что за две недели, прошедшие с момента выхода этой части, было засвидетельствовано уже тринадцать случаев, когда во время показа дети начинали биться в истерике и нападать на окружающих в попытке съесть их мозги, а это в два раза больше, чем после выхода второй части! Это во всех новостях пишут, СМИ не врут. — Кассирша показывает ему свою книжку. — Это судоку, — вежливо отвечает Диб. — А почему этот фильм вообще показывают детям в таком случае? — Деньги, малыш, — мрачно произносит она. Но тут же светлеет. — Но мы просим всех расписаться, что в случае инцидента ни дети, ни их родители, ни пострадавшие не предъявят никому никаких претензий, и ни кинотеатр, ни авторы фильма не несут ответственности за произошедшее. Так что, ты согласен? — Эм. Ну да. — Диб кратко оглядывается на Зима. Тот пожимает плечами. — Нам два билета. — Ладненько. Это будет три доллара тридцать центов. Диб снова выжидающе косится на «партнёра», но Зим лишь показывает ему кончик языка. Диб драматично вздыхает и достаёт свой кошелёк. — Вот. — Он кладёт на столик три бумажки и три монетки. — Распишитесь вот здесь. — Кассирша достаёт журнал и разворачивает к нему, щёлкает ручкой снова и ответственно вручает её. Кратко оглядев список, Диб вносит туда свои имя и фамилию, ставит подпись, а после отступает в сторону, пропуская Зима. Зим моргает в ответ на его выжидающий взгляд, подходит и заглядывает в журнал. «Расписаться»? Что за очередной странный земной ритуал? Мельком взглянув на вновь сосредоточившуюся на судоку кассиршу, Зим берёт ручку и, недолго думая, пишет своё гордое имя, уделив внимание тому, чтобы буквы были больше, чем у Диба, но после колеблется. Подпись. Чуток поразмыслив, он с дотошной точностью повторяет непонятную закорючку, оставленную Дибом, и возвращает журнал с ручкой женщине, предвкушая реакцию. — Надо же, ваши подписи так похожи! — восклицает она и кладёт на столик два билета. —Зал один, ряд четыре, места два и три. Вот это я понимаю, дружба. Напоминает меня в школьные годы. У меня была подружка, и мы с ней были не разлей вода, у нас даже причёски были одинаковые, и мы даже в душ ходили в одни и те же дни в одно и то же время... — Круто, спасибо, — настолько учтиво, насколько может, перебивает Диб, берёт билеты одной рукой, берёт Зима за запястье второй и уводит его. — Приятного просмотра, мальчики, и берегите ваши мозги! — кричит она на прощание. — Ты повторил мою подпись, серьёзно? — допрашивает Диб, когда они заходят в кинотеатр. — Ты так уверенно её чертил, я решил, что ты знаешь, как делать это правильно! — недоумевает Зим. — Зим, подписи у всех разные, в этом и суть. — Откуда мне было знать? — уязвлённо шипит Зим. Замечает, что их руки всё ещё соприкасаются, и вырывает свою из его хватки. — У меня есть имя! Я ЗИМ! И это значит больше, чем все ваши фамилии и подписи! — Иногда я даже жалею, что у меня нет друзей, —устало произносит Диб. — Иногда так тошно без адекватного человеческого общения. — Ты даже до уровня представителей своего вида не добрался. Поплачь об этом. Диб шумно вбирает воздух ноздрями, прикрывает веки, что-то шепчет сам себе, собираясь с моральными силами. Выдыхает. — Хорошо, — громко выдаёт он. Смотрит на билеты. — У нас... восемнадцать минут до сеанса. Купим попкорна с содовой? Антенны Зима возбуждённо вздрагивают под париком. — Да! — почти по-детски восторженно восклицает он, глаза искрятся блёстками. Диб усмехается. — Полагаю, сегодня я спонсор всего, да? — Они идут к лавкам со сладостями. — Позволь тебе напомнить, что это ты пригласил меня, а не наоборот. Так что, по правилам проведения свиданий, ты должен платить за меня, — заявляет Зим. — «Правилам проведения свиданий», — повторяет Диб, брови поднимаются. — Ты прям подготовился, как я смотрю. — Я невероятный, не так ли? — Очевидно, не требуя ответа, Зим прилипает к стеклянному лотку с попкорном лицом и ладонями, голодно рассматривая море взорванных кукурузных зёрнышек внутри. — Ты будешь сладкий или солёный? — разумно не отвечает на невопрос Диб. — Сладкий, конечно! — Зим в ужасе отшатывается от него. — Есть любители солёного попкорна?! Великий Ирк, пусть эти люди вымрут. Диб несдержанно прыскает, но тут же прижимает кулак к губам и неловко откашливается. — Боже правый, — едва скрывая смех в голосе. — Каждый раз я думаю, что тебе уже нечем меня удивить, но иногда тебе это удаётся. — Не понимаю такой реакции, — невозмутимо отзывается Зим. — Люди, решившие испоганить попкорн мерзкой солью... не заслуживают никакого попкорна! И для них, это... как вы там говорите... уготован отдельный котёл в Аду. Кстати, а что такое Ад? — Это не та тема, на которую я готов с тобой говорить сейчас, — избегает религиозной дорожки Диб и отходит к кассе. — Что будете? — скучающе интересуется парень в кепке с логотипом кинотеатра, занятый постройкой чего-то, смутно напоминающего ядерный реактор, из зубочисток. — Два средних ведра сладкого попкорна. И... — Диб вдруг коварно улыбается, поглядывая на вновь завороженного следящего за попкорном Зима. Он понижает голос. — Два стакана колы. Диетической. — Понял, — тем же ничего не выражающим тоном произносит парень и поднимается, берёт два ведёрка с принтами, изображающими, как Бигфут со злобно распахнутой пастью нападает на эльфов, устроивших чаепитие, но вместо чая в кружках у них мозговая жидкость, и идёт зачёрпывать попкорн перед Зимом. Когда он набирает в стаканы колу из автомата с чёрным логотипом, Диб спрашивает: — Это Пало-Верде? — Ага, — не изменяя интонации, подтверждает парень. — Девять девяносто. — Вот. А почему она? — Когда-то я мечтал там работать, — безжизненным голосом рассказывает парень, забирая его бумажную десятку в кассу и выдавая ему десять центов сдачи. — Но не сложилось. — Почему? — уточняет Диб, поймав себя на мысли, что ему действительно интересно. Он старается игнорировать тот факт, что Зим на фоне, судя по всему, планирует масштабную узурпацию всего попкорна в городе. — Однажды мои приятели шутки ради заперли меня в рентген-кабинете на всю ночь, включив его в работу на полную мощность. Я получил такую дозу радиации, что мне противопоказано нахождение в местах, как-либо связанных с ионизирующим изучением, — объясняет он, и выражение его ничего не излучающего лица не меняется ни на сотую секунды. — Поэтому я работаю кассиром в кинотеатре и каждый день с утра до ночи набираю попкорн и колу, выслушивая, что очередной сиквел культового фильма отстой. — Оу. — Диб в замешательстве раздумывает, как отреагировать на столь трагичную историю. — Тебе стоит ответственнее относиться к выбору приятелей в следующий раз. — С этим всё хорошо. Я больше не общаюсь с людьми за пределами работы. У меня даже интернет дома не проведён. Мне человечества и источников облучения до конца жизни хватило. Диб решает промолчать. — Я и на фильмы здесь не хожу, — дополняет кассир. — Слышал, от экранов тоже исходит радиация. Так что и тебе не советую ходить сюда часто. Ты ещё слишком юн для такой фигни. — Что ж... буду иметь в виду. КХМ. Зим, иди забирай. Зим в мановение ока оказывается рядом, забирает свою половину и исчезает. Уходя за ним следом, Диб оборачивается и видит, как кассир собирает оригами в форме черепа из салфетки. — Этот кинотеатр всегда был таким странным или это твоя энергетика так на всех влияет? — размышляет он, усаживаясь на диване напротив Зима и ставя попкорн с колой на стол. — Это вы тратите свои время и деньги на такие бесполезные вещи, как кинотеатры, — невозмутимо говорит Зим, закидывая попкорн в рот. — Но так уж и быть, наслаждайтесь беззаботными, исполненными безмятежными наслаждениями днями, пока есть возможность. Скоро у вас не будет ничего из этого. Диб долго смотрит на него, тщетно пытаясь определить, какая из эмоций превалирует от его внешнего вида, прежде чем ему удаётся произнести: — Этот твой костюм... особенно этот... мех. Зим замирает, поднимает на него настороженный взгляд. «Этот жилет прикроет плечи, когда вы будете на улице, но ты снимешь его, когда вы зайдёте в помещение», — резонирует у него в голове, но он отметает эту мысль. Он не готов снимать его. Не... не сейчас. — Что? — дерзко спрашивает он, заботясь о том, чтобы собственное смущение не нашло отражения в его лице. — Странный, — не найдя определения лучше, детерминирует Диб. — Ещё и эта золотая цепочка... Если честно, ты похож на бэд боя неформала из фильмов про мафию. — Ха! — Зим изящно поправляет цепочку и приглаживает мех на воротнике. — Твой узкий кругозор формируется только из низкосортных фильмов и тупых телепередач. Сразу видно, что ты не разбираешься в... э... «Топ-модели». Лицо Диба кривится. — А ты разбираешься, значит? Хотя, знаешь... Я верю. Зим стискивает зубы. И снова это чужеродное чувство формируется в глубине его живота. Что с ним происходит? Почему его тело так реагирует на, из всех существ во Вселенной, Диба? Он привык его ненавидеть и прекрасно знает, как эта ненависть ощущается; но это... что-то иное. Не похожее ни на одно чувство из когда-либо испытываемых им. Оно возникает, когда Диб по-особенному смотрит на него, разговаривает с ним, улыбается ему, как бы редко это ни происходило, даже когда он бросается ядовитыми колкостями, нацеленным на то, чтобы задеть посильнее... От этого чувства тошнит. Зим хочет избавиться от него. Наверняка это просто дефект из-за неправильной установки ПАКа после предыдущей диагностики. Точно! Дело в этом. Ему стоит разобраться с этим сегодня же, когда он вернётся на базу. Просто небольшой сбой в программе. Ничего непоправимого. Он уже скоро избавится от него. А пока он заедает его сладким попкорном. — Просто напоминаю, что я тебя ненавижу, — тараторит он. — Спасибо за беспокойство о моей памяти, но у меня с этим всё в порядке. — Диб закатывает глаза. — Ты ведь не собираешься сожрать весь попкорн до начала фильма? Учти, я своим с тобой делиться не буду. — Какой ты забавный. Думаешь, Зим станет спрашивать? — Зим показательно берёт еще горсть и громко пережёвывает, смотря ему в глаза. — Может, ты ещё и колу мою захочешь украсть? — спрашивает Диб, еле сдерживая злодейскую ухмылку. — А может и захочу! — восклицает Зим, пододвигает к себе свой стакан, присасывается к трубочке, делает глоток... и тут же резко отстраняется и в отвращении отплёвывается. — Фу! Что за мерзость?! Диб заходится в хохоте. — Это отвратительно! — кричит Зим. — Почему она такая отвратительная?! — Это диетическая кола, — раскрывает свой коварный замысел Диб, сотрясаясь в смехе. — Без сахара. Зим сжимает руки в кулаки и смотрит на него с такой яростью, что линзы едва не трескаются. — Ты... ты... — Один-ноль, ящерица, — крайне довольный собой, Диб невозмутимо попивает из своего стакана, пока Зим не залезает на диван с ногами, перегибается через стол и выхватывает его. — Бесполезно. У меня такая же. — ... Ублюдок! — договаривает Зим. Проверять он не решается, потому просто в гневе отшвыривает стакан в сторону. Дибу едва удаётся поймать, не расплескав содержимое. — Да как ты смеешь так поступать с Зимом?! — По-моему, она не такая уж плохая, — самодовольно пожимает плечами Диб. — Очень жаль, что тебе не понравилось. — Когда я захвачу эту ужасную невкусную планету, первое, что я сделаю, это запрещу газировку без сахара! Вам, жалким землянцам, повезло, что Высочайшие не в курсе того, какие кошмарные пищевые извращения вы тут творите, иначе они бы давно расщепили вас всех на атомы! — О да, нам та-ак повезло, что... — Диб начинает говорить, не переставая улыбаться, чувствуя себя абсолютно спокойно, словно ничего в мире более не сможет поколебать его душевное равновесие, пока боковым зрением не замечает, что меховой воротник Зима сполз на вытянутые и уперевшиеся в стол руки, обнажив его плечи. Его гладкие на вид, блестящие под искусственным свечением ламп, мягкие зелёные плечи. Он так и замирает, с приоткрытым ртом, с мгновенно выветрившимися из головы всеми мыслями, кроме одной — как же сильно ему хочется коснуться этих плеч. И не только руками. Сложно не заметить настолько явно перемену в выражении оппонента; Зим прослеживает за направлением его взгляда и тут же отталкивается от стола и руками, и ногами, чтобы приземлиться в своё кресло, вжаться в спинку и судорожно поправить жилет. И вновь они возвращаются к ставшей привычной точке — молча глядеть друг на друга во все глаза, ожидая, когда другой нарушит тишину первым. Диб изредка моргает, смотрит безотрывно прямо, вероятно, ожидая какого-то объяснения, а Зим перебирает искусственный мех между пальцами, не имея представления, что делать в такой ситуации. Почему его это так взволновало? Почему он так яро реагирует на сущие мелочи, не имеющие значения для возвышения Империи? Почему Диб продолжает так пялиться на него? Поэтому он решает прервать молчание самым верным способом: — Что? Выходит резковато, но оно и к лучшему. Пусть человек принимает это за злость. — Н-ничего, — заикается Диб и опускает взгляд в стол. — Абсолютно ничего. — Вот и правильно. И вообще — хватит болтовни! Уже скоро... скоро твой дурацкий фильм начнётся. — Зим спрыгивает с кресла, удерживая жилет неподвижным. — Я забираю оба попкорна. А ты давись своей безвкусной колой. Отпустить жилет приходится, чтобы схватить картонные вёдра, но он сразу же разворачивается и уходит к залу, чтобы гарантировать, что Диб не увидит замешательства на его лице. Коварный человек пытается вывести его из себя. Хочет разрушить его уверенность, оставить его уязвимым и воспользоваться этим в угоду своим мерзким планам по разоблачению. Он уверен, что Зим не поймёт, что все его эмоции — ложь, за которой скрывается его гнилая истинная натура. Которая ненавидит Зима и желает лишь одного — разрушить его жизнь. Как бы ни пытался Диб симулировать язык своего тела... который... мог бы... говорить... об обратном... Зим на это не купится! И даже не будет рассматривать вариант того, что Диб мог бы... Испытывать симпатию? У входа в кинозал приходится дождаться Диба с билетами, а после они проходят внутрь тёмного, просторного помещения с множеством рядов мягких кресел. Диб много раз был здесь с сестрой. С пришельцем случай первый. Он проводит их до мест и садится левее Зима. Ставит стаканы с колой в оба подлокотника, а Зим не расстаётся с покорном ни на секунду, но больше не ест. Они сидят в молчании, пока люди заселяют зал, поднимается гул множества голосов, и Дибу легче так, чем в неловкой тишине. Он прижимается к спинке кресла, боковым зрением не перестаёт следить за Зимом, но тот на него не смотрит и ничего злобного не делает. Пока что. Пока что максимум его злобы это соблазнять Диба своим внешним видом. Мысль об этом вспыхивает учащённым биением сердца. «Соблазнять»? Он что, правда использовал это слово для описания поведения Зима? Да, мысленно, но тем не менее! Это полный вздор, Зим не стал бы... А как это тогда назвать? Что это за шмотки такие, зачем он это на себя напялил? Рассчитывал ли Зим, что это повлечёт за собой такую реакцию? Возможно, и нет, потому что чёрт знает, что творится в его невменяемой пришельской голове. Но если да... Диб вцепляется в стакан и присасывается к трубочке, чтобы газировкой охладить кипящие внутренности. Свет в зале гаснет, чёрный экран сменяется рекламными роликами. Допустим, допустим, Зим решил пойти по такому коварному пути. В конце концов, он долго пробыл среди людей, лично встретился со многими человеческими пороками, и, самое ужасное, у него в распоряжении Интернет! Кто знает, сколько неприемлемого контента он пропустил через себя за несколько лет. Дибу страшно представлять. Ну, то есть, и любопытно тоже... Пальцы нервно постукивают по холодному стакану. Зим изучил, как люди проводят свидания. Что они наряжаются ради них (пусть не совсем так, как он), что они стараются вести себя мило, он даже поцелуи вчера упоминал! И он наверняка в курсе, чем удачные свидания обычно заканчиваются. Как далеко он готов зайти в своём стремлении провести «идеальное свидание»? В какой момент с этой стези он сойдёт на исполнение своего злодейского плана? Как долго он будет притворяться, прежде чем столкнёт Диба со своими настоящими намерениями? Нужно всегда быть начеку, в любой момент быть готовым действовать. Но эти плечи всё ещё стоят у Диба перед глазами... Нет, фу, боже! Как он может допускать такие мысли?! Это Зим, во имя Дракулы! Ужасный и злой; да, возможно, возможно красивый, но совсем чуть-чуть, и это не имеет значения! Какие бы некомфортные чувства Диб ни испытывал, когда Зим ведёт себя определённым образом, разговаривает с ним по-особенному, злобно и зубасто улыбается ему время от времени... Как бы ни подкреплялось это его бушующими гормонами и совершенно неприемлемыми фантазиями из снов, судьба Земли всегда была, есть и будет его главным приоритетом, и... «Смотрел ли Зим видео, как люди занимаются этим?» Достаточно! Заставка проходит, и зал заполняется первым громким рыком — это Австралийский Бигфут, которому суждено было погибнуть в жерле вулкана в конце второй части (но деньги, вырученные с неё и потребовавшие сиквела, спасли его) вылезает из кратера наружу, чтобы отомстить своим злейшим врагам — Эльфам-пожирателям мозгов. Его ярость горяча, как раскалённая лава, и его решительность крепка, как обсидиан. Все зрители знают, что он не остановится ни перед чем в своём стремлении добраться до Эльфов и отомстить им за всё. Диб поглядывает на Зима. Пришелец по одной штучке отправляет попкорн в рот и смотрит в экран. Диб не знает, что происходит у него в голове. Потому ему придётся... плыть по течению. И смотреть фильм. — Как он продолжает жить с таким количеством ожогов? — спрашивает у него Зим, пока Бигфут с горящей плотью и слезшей кожей мчится по лесу. — У него под шкурой скелет из титаниума, который делает его практически неуязвимым к воздействию внешней среды. Ты бы знал, если бы смотрел первую часть. — О-о-о, — тянет Зим, пережёвывая попкорн. — Это интересно. — Это совершенно нереалистично, если что, — отмечает Диб. — Не советую пытаться повторять это на практике. Зим просто отмахивается. Диб тянется ко второму ведру попкорна, зажатого у него между ног, Зим одаряет его недовольным взглядом, но не возражает. Попкорн убывает удивительно быстро, в отличие от колы — пожалуй, литр в одиночку за раз Диб не осилит. Сцена переключаются на воспоминания Бигфута. Человеческая лаборатория, жуткие фигуры в белых халатах, страшно блестящие скальпели и пилы. Бигфут сильнее, чем они ожидали, и он вот-вот вырвется из клетки на волю. — Кажется, их покрошат на куски, — комментирует Зим. — Похоже на то, — соглашается Диб. — Не забывай, что это хоррор. — Я думал, Бигфут здесь что-то вроде хорошего парня, а людей терроризируют Эльфы. — Насчёт Эльфов да, но... Они нападают на людей, потому что в их природе питаться человеческими мозгами. А Бигфут хочет отомстить людям за эксперименты, которые они над ним проводили. В этом флешбеке они намеренно показаны вычурно злыми и жуткими, чтобы изобразить, как их видит Бигфут. — Короче, во всём как всегда виноваты люди, — заключает Зим. — Вот и нет! — как обычно встаёт на защиту человечества Диб. — Они не знали, чего от него ожидать, и должны были поймать и изучить его. Не позволять же Бигфуту бесконтрольно шататься по лесу, это могло быть опасно. Человеческие крики, вой сирен, красные огни, куски разорванных халатов летят во все стороны. Главный Профессор спасается бегством, ему в спину летит исполненный боли и ярости рык. — Но ведь на деле он стал агрессивен к людям именно из-за этого, да? — не успокаивается Зим, с вполне явным удовлетворением наблюдая, как Бигфут использует оторванную человеческую ногу с торчащей большеберцовой костью как чесалку для спины. — Легко судить, когда ты знаешь наперёд, — не желает сдаваться Диб. — Откуда им было знать, что за пропажи в том лесу ответственны Эльфы, а не он? Да и посмотри на него — он выглядит как настоящий монстр. — Это так по-человечески — судить по внешности, — чувственно вздыхает Зим, абсолютно неубеждённый. — Да он..! — Диб эмоционально восклицает. — Да ты..! — А потом фыркает. — Да иди ты. Зим громко усмехается, широко улыбаясь. — Вот тебе и человеческое решение конфликтов. Один-один, червяк. — А ты прям таки на его стороне, да? — спрашивает Диб, пока Бигфут возвращается в настоящее и бродит по разрухам, оставшимся от лаборатории. — Готов поспорить, что, будь там ты, он не стал бы разбираться, человек ты или нет. — Легко спорить, когда нельзя проверить! А я ни на чьей стороне. Только на стороне Империи. Но если он вредит людям, я его поддерживаю. — Что ж ты тогда Тэк не позволил вредить людям? — Диб начинает утомляться от спора, который ни к чему не приведёт. — Кому? — недоумённо переспрашивает Зим. Наконец в истории появляются Эльфы. Их введение начинается с крупного плана их пиршества, спонсором которого была пришедшая на пикник группа людей, по неосторожности сама ставшая пикником. — Люди такие глупые, — пренебрежительно произносит Зим. — Сколько ещё смертей должно произойти, чтобы они перестали ходить в этот лес? — Это ты ещё «Очень страшное кино» не смотрел. — А стоит? — Нет, — мгновенно отвечает Диб. — Не стоит. Семья Эльфов — жутких гуманоидных созданий с бледной кожей и острыми ушами в карнавальных нарядах, — вовсю наслаждается своим обедом, просверлив в оторванных человеческих головах, на лицах которых намертво застыло выражение полнейшего ужаса, дырки и вставив туда трубочки для высасывания мозга, закусывая хрустящими, поджаренными на костре пальцами, пока лес не сотрясает землетрясение от чьей-то очень большой и тяжёлой ноги, целеустремлённо двигающейся к ним. — А почему Бигфут вообще достаёт Эльфов? — задаёт очередной вопрос Зим. — Разве они не все против людей? — Именно из-за захвата леса Эльфами Бигфуту однажды пришлось покинуть родные территории и попасться людям. А ещё, вроде как, они причастны к гибели его семьи. Я плохо помню. — М-да, куда ж без этой семейной драмы. — Зим закатывает глаза. Он покончил с первым ведёрком попкорна и принялся за второй, оттолкнув руку Диба. — Вы в вашем кинематографе всегда прибегаете к этой фишке за неимением идей получше. Это так жалко. — У него хотя бы есть мотивация, в отличие от Эльфов! — заявляет Диб. — А они злые просто потому что... потому. — Ты же сам сказал, что есть мозги это их природа. Какая ещё тебе нужна мотивация? — Они могли бы... есть что-то другое. Если бы попытались. А они занимаются безжалостными убийствами. — Ох, «безжалостными убийствами», да? Насколько мне известно, вы, люди, выращиваете кучу видов животных на убой, просто чтобы их съесть. Хотя можете питаться другим. — Но это другое! Животные не разумные. А люди разумные. Это совершенно разные уровни. — Вот и для Эльфов вы — глупые зверьки, которые сами приходят к ним и желают быть съеденными. И им не нужно придумывать слезливые истории и «мотивации», чтобы вызывать симпатию. Они просто берут то, что хотят. Я уважаю это. — Ты просто не понимаешь, — с выражением «Ой, всё» заключает Диб. — Если бы на месте людей здесь были бы твои собратья, ты бы не поддерживал Эльфов. — Иркены не такие тупые, как люди! Если бы у нас на планете существовали некие пожирающие наши органы Эльфы, мы бы их давно истребили. На них в очередной раз шикают с ряда ниже, и они впервые замолкают. Правда из-за того, что разговор утратил всякий шанс прийти к мирному разрешению. Но Диб быстро забивает — когда это разговор с Зимом мог закончиться на положительной ноте? Потому он решает перестать контактировать с ним до конца сеанса и сосредотачивается на фильме, пока ещё несколько кровопролитных сцен спустя Зим внезапно не ударяет его по голове пустым картонным ведёрком из-под попкорна. — Эй, что за чёрт? — возмущается он и снова слышит недовольное шиканье. — Мне кажется, в тех детях пробуждается жажда мозгов, — говорит Зим, настороженно смотря на группу учеников средних классов в паре рядов ниже. — Тебе нужно чем-нибудь защитить свою голову, но она такая здоровая, что ведро на неё не налазит. — Боже, Зим, ты ведь не веришь в эту ахинею? —Диб смотрит на компанию детей, шушукающуюся между собой и над чем-то хихикающую. — Зомбирующее на пожирание мозгов излучение от фильма, серьёзно? Я изучал эту тему ещё в десять лет и выяснил, что это нереально. — Те люди тоже не верили в существование Эльфов! И что и в итоге?! Диб долго смотрит на него, разыскивая признаки шутки или прикола, но Зим выглядит абсолютно невесело и сжимает второе ведёрко у груди совершенно осознанно. За десятки лет своей жизни он так и не освоил понятие сарказма, поэтому Диб не сомневается, что он серьёзен. — Это бред, — отрезает он и стряхивает попкорновые крошки с волос. — Если бы такое действительно было возможно — хотя это и невозможно, — никто не продолжал бы показывать этот чёртов фильм. Успокойся. И с видом уверенности он отворачивается, попивая колу. — Посмотрим, сможешь ли ты так говорить, когда твои мозги высосут через трубочку, — мрачно бормочет Зим, безотрывно следя за опасными детьми. — Если бы они действительно захотели высосать твои или мои мозги, картонное ведёрко им бы не помешало, — отвечает Диб. Он ждёт, когда Зим продолжит ему что-то крайне убедительно доказывать, но он сохраняет молчание. Интереса ради Диб сам время от времени переводит взгляд на пятёрку школьников, но те слишком заняты обсуждением, кто всё же круче, Бигфут или Эльфы, чем заслуживают агрессивное внимание вечно на всех шикающей пары пенсионеров. Какой кошмар, на эту серию фильмов ходят люди и нелюди всех возрастов. Семейное кино, получается. И вдруг ему в голову приходит... идея. С хитрой улыбкой, остающейся незамеченной в полумраке зала, он дожидается, пока Зим ослабит бдительность и вернёт внимание на экран, медленно наклоняется к нему, осторожно поднимает руки и резко вцепляется в его плечи с громким рычащим возгласом: — Мозги! Зим с верещанием отшатывается, роняя ведёрки на пол и с выпученными глазами вылупляясь на него. — Руки прочь! — орёт он, хватает первое, что попадается под руку, и швыряет врагу в голову. Этим чем-то оказывается наполовину пустой стакан с колой, с него слетает крышка, и газировка хлещет Дибу в лицо. — Ауч, — вздыхает Диб, морщась от липкой жижи. — Это было необязательно. — Пугать меня было необязательно! — кричит Зим, всё ещё прижимаясь к противоположному от него подлокотнику. — Я мог... я мог убить тебя!!! — Ой, да ладно. — Диб встряхивает промокшие рукава пиджака. — Тебя так просто напугать? — Иркенский захватчик должен быть готов к любой угрозе! А ты! — Зим обвиняюще указывает на него пальцем. — Ты мерзавец! На свиданиях так не поступают! — О, ещё как поступают. — Диб вытирает лицо сухой частью пиджака. Неприятно, сыро, но самодовольство превышает дискомфорт. — Особенно, когда это свидание с кровожадным, жестоким... — Мозги!!! — разносится по залу детский визг от одного из группы школьников. Один кричит в ответ, за ним следующий, затем ещё, и ещё — пока какофония из воплей, скрипа кресел, шороха сминающегося картона и лишь немного шума фильма не забивает уши. — Во имя Эйнштейна, — едва слышно произносит Диб, наблюдая за разворачивающейся перед ними битвой, к которой присоединяются остальные люди; кто защищается от взбесившихся детей, кто присоединяется к ним, даже пара пенсионеров от шиканья переходит к действиям. Не без интереса он делает ставки, пока Зим не хватает его за запястье и вытаскивает в коридор. Диб не возражает, они поднимаются по ступеням и выскакивают за дверь, оставляя находящуюся в самом разгаре событий линию фронта позади. Лишь в ярко освещённом холле Зим отпускает его руку, продолжая тяжело и панически дышать. — Ничего себе, это реально произошло, — удивлённо говорит Диб, обнаруживая в собственном голосе нотку восхищения. — Ты запустил эту цепочку! — восклицает Зим с порицанием. — Все эти съеденные мозги будут на твоей совести! — Да всё не зайдёт так далеко, — отмахивается Диб, но косится на дверь неуверенно. Из-за неё слышатся приглушённые крики и грохот, словно кто-то оторвал от пола кресло и запустил в экран. — Наверное. — Поверить не могу, ты и тут умудрился всё испортить! — заявляет Зим. — Да ничего я не сделал! — ощеривается Диб и морщится. — Угх. Мне нужно умыться. Он направляется в сторону туалетов. Зим с опаской смотрит на дверь в зал и идёт за ним. — Теперь мы не узнаем, кто победил — Бигфут или Эльфы. — Разумеется Бигфут, — заявляет Диб. — Как же иначе. — Я ненавижу этот фильм, — мертвенно произносит Зим. — Но не так сильно... — ... как ты ненавидишь меня. Да, да, да, все всё поняли. — Диб заходит в мужской туалет, Зим проскальзывает следом, и подходит к раковине, выкручивает напор на максимум и набирает ладони воды. Зим смотрит, как он смывает неприятного цвета следы колы, готовый распознать проявления мозгового голода. Но пока Диб ведёт себя как обычно. Абсолютно раздражающе и совершенно непривлекательно, естественно. — Чёрт, ты испачкал мою рубашку, — жалуется Диб, рассматривая пострадавшую одежду в зеркало. — Она совсем новая. И идеально белая. Была. — Это твоя вина. Всё это твоя вина. И то, что Эльфы проиграют, тоже твоя вина. Диб бросает на него косой взгляд, но на этот раз не видит смысла как-то реагировать. — Мне нужно отлить, — говорит он вместо и уходит в кабинку. Зим крадучись приближается к двери в холл и выглядывает наружу. Не идут ли зомбированные — бррр — дети... Но пока всё подозрительно тихо. Неужели все погибли? Что ж, возможно, поход в кино удался. Заперев дверь поплотнее, он подходит к раковинам, глаза зацепляются за зеркало. Приближается к нему и смотрит на своё отражение. Поднимает руку, аккуратно поправляет выбившиеся из парика пряди. Вновь обводит взглядом свой аутфит, и возмущение вспыхивает в нём с новой силой. Чёрт возьми, как он скучает по своей форме. Больше никогда в жизни он ни во что подобное не вырядится... Ладно, возможно, обстоятельства потребуют. Но точно не ради Диба. Слышит щелчок шпингалета и резко отворачивается от зеркала, чтобы встретиться глазами с Дибом. — Кхм. — Почему ему неловко перед ним? Что за дурацкие чувства провоцирует в нём этот наряд? Вероятно, он заряжен на некую отрицательную энергетику. Так и знал, нельзя было позволять ГИРу шастать по всяким сомнительным салонам! Зиму нужно сжечь его. Костюм, не ГИРа. Хотя... — Куда теперь? — спрашивает Диб. — Я имею в виду, раз у тебя есть некий план... — Мы можем... — Зим обращается к своим воспоминаниям. Какой там по счёту пункт? — Ресторан? Раздражающее лицо Диба становится более раздражающе-недоумённым. Что его так удивляет? Почему Зим знает о человеческих свиданческих ритуалах больше, чем он? — Ресторан это как-то слишком, — медленно произносит Диб, приближаясь к нему, чтобы помыть руки. — Хотя нормально поесть я бы не отказался. Кафе подойдёт. — Что значит «Ресторан это слишком»? Объясни, — допытывается Зим, поглядывая на зеркало и поправляя воротник. — Для меня поход в ресторан ассоциируется с давным-давно женатой парой среднего возраста, нацеленный лишь на то, чтобы напиться вина и заесть его креветками во фритюре с канапе в красной икре, — выдаёт Диб, и с каждым словом ужас в груди Зима нарастает всё сильнее. — Не знаю почему... А ещё это очень дорого. — Хах, так бы и сказал! — Отчего-то испытывая облегчение, Зим отталкивается руками от раковины и направляется к двери. — У меня так-то есть деньги. Они появляются. Время от времени. Хочешь знать как? — Нет, — отрезает Диб не без проблеска паники. — Я, может, и хочу это знать, но не сейчас, не сегодня и не таким образом. И ты тем более не будешь добывать деньги, какой бы незаконный и опасный метод ты ни использовал, при мне. И вообще... — Понял-понял, — со вздохом «Ну и зануда» Зим выходит в коридор и видит скопление людей в холле. Прислушивается к шуму. Это что... — ... скорая помощь? — вербально довершает его мысль Диб, выглядывая следом. — Ме. — Зим пожимает плечами. — Какая разница? Мы-то в порядке. — Как это происходит... — задумчиво говорит Диб, наблюдая, как одного из детей, которых они видели, удерживает пара взрослых, пока он вырывается, издаёт нечеловеческое шипение и рычит что-то про «мозговосстание» и «правительство врёт». Зим толкает его в бок. — Неважно! Мы идём в кафе. По-человечески естественно есть человеческую еду, как на всех человеческих свиданиях. Расследовать дело о поедателях мозгов и мировых заговорах не входит в его сценарий. А стоит чуть отклониться, и на правильную дорожку уже не вернёшься! И что тогда? Он потеряет контроль над ситуацией! Нельзя позволить Дибу сбить его с пути. — Но разве тебе самому не интересно? — АБСОЛЮТНО НЕТ! — Зим потом разберётся. — ПОШЛИ! — Ладно-ладно, не ори только, — не без раздражения соглашается Диб и следует за ним к выходу, не отрывая взгляда от напуганной и громко обсуждающей произошедшее толпы. На улице оказывается, что приехала машина не скорой помощи, а санитаров, и они уже затаскивают продолжающего верещать неразбериху мальчика в салон. Знакомая ситуация, ничего не скажешь. Интересно, сколько мозгов он успел съесть? — И всё же... что могло этому поспособствовать? — размышляет он вслух, когда здание кинотеатра уже скрылось из поля зрения. — Да по-любому эта ваша диетическая кола вас психованными делает, — выдаёт Зим с выражением абсолютного презрения, и, вопреки тому, что это полнейшая бессмыслица, Диб обнаруживает себя едва сдерживающим улыбку. Зим постоянно несёт бессвязный бред, но иногда это бывает почти... очаровательно. Диб резко выпрямляется и сжимает руки в кулаки, рассчитывая, что боль от впивающихся в кожу ногтей послужит достаточным наказанием за такие мысли. — Если бы диетическая кола обладала таким побочным эффектом, в мире не осталось бы мозгов. Её любителей больше, чем ты думаешь. Зим очень красочно и эмоционально морщится. — Вы сами себя угробите. Вероятно, очень скоро. И мне вас будет совершенно не жаль. — А тебе со мной не страшно? — любопытствует Диб. — Я же тоже... из этих. — За тобой я слежу, — если и испытывая страх, то тщательно его маскируя, отвечает Зим. — И если ты снова хотя бы попытаешься причинить Зиму вред... я от тебя только косточки и пёрышки оставлю! Или как вы там говорите... — Совершенно не похоже на то, как мы говорим. А куда мы идём, кстати? — спрашивает Диб, чтобы перевести тему. — А не ты нас ведёшь? — с сомнением спрашивает в ответ Зим. — Ты сам куда-то идёшь, я за тобой иду, — отвечает Диб. — Нет, это я за тобой иду! — спорит Зим. — Откуда мне знать, где вы тут удовлетворяете свои чревоугодные потребности? — Ой, кто бы говорил, — быстро раздражается Диб. — Кто только что два ведра попкорна в одну харю сожрал? — ЭТО ДРУГОЕ! — за неимением другого варианта ответа выкрикивает Зим. — Боже милостивый, если ты существуешь, помоги мне пережить этот день, — стонет Диб. 🪲 🪲 🪲 Они заходят в первую попавшуюся на пути кафешку, Зим осматривается и принюхивается с подозрением. Он знает о заведениях общественного питания слишком много; больше, чем хотелось бы. Но быть посетителем должно быть приятнее, чем сотрудником. Хоть что-то хорошее. Они проходят по ярко освещённому, обставленному в якобы уютном стиле лофт залу, находят свободный столик и садятся друг напротив друга. Смотрят. Отводят глаза. Диб берёт единственное меню и изучает его, пока Зим осматривается на людей по сторонам, на случай, если вирус мозгопоедательства добрался и сюда. И чтобы лишний раз не смотреть в лицо напротив. — Хм-м, думаю, я возьму ростбиф с картофельным пюре и вафли с сиропом, — комментирует Диб и продвигает меню Зиму. Тот с сомнением пробегается по тексту взглядом. — А мне обязательно что-то есть? — спрашивает он. — Ты же сам предложил поесть, — опешивает Диб. — Я думал, ты уже наладил отношения с человеческой едой. Зим корчит морду. И да, и нет. Технически, он переваривает некоторые землянские продукты, но чаще всего они отвратительны. Однако... Поход в ресторан или кафе подразумевает совместное употребление партнёрами пищи, и свидание не удастся, если он просто будет сидеть и пялить на одиноко ужинающего Диба. Чёртовы людишки. Чёртовы свидания. Чёртов Диб. — Угрх... ладно! — Он хватает меню и пытается понять, что означает большинство из написанных там слов, а в это время к ним подходит официантка. — Добро пожаловать в наше уютное кафе! Вы готовы сделать заказ? — удивительно дружелюбно интересуется молодая высокая девушка в униформе из брюк, рубашки и фартука, нависая над ними с блокнотом. — Здравствуйте. Мне ростбиф с картофельным пюре и вафли с шоколадным сиропом, — повторяет Диб. — Угу. — Девушка быстро чёркает в блокноте ручкой. — Что-нибудь из напитков? — М-м... Давайте латте. — Отлично. А Вам? — обращается она к Зиму. — Э-э... Что такое... — Зим щурится, прижимая меню к себе почти вплотную. — «Кантри фрайд стик»? — Отбитый кусок говядины, обжаренный в густом кляре с молочным соусом и перцем, — с готовностью отвечает официантка. Видит, как искажается лицо Зима, и добавляет: — Можем приготовить курицу вместо говядины, если хотите. — А есть что-нибудь... Ну... — Зим очень старается найти в перечислении блюд то, от мысленного звучания которого ему не хочется блевануть. — Он вегетарианец, — вмешивается Диб, и Зим поднимает на него вопросительный взгляд. — Ох, вот оно как, — произносит официантка задумчиво, посматривая на меню в пришельских руках. — Можем предложить тортилью с овощами и сыром. Спагетти с томатным соусом. Или салат из айсберга, помидоров, огурцов и моркови с гренками. — Э-э-э... — вновь тянет Зим. Он ещё ничего не съел, а уже не переваривает происходящее. Что из перечисленного звучит наиболее безобидно? — Са... лат? — Поняла. — Шорох от ручки. — Десерт, напиток? — А есть мороженое? — с надеждой спрашивает Зим. — Конечно. Ванильное, шоколадное, клубничное, банановое, черничное? — А какое без мяса? — уточняет он. — Любое, — вежливо отвечает официантка. — А есть зелёного цвета? Она медленно моргает на него, явно застанная врасплох. Диб наблюдает, не вмешиваясь. Ему забавно. — Боюсь... что зелёного нет, — неловко отвечает она. — А красного? — ещё раз пытается Зим. — Клубничное красное. — Пойдёт, — даёт добро он. — Напиток? — с меньшим энтузиазмом интересуется официантка. — Есть что-то без воды? — Молочный коктейль..? — Устраивает. — Клубничный? – Ага. — Поняла Вас. — Она записывает и быстро проговаривает всё, что они заказали, по всей видимости надеясь, что новые пункты не появятся. — Будет готово в течение двадцати минут, — говорит она напоследок и уходит. — Считай, ты заказал две одинаковые позиции, — рассказывает Диб. — Молочный коктейль это практически растаявшее мороженое. — Ты как меня обозвал?! — вспоминает Зим и обозлённо воззряется на него. — Чего? — не понимает Диб. — Вегетарианец? — Да! Это что вообще значит?! — Это значит, что ты не ешь мясо, — сдержанно объясняет он. — Есть такое... течение у людей. — То есть... это нормально для людей? — удивлённо говорит Зим. — Ну... не все считают это нормальным... Для кого-то это дико. — Но по-человечески дико? — давит Зим. — Да... по-человечески дико, — подтверждает Диб. — Вот и славно. — Зим расслабленно разваливается на диване. — Я идеально изображаю человека. Никто ничего никогда не заподозрит. Диб в очередной раз закатывает глаза. — М-да уж. А вообще, я правильно понимаю, что растительную пищу ты можешь употреблять? — Смотря какую. Некоторая вполне себе удобоварима. Но чаще всего всё, что выращено на ваших землянистых землях, паршиво и непригодно для совершенных иркенских пищеварительных систем. Особенно... Бобы. — Его передёргивает. — А чем вы тогда питаетесь? Вы же едите что-то похожее на человеческую еду? — Сладости! — радостно произносит Зим. — Снеки всякие. Единственное хорошее, что вы, люди, создали, это разнообразие сладостей. Высочайшим бы понравилось, — одухотворённо добавляет он. — То есть... Ваш рацион состоит из сладостей? — уточняет Диб. — Ага-да. — Вау. — Диб не может не испытать укол зависти. — Многие люди хотели бы тоже питаться одними сладостями. Особенно моя сестра. — А что мешает? Зачем вы напридумывали кучу отвратительного мяса, хотя умеете создавать столько по-настоящему вкусной еды? — К сожалению, для наших «несовершенных» человеческих пищеварительных систем много сладкого вредно. Очень многие люди страдают из-за избытка сахара... — Ха! — Зим злорадно склабится. — Сами создали, сами страдаете, сами себя ограничиваете. Так жалко. По-человечески жалко. — Жалко выглядеть как кузнечик-переросток! — фыркает Диб. — Это я-то переросток?! Это твоя голова переросток! — Да нормальная у меня голова! — всерьёз разозлившись, почти кричит Диб. — Сколько можно повторять одно и то же?! — Твоя голова была бы нормальной только в мире, где... Э-э... ну... — Зим перебирает в пальцах замок на молнии жилета, старательно соображая. — В мире, где... нормальны невообразимо большие головы! Не заставляй меня стараться ради тебя. — Это просто смешно. — Диб скрещивает руки на груди, мрачно смотря на него. — Я понятия не имею, как мне удалось терпеть тебя все эти годы. — Что-то я не припоминаю, чтобы ты сильно сопротивлялся, — кидает Зим в ответку, выдерживая его взгляд. — Я бы даже сказал, наоборот. — У этого всегда есть причина! — оправдывается Диб. — И это вовсе не моё... желание видеть тебя. — Можно подумать, у меня есть желание видеть твою бесящую обезьянью рожу, которая только и делает, что лезет во все мои планы и отвлекает меня своей ужасностью и отвратительностью, которая ужасная и отвратительная настолько, что я не могу оторвать от неё взгляд и не могу избавиться от постоянных мыслей о ней, потому что она настолько по-плохому особенная, что я обнаруживаю себя подготавливающим очередной план таким образом, чтобы увидеть её снова!.. — заводится Зим, и он не может остановить поток агрессивных слов, ведь Диб окончательно вывел его из себя, даже когда его обезьянья рожа с выражения привычного раздражения сменяется на недоумение и... смущение? Когда Зим наконец замолкает и взирает на него с видом «Ну что, выкусил?», Диб долго молчит, словно не может поверить в то, что услышал. — Что? — гаркает Зим. — Обиделся? — Вообще-то... — Диб первым разрывает зрительный контакт, уводя глаза в сторону стола, и Зим замечает у него эмоцию, похожую на ту, которая сопровождала его во время первого взгляда на сомнительный, но человеческий зимовский костюм. Почему... такая реакция? — Я бы сказал наоборот. Они замолкают оба. Потом на лице Диба пробивается осознание, и оно резко изменяется. — Ну то есть!.. Не в том смысле, что... блин... Тишина. — Я не понял, — признаётся Зим. — Оно и к лучшему, — тише говорит Диб, всё ещё избегая смотреть на него прямо. Они так и сидят, то неловко ёрзая и покашливая, то не издавая ни звука, словно кто-то свыше покарает их за излишнюю эмоциональность. Слава этому кому-то свыше за то, что он возвращает им официантку, которая приносит их заказ. — Приятного аппетита. — Составляет на столик и уходит обслуживать других посетителей. Диб радуется возможности отвлечься на еду, к тому же времяпровождение с этим вселенским недоразумением ощутимо изматывает, потому сразу берётся за основное блюдо. А Зим долгую минуту испепеляет свой салат взглядом, стараясь найти разрезанные кусочки зелёного, красного и оранжевого хоть немного привлекательными. А эти коричневато-бежевые поджаренные кусочки сверху, похожие на хлеб, вообще съедобные? Он берёт вилку. Осторожно тычет в хлебные кусочки. Твёрдые. Подцепляет один зубьями. Подносит к лицу, принюхивается. Фу. Жареный глютен. Делает вдох, выдох — немного надкусывает и пережёвывает. Снова фу. Берётся за кусочки овощей — они должны быть получше, он надеется. Красный водянистый кусок с плотной оболочкой, это, насколько он помнит, помидор. Он медленно проводит по нему языком. Даже не фу. Отправляет в рот. Фу, но не совсем. Не настолько фу, как хлеб. — Ты ничему за годы не научился, да? — снова принуждает его к разговору Диб. — Не мешай, я занят, — обрубает его попытку Зим. Следующий на очереди огурец — его название он помнит. Более твёрдая корка, менее выраженный запах. На вкус непонятно. Немного подсоленная вода. Беспонтово как-то. Куски салата странно ощущаются на зубах, он раньше пробовал их, но что тогда, что сейчас, не понимает их. А вот оранжевые плотные кругляши вполне себе неплохи. По сравнению со всем остальным, а всё остальное отстойно. Попробовав каждый ингредиент из так называемого «вегетарианского салата», Зим с облегчением и чувством выполненного долга откидывается на спинку дивана. Фух, как тяжело проводить идеальное свидание... Но для Зима нет невыполнимой задачи. Он смотрит на Диба, и знакомое дискомфортное покалывание в сквидлиспуче отвлекает его от самодовольства. Он не обязан это делать. Это совершенно необязательно. Но почему... он хочет? Диб погружён в раздумья, нерасторопно поедая свои мясо с пюре, Зим продолжает глядеть на него в упор, медленно стягивая с рук жилет. Меховой воротник сползает на обивку дивана, и лишь несколько секунд спустя направление человеческого взора сменяется, чтобы поймать в поле зрение зелёные оголённые плечи. Впервые в жизни целиком. Диб замирает, кусок ростбифа застревает в воздухе. Зим ждёт, не шевелясь, понятия не имея, чего ждёт. И Диб ждёт. Выжидает мгновения, необходимые, чтобы как следует осмотреть открывшиеся ему новые горизонты, прежде чем откашляться, опустить вилку и спросить: — И всё таки... почему такой наряд? И что ему отвечать? Опять всё свалить на ГИРа, чтобы Диб решил, будто Зим не в состоянии сам принимать решения и полагается на своего начинённого искусственным неинтеллектом бестолкового робота, чьи диски памяти забиты лишь мультфильмами для умалишённых и графиками работы всех городских фастфудных? Он поводит голыми плечами, стараясь не обращать внимание, как неприятно голой ощущается кожа, и говорит: — Чтобы показать, кто из нас скучный подросток, а кто обладает чувством стиля. — И как называется... этот стиль? — с подозрением интересуется Диб. — Да никак! Я сам его придумал. Нет необходимости так сильно зацикливаться на этом. Надеясь, что вопрос с его внешним видом решён раз и навсегда (поскорее бы сжечь этот кошмар в яростном пламени), Зим отодвигает от себя едва тронутую тарелку с салатом и принимается за мороженое. Наконец-то по-настоящему вкусная еда! Запивая молочным коктейлем, он позволяет себе ненадолго насладиться происходящим. — Никто не вернёт мне деньги за всё, что ты не доешь, — не может сдержать жалобу Диб, отрезая куски вафли и запивая их латте. — Ты сам настоял на моём «вегетарианстве», — не признаёт свою вину Зим, облизывая десертную ложку. — А откуда у тебя деньги? Ты же не зарабатываешь их ни законными, ни незаконными способами, насколько мне известно. — Ну... отец мне даёт... — негромко отвечает Диб, тыкаясь вилкой в тарелке. — Он же много зарабатывает. — И что ты возмущаешься тогда, раз богатый такой? — Это уже наглость, — хмурится Диб. — Я не могу... вот так растрачивать его деньги. Как я вообще буду объяснять ему, куда за один вечер потратил столько? — Не моя проблема, — как всегда просто отмахивается от всего, прямо с ним не связанного, Зим. — Разберёшься. — Куда ж я денусь, — бурчит Диб. — А почему, кстати, это место называют кафе? — внезапно интересуется Зим, подцепляя последний шарик мороженого. — Тут же не только кофе. — Так «кАфе» ведь, а не «кОфе». И я понятия не имею почему. — А я думал, ты умный, — разочаровывается Зим. — Я чувствую, что мой лимит на разговоры с тобой стремительно исчерпывается, — разочаровывается сильнее Диб. — Ты доедать будешь? Зим недоверчиво косится на тарелку с салатом. Сглатывает. Диб успевает разобраться со своими блюдами, пока он выковыривает все кусочки моркови, а зелень с помидорами разваливает по кромке тарелки. — Ладно, мне уже невыносимо наблюдать за тобой, — говорит Диб и встаёт. — Пойдём? — Отлично, — с облегчением соглашается Зим и поднимается следом. — Только подожди. Я схожу в туалет и выблюю всё, что сегодня съел. — Э-э-э... — Пока Диб медлит, Зим успевает обойти его и исчезнуть в направлении уборной. — ... Допустим. Он допивает свой кофе, ожидая официантки с чеком. Почему он продолжает удивляться? 🪲🪲🪲 — Ты забыл. На улице Диб протягивает Зиму жилет. Зим долго прожигает его взглядом, прежде чем взять. — Пожалуй, мне достаточно моды на сегодня. — Он подходит к ближайшему мусорному баку и вышвыривает жилет туда. — А сколько он... — начинает Диб, но быстро вспоминает, с кем разговаривает. — Да неважно. Они стоят посреди тротуара в окружении мелких магазинчиков и шныряющих туда-сюда людей. Ранний вечер стремительно перетёк в вечер поздний, и от черноты неба их спасает лишь множество искусственных огней. Лёгкий ветер приносит прохладу, и Диб вновь бегло проходится по Зиму взглядом. — А тебе... не холодно? — Землянские температуры не способны причинить иркену вред, — заявляет Зим. — И так... когда мы проходили, я видел парк, так что... — Оу. — Диб делает паузу. — Ты хочешь ещё и в парк? — Это самое подходящее место, — негромко говорит Зим, избегая зрительного контакта, и Диб наконец оживляется. «Подходящее»? Подходящее для чего? Неужели вот теперь он готов осуществить свой злобный план? Всё то, что происходило до этого, было лишь введением в заблуждение, трюком для отвлечения внимания, и Зим лишь ждал, когда он потеряет бдительность? Диб наготове. Что бы Зим ни запланировал... — Да, — произносит он. — Парк. Они идут молча, смотрят в противоположные стороны, Диб лишь изредка проверяет, не появилось ли в чужих нечеловеческих руках орудие для превращения всего живого в желе и не вылезает ли из его ПАКа огромный манипулятор для перетирания косточек в труху. Всё подозрительно... нормально. И его это беспокоит. В отдалённом углу парка, где они оказываются, на удивление мало людей. Аккуратная аллея в окружении ровно посаженных сосен, высокие фонари в красивых плафонах, поразительно целый асфальт, изрисованный разноцветными мелками. Классики, солнышки, домики, котики, мозги, висельницы, скалящиеся улыбки, снова котики. Недавно покрашенные скамейки и мусорки; что самое удивительное, мусор действительно лежит внутри, а не рядом. Так... непривычно. Диб ловит себя на мысли, что восхищается обычными и нормальными явлениями. Когда он в последний раз просто гулял? Посещал красивые парки, беззаботно прогуливался по вечернему городу после посещения кафе? У него никогда нет на это времени. У него учёба, у него защита Земли, у него паранормальные исследования, у него Всевидящее Око, у него слежка за Зимом, у него... Нет друзей или возлюбленного, с которым он мог бы гулять. И впервые эта простая, обыденная мысль, с которой он существует всю свою жизнь, колет его... грустью. Ведь наверняка не так плохо провести вечер в окружении близкого, которому доверяешь, с которым можно обсудить насущные проблемы, посмеяться с ерунды, поспорить, кто же сильнее, Бигфут или Эльфы. А ведь для большинства людей это ежедневное дело. Для большинства людей парк это просто парк, а прогулка это просто прогулка. Для большинства людей, у которых есть друзья. Он вытряхивает эту мысль из головы, но на несколько секунд горло давит, и дышать становится тяжелее. Большинство людей это те, кто не верит ему. Большинство людей это те, по безалаберности которых Земля постоянно оказывается в опасности. Это те, кто насмехается над его «шизанутыми идеями» и кличет ненормальным. Он не такой, как большинство. У него на плечах ответственность, которую они все вместе взятые никогда не испытают. Он выбрал этот путь и будет ему следовать, что бы ни произошло. И однажды... однажды они поймут его. Они все поймут. Зим внезапно останавливается и садится на скамейку. Диб замедляется. Делает два шага назад и неуверенно садится рядом, отползая от него на метр. — И так... — протягивает Зим и замолкает. Диб ждёт, но продолжения не следует. — И так... — вопросительно тянет он в ответ. Зим тяжело вздыхает. — Я сдаюсь! — эмоционально заявляет он. — То есть, не сдаюсь... Зим никогда не сдаётся!.. Но у меня закончились варианты. — Варианты чего? — недоумевает Диб, и Зим вперяет в него раздражённым взглядом. — Варианты как заставить тебя расколоться, чего же ещё?! Я последовал по основным пунктам, сделал всё, что делают на классических свиданиях, чего ты ещё от меня хочешь?! — С чего ты взял... что я хочу чего-то? — совсем не понимает Диб. — Ты ждал от меня чего-то конкретного? — Я ждал, когда ты провернёшь свой очередной хитроумный ход, чтобы раскрыть меня, подставить меня или ещё что-то по-твоему дурацкое, что ты обычно делаешь! — Погоди-погоди... Я проверну?! — Так ты же меня пригласил! — воскликнул Зим. — И ты думал, что это часть какого-то моего плана по твоему разоблачению? — уточняет Диб. — Конечно думал! А зачем ещё тебе это?! — Я думал... стоп, погоди... — У него голова кипит. — Ты думал, что я действительно что-то замышляю, но всё равно согласился пойти со мной? — Ну... ну да! — Зим перебирает в пальцах бляху ремня. — Чтобы показать тебе, что я ничего не боюсь и готов противостоять тебе в твоём... что бы это ни было. — Я думал, что ты что-то замышляешь! — Диб чувствует, что у него скоро мозг из ушей потечёт. — Что ты внезапно согласился, потому что придумал новое злодеяние, а я должен пойти с тобой, чтобы предотвратить его! — Но ведь это ты пригласил меня изначально! — резонно подмечает Зим, и Диб не сразу находит, что на это ответить. — Я... ну... Да я по приколу это сделал! — По приколу?! По приколу?! — кричит Зим. Затихает, осмысливая. — ПО ПРИКОЛУ?! — Я же изначально так и сказал! И я не рассчитывал, что ты согласишься! — встаёт в оборонительную позицию Диб, на всякий случай отползая от разъярённого иркена ещё на полметра, практически упираясь в подлокотник. — А ты согласился... А потом всё как-то само собой закрутилось... — Во имя Империи! — громко выругивается Зим и падает на спинку скамьи. — Поверить не могу, я потратил целый день на твой... твой мальчишеский бред! — Ну извини, что сказал правду о том, что приглашаю просто так, а ты сам себе что-то навыдумывал! А сейчас меня обвиняешь! — не сумев сдержать обиду, выплёвывает Диб. Они замолкают, обиженно отвернувшись друг от друга. Диб рассматривает на асфальте кривую и частично стёртую картинку поедающего почему-то жёлтый мозг котёнка, соображая, что стоит сказать под конец перед уходом, когда Зим несколько минут спустя вновь подаёт голос. — ... Хоть ты не оправдал моих ожиданий... и оказался в этом плане ещё более жалким, чем обычно... Я, возможно, даже и не жалею о том, что согласился. Зим съёживается, голые плечи странно горят под чужим взглядом, когда Диб резко поворачивается к нему в изумлении. — Разумеется в исследовательском смысле! — быстро добавляет он. — Я давно изучил человеческую дружбу на отлично, и... романтическая чушь тоже может мне пригодиться. Когда-нибудь. — Для чего же, интересно? — Диб обнаруживает, что язык двигается с трудом, прилипая к пересохшему нёбу. — Не знаю я! — огрызается Зим. — Не заставляй меня говорить больше чем то, что твоя компания может и самая раздражающая, но... не невыносимая. Диб смотрит долго — действительно долго, дольше, чем ранее. Возможно, дольше, чем когда-либо. Зим держит нервный взгляд прикреплённым к земле, уже жалея о том, что решился ляпнуть подобное, ведь Диб наверняка посчитает это за слабость, уязвимость, которой непременно захочет воспользоваться, но Диб говорит иное. — Жаль на самом деле, что ты не человек. Зиму требуется много времени, чтобы осмыслить услышанное. Но он не уверен, что понял правильно. — В каком смысле? Диб снова направляет взгляд на рисунки на асфальте. — Тогда мы могли бы... ну... ты не пытался бы уничтожить Землю, а значит... мы могли бы не быть врагами. А чем-то... другим. Он сам понятия не имеет, почему это говорит. У него никогда не возникало таких мыслей, он никогда не представлял Зима другим, не заклятым врагом и исчадием Ада, не обладающим положительными качествами. Так почему его внезапно потянуло на немыслимые для самого себя откровения? — Думаешь? — с сомнением спрашивает Зим. — Будь я человеком, ты бы обратил на меня внимание? Это сложный вопрос. Часть Диба хочет сказать: «Конечно, ты же Зим», но другая оказывается более логичной и менее эмоциональной. — Может быть. Смотря как ты бы вёл себя. — Да брось, — возражает Зим. — Ты не интересуешься людьми. Диб хочет активно и убедительно поспорить, но... Зим не поверит. Он сам себе не поверит. — Хотя-я-я... — Расслабившись, Зим потягивается и зевает. — Я же Зим. Даже будь я жалким мерзким человеческим червём, я бы смог быть невероятным. — Да. — Отчего-то Диб испытывает облегчение. Так разговаривать проще. — Я не сомневаюсь. Их глаза встречаются. На этот раз контакт никто не разрывает. И сейчас, смотря в эти похожие на человеческие линзы, Диб по-настоящему обмозговывает сказанное и понимает... всё действительно было бы иначе, будь Зим человеком. Но не будет. Они всегда буду стоять по разные стороны баррикад. Тем не менее сегодня они сделали многое, и ничего из этого не было злодейством. Значит ли это, что они могут позволить себе... — Значит... мы выполнили все пункты из твоего плана? — задаёт он вопрос. Сердце учащает бит. — Ну... были некоторые необязательные... второстепенные, — туманно произносит Зим. — И что же мы упустили? — подталкивает Диб, пытаясь отключить мозг и поддаться внезапному порыву, о котором он, разумеется, пожалеет, но позже. — Мне казалось, вчера ты говорил, что это необязательно, — подмечает Зим. В его линзах проблёскивает искра, и Диб не видит в ней знакомых отторжения или презрения. Он подползает к нему на фут. — Соглашаться идти со мной было необязательно, — отвечает он. Зим медленно подаётся к нему в ответ. — Это всё ещё с исследовательской целью. Всё во имя миссии. — Разумеется. — Диб наклоняется к нему. — Во имя науки. И Земли. — Потом я вас всех уничтожу. — Зим сокращает расстояние между ними. — И начну с тебя. — Начни с меня, — шепчет Диб, и секунду спустя их губы соприкасаются. Диб никогда не целовался. Он примерно представлял, как это происходит, но иногда применять теорию на практике... нелегко. Особенно, когда вместо человека перед ним пришелец с плоскими, едва выступающими твёрдыми губами, непривычно расположенными зубами и длинным, склизким, острым языком. Зим разжимает зубы, и этот язык медленно подаётся навстречу короткому, шероховатому, тупому языку человека, позволяя им соприкоснуться в неловком, пробном объятии. На время Диб забывает, как работать лёгкими; грудь сдавливает, сердце пульсирует где-то в горле, веки трепыхаются и закрываются, чтобы не смотреть, а щёки горят, словно в печи. Чувствует, как пришельский язык скользит дальше, обводит резцы и клыки, продвигаясь к нёбу. Диб издаёт нечленораздельный, хриплый звук, а руки сами по себе ползут наверх, чтобы обвить чужой затылок и притянуть его ближе, продлить ощущение, углубить поцелуй... А потом наваждение проходит, вспышка осознания пробивается через дымку страсти, их глаза распахиваются, и они отталкиваются друг от друга со сверхзвуковой скоростью. — Какого..! — сдавленно вскрикивает Зим, глаза распахнуты в ужасе. — ... Вот же... — Задыхаясь, Диб невидящим взглядом пялится в асфальт. — Это отвратительно! — восклицают они в унисон и одновременно устремляют друг на друга взгляды. — Когда я приду домой, я выпью целую бутылку антисептика, — бормочет Зим, яростно вытирая рот перчаткой. — Я поцеловал пришельца, о мой Бог, я целовался с пришельцем, — как помешанный, лепечет Диб. Ещё минута им требуется, чтобы вернуться из своих грёз на землю. Они поднимаются на ноги. — Теперь у меня ещё больше мотивации поскорее разобрать вашу планетку на молекулы, — злобно пялясь на него из-под прикрытых век, рычит Зим. — Я думал, Земля тебе нужна для Высочайших, — произносит Диб, стараясь игнорировать, что телу всё ещё тепло, а сердце всё ещё беспокоится. — Что угодно, лишь бы человечество вымерло, — фыркает Зим. — Полагаю... эм... я должен проводить тебя? — уточняет Диб. Зим медлит, но после признаёт с неохотой. — По правилам... по пунктам... Ладно! — Ладно. — Тишина. — Идём. Уже... поздно. Никто не издаёт ни звука на обратном пути. Темнота сгущается, воздух становится прохладнее, но Диба бросает то в жар, то в холод. Мысли крутятся в голове ураганом, от «Чёрт возьми, как я мог такое сделать?!» до «Интересно, я единственный человек, который целовал пришельца?» Он не знает, наказывать себя за такие мысли или хвалить. Долгая дорога ощущается короче в этот раз. Когда они достигают двора Зима, проходят по дорожке и останавливаются у крыльца, Диб понимает, что его жизнь больше не будет прежней. В хорошем или плохом смысле — узнает позже. — И так... э-э-э... спасибо за ве... — Да-да, пока! — прерывает его Зим и молниеносно хлопает дверью у него перед лицом. — ... чер. Пока. Зим жмётся к двери спиной, выжидает долго, достаточно, чтобы Диб десять раз ушёл, вернулся и ушёл снова. После он отлипает от неё и шагает в гостиную, не решаясь посмотреть в окно. ГИР лежит в полу-отрубленном состоянии на диване в окружении сотни пачек сырных начос перед телевизором, по которому продолжают крутить десятичасовой марафон «Губки Боба». Взгляд случайно зацепляется за установленное сегодня зеркало. Его дурацкий наряд. Его дурацкая водолазка с дырами на плечах, его дурацкая мафиозная цепь, его дурацкие брюки с дурацким ремнём. Его дурацкий облапанный человеческими руками парик. Его дурацкая неопределённость. Он снимает перчатку и медленно касается губ парой пальцев, не отрывая взгляда от своих глаз в отражении.