Sin comentarios

💥 Минхо

Теперь, находясь в аэропорту, я вспоминал эту встречу с болью. Тот страх перед неудачей, та неловкость, те несмелые жесты. Как много мы не сказали друг другу? Как много времени потеряли? Я смотрел в глаза напротив — они казались такими родными, но как будто потерянными. Светло-карие. Они смотрели на меня. Мы сидели в зоне ожидания и молчали. Джисон улыбался одними уголками губ, и меня каждый раз точно током било: осталось два часа. Именно через этот промежуток соседушка помашет мне рукой и сядет в самолёт. А мне ещё час. Час слоняться по магазинам в ожидании своего. Вспоминался прошедший год и именно та встреча — ведь это она дала нам шанс построить что-то новое, хоть и не такое долговечное, как хотелось бы. Но «что дано, то дано. Надо радоваться тому, что есть». Я повторял себе как мантру и не верил. Сердце разрывалось от того, что таких встреч, как раньше, больше не будет. Что он, что я исполнили свою мечту. Но теперь, находясь на пороге новой жизни, я с болью разрывал старые нити. Джисон поступил в Испанию, как и хотел. Я — в Китай. Последние месяцы выдались трудными. Не хватало времени не то что на встречи, а даже на банальный обед. Помню момент, когда прогулки стали роскошью, а сообщения — редкой отдушиной. Чат потихоньку пустел, подколы превращались в сухое «я устал, спокойной ночи». Исключения, когда мы выбирались в кафе или зависали в парке, отпечатались в памяти надолго. Я ни раз прокручивал их перед сном, засыпая с улыбкой на губах. Ни раз пересматривал те пару фото, что были у меня. И вот он, тот день, когда мы сидели друг напротив друга, смотрели в глаза и видели непролитые слёзы. Вокруг мельтешили люди, а я не мог отвести взгляд. Всё будто замерло: чужие голоса, смазанные лица, стук колёсиков об пол. Позавчера, лёжа на кровати, я мечтал лишь о том, как сяду в самолёт и улечу. Больше не увижу родных мест: домов, улиц, города. В конце концов — страны. Но что же теперь? Теперь я осознавал, что на то они и родные, чтобы их любить. Прошёл год, и я начал смотреть на всё по-другому. Теперь вечные упрёки родителей казались толчком к светлому будущему. Непонимание их — лишь мелкое неудобство. То лето, что я провёл на даче, было подарком судьбы, который я не вовремя оценил. Даже жаль, что не попрощался с тётей Джи Ён. Она мне нравилась, моей маме повезло с подругой. Наверное, надо было и с Джэ Бомом поговорить. Но даже несмотря на то, что тот множество раз извинился, я не смог пересилить себя и простить. Ха На так вообще заливалась слезами, стоило мне мелькнуть на горизонте. Так что я, решив не трепать нервы ни себе, ни им, больше не появлялся в том районе. Юджин, гад такой, ржал как конь, повторяя, что пай-мальчик вернулся, на что получал раздражённые тычки под рёбра. Он, вообще, не парился в этой жизни. Поступил в частный вуз и счастлив. Родители ему в честь этого тачку подарили, так мы катались на ней по ночному городу под музон, от которого вяли уши у всех бабок. «Эх, хорошее время было», — я начинаю думать как старик. «Всё ещё впереди». Разминаю шею и с грустью возвращаюсь в реальность. Вот он. Тот самый день. — Джисон... — я окликнул парня, когда он с сожалением отвёл взгляд. — Посмотри на меня. Посмотри на меня опять. — Прости, — он виновато улыбается, опуская голову. — Если я тут ещё немного посижу, то передумаю ехать. А я не могу. Понимаешь? — Джисон... — Прости, — соседушка подхватывает небольшой рюкзак, торопясь к выходу под механический женский голос: «Уважаемые пассажиры, авиакомпания Korean Air начинает посадку на рейс КЕ913 до Мадрида. Посадка производится через выход № 3». Джисон, сжимая шлейки портфеля, быстрым шагом спешит к толпе. Я последний раз запечатляю его чёрно-белую макушку в памяти и, уткнувшись носом в папку с ноутбуком, закрываю глаза. Горло подозрительно дерёт, и я прикусываю до крови губу. Подхожу к окну в пол, смотрю, как заходит последний пассажир в самолёт, как закрывается дверь, как машут жезлами работники, как запускается мотор и как колёсики катятся по взлётной полосе. На повторе голос Джисона в голове, и я вновь оказываюсь в одном весеннем дне — 15 марта. — Ты уверен? Я спрашиваю последний раз. Джисон отрывает голову от кушетки и, закатив глаза, кивает. Я вздыхаю и, стараясь причинить как можно меньше боли, веду тату-машинкой по спине. Парень вздрагивает, сжимая моё бедро рукой. Я на секунду замираю, касаясь прохладными пальцами его лопатки. — Всё нормально? — Ещё раз спросишь — и я тебя убью, — Джисон шипит это сквозь зубы, а я всё меньше и меньше доверяю своей руке. Никогда такого не было. С шестнадцати лет людям татухи набиваю, а тут лишний раз боюсь иглой уколоть. Эскиз синей краской отпечатан на коже: дракон на всю спину — от лопатки до копчика. Его тонкий хвост идёт вдоль позвоночника, морда покоится на лопатке. А рядом, вплетаясь в линии тела, тянутся ветви лиан. Я смотрю на это, вожу рукой по позвоночнику и улыбаюсь. «Он сам попросил» — эта мысль каждый раз выбивает землю из-под ног. — Ну ты чего? — раздражённый шёпот вырывает меня из задумчивости. — Смотрю, чтобы всё было идеально. «Внимание! Опаздывающий пассажир Ли Минхо, вылетающий рейсом KE 851 в Пекин, вас срочно просят пройти к выходу номер 2 для посадки на самолёт. Посадка заканчивается». Я дёрнулся, стоило моему имени разнестись по всей округе. «Опаздывающий пассажир Ли Минхо...» Это, кажется, я. Пришлось поторопиться, чтобы запыхавшись влететь в коридор, пахнущий цветочным освежителем и холодным металлом. Шаги гулким эхом разнеслись по округе. Я пронёсся мимо стюардесс, падая на своё место. Нацепил наушники, откинул голову и уже под гул двигателя и грохот колёс включил музыку: I throw my hands up, I've already made my mind up. Never get down on my luck, Never get down on my-y-y-y-y-y — Hands up, I've already made my mind up. Sorry I messed your life up, I'ma get on with my-y-y-y-y-y-y.

💥 Джисон

Самолёт пролетал над океаном, когда я наконец выглянул в иллюминатор. Уши противно болели, и я вытирал рукавом толстовки выступившие на глазах слёзы. Во всём виноваты уши. — Молодой человек, у вас всё хорошо? — добродушная старушка коснулась моего плеча, и я дёрнулся, вжимаясь в стену. — Да, уши просто болят. — Первый раз летаешь, что ли? — усмехнулась она, протягивая мятный леденец. — Нет, но уши так болят впервые. — Бывает, — протянула она. — А куда летишь-то? Неужто студент? — В самое яблочко, тётя. Студент я. Поступил на первый курс. — Надо же. Приятно знать, что даже корейцы едут к нам. Надеюсь, тебе понравится страна. — Надеюсь, что да. Старушка улыбнулась, а я так и остался сидеть, оперевшись головой о стену. Казалось, что небо, по которому мы летели, было бесконечным. Такое огромное и необъятное. Такое красивое и опасное. Мы с Минхо сейчас направлялись в абсолютно разные части земного шара, и возможно, только сейчас мне казалось, что вселенная настолько гигантская, что нам будет больше не суждено встретиться. Я понял, что слова теперь бесполезны. Понял, что начало новой жизни произошло, стоило мне ступить в этот самолёт. Он нёс меня сейчас в жаркую страну. В страну, о которой я грезил день и ночь. В страну, язык которой мне стал роднее своего. В страну, где я мечтал остаться навсегда. Когда-то в восьмом классе я лежал на кровати, рассматривая белый потолок. Мечтал о том, как сяду в самолёт, как пилот объявит о том, что мы летим в Испанию, как я выйду на улицу и вдохну тёплый воздух. Мечтал о студенческой жизни, о друзьях, о национальной испанской еде. Мечтал о комнате в общаге и весёлом соседе. В конце концов, я мечтал о том, что найду девушку. Но что изменилось во мне за эти годы? Какие приоритеты вышли на первое место? Какая цель замаячила перед глазами? Я вспомнил свой последний вечер дома. Вспомнил, как прощался с родителями. Как мама плакала и папа хлопал по плечу. Как они махали мне рукой, пока я не скрылся в аэропорту родного города. Я брёл один по шумным залам и коридорам, первый раз в жизни сам проходил контроли и сдавал багаж. Зайдя в нужный самолёт, я вырубился, стоило сесть в кресло. Не знаю, сколько времени мне потребовалось, чтобы восстановить силы, но когда я открыл глаза, решил, что начались галлюцинации. На соседнем кресле сидел Минхо собственной персоной. — Доброе утро, соседушка, — улыбнулся он, а я мотнул головой, уставившись на него во все глаза. — Доброе... — Не рад меня видеть? — Рад, конечно, но, может, объяснишь? — Да что тут объяснять. Мой рейс был утренний в тот же день, но когда я узнал, что твой вечерний, сменил билеты. — Но когда у тебя второй вылет? — На следующий день. — У меня тоже. — Я знаю. Думаешь, не посмотрел? — Серьёзно, что ли? — А ты сомневаешься? — Минхо закинул мне руку на плечо, и мы просидели так до самой посадки. — Я снял отель на ночь, в получасе езды. Может, присоединишься? Сменим номер на двухместный? — я предложил это, когда мы стояли на паркинге, ожидая такси. — Нет. — Что «нет»? Ты снял где-то в другом месте? — Нет. Мы не будем менять номер. Думаю, в одноместном всё равно двухспальная кровать. Я заржал, представив лицо администратора, которому Минхо всё это заявит. — Без б, погнали! — я засветился точно новогодняя ёлка. Думаю, люди это заметили, раз стали так странно на нас поглядывать. Кстати, администратор даже бровью не повёл, велев лишь доплатить незначительную сумму. На что Минхо удовлетворённо хмыкнул, и мы поднялись на второй этаж. Номер хоть и оказался небольшой, но, как соседушка и предполагал, с двухместной кроватью. Интересные системы у отелей, ничего не скажешь. Мы чуть не подрались за то, кто пойдёт первый в душ, но когда Минхо предложил отправиться туда вместе, я уступил. Пусть идёт первый, больно надо мне в этих детских играх соревноваться. Правда, Минхо жест моей доброй воли не понял и ещё долго ржал, напоминая про красные уши. Ну да пофиг. Мы заказали бутылку вина и доску с закусками. — За нас и за светлое будущее! — Минхо поднял бокал, и мы чокнулись. — За бесконечные возможности и новые встречи! На утро я, честно говоря, жалел. Но не столько о прекрасном вечере, сколько о том, что на одной бутылке мы не остановились, заснув ближе к рассвету. Я собирался в аэропорт, всё ещё ощущая прощальные поцелуи на губах, долгие объятия и чужие солёные слёзы, на которые Минхо утверждал, что мне кажется. Сейчас, сидя в самолёте, я не мог поверить, что всё так быстро закончилось. Что наше знакомство стало чем-то большим, чем-то значимым. «Уважаемые пассажиры, говорит командир корабля. Мы начали снижение. Наш самолёт готовится к посадке в аэропорту «Adolfo Suárez Madrid-Barajas». Пожалуйста, вернитесь на свои места, застегните ремни безопасности, приведите спинки кресел в вертикальное положение и откройте шторки иллюминаторов. Убедитесь, что ваши столики убраны, а ручная кладь размещена под впереди стоящим креслом или на верхней полке. Через несколько минут мы совершим посадку. Желаем вам приятного завершения полёта!» Пассажиры зашумели, и старушка рядом со мной проснулась. Мы перекинулись парой фраз о местной погоде, и я, сделав глубокий вдох, зажал уши. Уже на выходе из самолёта, когда я наконец вернул себе нормальный слух, старушка, опередив меня, шмыгнула носом и произнесла: — Удачи, милый. Тебе тут понравится. Всегда помни, что любой конец — это хорошее начало.